Сезон исчезновений     СЕЗОН  ИСЧЕЗНОВЕНИЙ           «Вечерний Ростов» от 9 апреля 200… г.   Два покинутых автомобиля на площадке для отдыха Предположительно пятеро человек пропали без вести     Вчера, около шести часов вечера, на одной из площадок для отдыха в десяти километрах от Волгодонска патруль ГАИ обнаружил два покинутых автомобиля. Прибывшая на место оперативная группа констатировала отсутствие каких-либо следов борьбы и насильственной смерти. Были установлены имена владельцев бежевой «шестерки» 87-го г. выпуска и красной «Ауди» 92-го г. выпуска. Это пожилая супружеская пара из Ростова-на-Дону и чета средних лет из Таганрога. Оперативники предполагают, что с последними также мог находиться их шестнадцатилетний сын. До сего момента никто из этих людей не обнаружен ни по месту жительства, ни по адресам их ближайших родственников. Поиски, устроенные с целью прочесывания местности, прилегающей к площадке для отдыха, пока не принесли никаких результатов…           «Московский комсомолец» от 27 июня 200… г.   Дерзкое заявление участкового Очередное исчезновение в Ростовской области вызвало накал страстей     Как уже сообщалось ранее, Ростовская область в последние месяцы заняла прочное лидерство по количеству пропавших без вести. Причем в большинстве случаев в конечном итоге не происходит никаких прояснений. Последний такой случай имел место всего два дня назад на окраине города Белая Калитва. И вот новое исчезновение – в поселке Литвиновка, это около тридцати километров от Белой Калитвы – пропал мужчина 62-го г. р. и его двенадцатилетний ребенок. Как и в предыдущих случаях, прочесывание близлежащей территории не принесло никаких результатов. Местные жители, уже давно находившиеся в постоянном напряжении, шокированы. В близлежащих деревушках появились признаки настоящей паники. Вот что по этому поводу заявил местный участковый – сорокадвухлетний Петр Раскин: «Считаю, что руководство области должно срочно принять действенные меры вместо того, чтобы призывать к спокойствию и утверждать, что все под контролем. Руководство МВД области отмалчивается либо утверждает, что в последнее время выросло количество по всем видам преступлений. Только давайте не забираться в нудные дебри статистики, сейчас я говорю лишь о пропавших без вести. Не спорю, есть немало случаев, когда уже после подачи заявления о пропаже человека все благополучно разрешалось, либо получало конкретное объяснение случившемуся. Но большинство случаев последних недель имеет много общего. Люди исчезают в основном на окраине небольших городков, в деревнях, на хуторах, в уединенных местах. Кроме того, что это случается слишком часто, это происходит через определенные интервалы времени и через определенное расстояние. Нужно быть болваном, чтобы, работая в милиции, не замечать этого. Я утверждаю со всей ответственностью: большая часть пропавших без вести имеет одну и ту же причину, это звенья одной цепи, а не отдельные дела возросшего криминального вала». Пока мы не получили комментариев по поводу этого заявления ни от официальных структур, ни от представителей МВД, руководящих расследованием дел о без вести пропавших…           Часть 1.   Прикосновение         Глава 1       1   Она выглянула из кухни, строго посмотрела на сына. – Артем, только недолго. Полчаса – максимум. Обед почти готов. Одиннадцатилетний мальчик спешил, шнуруя кроссовки: вдруг мать передумает и не выпустит его вообще? Недовольный голос матери в кухне: – Папа, куда тебе еще аджики с твоей-то печенью? Я положила достаточно. Дедушка что-то сказал, Артем не расслышал слов, и мать заговорила чуть мягче: – Ты о себе абсолютно не заботишься. Конец света уже завтра? Послышался скрипучий смех деда, словно кто-то улегся на старый-старый диван. Артем, наконец, оделся и вышел из дома. Нудный дождь, начавшийся еще на рассвете, прекратился. Это время нужно использовать. Вместе с матерью и младшим братом Артем приехал из Северодвинска на весенние каникулы к своему родному деду в Ростовскую область. Дед жил на окраине села Тарасовка неподалеку от города Сальск. Артем уже не раз бывал у деда, но предыдущие приезды случались летом, и вот впервые мальчик оказался здесь в марте. Когда они уезжали, дома, в Архангельской области, была еще зима, а здесь земля давно освободилась от снега, и первые дни мальчик чувствовал себя непривычно. Но ему такая весна понравилась: он не любил морозы; в холод мать реже выпускала его на улицу и ограничивала время. Артем вдохнул теплый влажный воздух, поглядывая на пятна кустарника, усеявшего степь вплоть до самой речушки с диковинным названием Средний Егорлык. Из дома через открытую форточку доносились голоса: брат Эдик и двоюродная сестра Даша играли в «Морской бой». И, кажется, с уходом Артема игра разлаживалась. В окне появилась Даша. Артем показал ей язык, глухо замычав. Она показала свой в ответ. Сестра по сравнению с Артемом жила близко от деда: в Ростове-на-Дону – всего-то две сотни километров. Вчера девочку привез отец – родной дядя Артема, старший мамин брат. Даше скоро исполнится десять. Она имела внешнее сходство с Эдиком: такой же аккуратный маленький носик и большие карие глаза. Они казались родным братом и сестрой, чего нельзя сказать об Артеме – он абсолютно непохож с Эдиком. Младший брат – вылитая копия матери. Он унаследовал от нее худобу и глаза. Артем был крупнее – точь-в-точь приземистый отец, то же лицо. Быть может, поэтому мать строже относилась к Артему, младшему сыну чаще прощала, и Эдик в глазах Артема давно уже превратился в маменькиного сынка. Артем обрадовался, что к деду привезли Дашу. Он надеялся, что Эдик будет не таким занудным и перестанет жаловаться матери по любому поводу. Пока эти надежды оправдывались. Да втроем и веселее. Своей ухоженностью Даша напоминала Артему шикарную светловолосую куклу. Мальчик, не подозревавший прежде о влиянии противоположного пола, после появления двоюродной сестры, которую не видел уже два с половиной года, на несколько долгих часов лишился спокойствия. Он не осознавал причину волнений, но где-то внутри почувствовал какую-то вибрацию, приятную и пугающую одновременно. Раньше ничего похожего на это не было. Даша стояла неподвижно, будто статуэтка, хлопая своими длинными ресницами, пока ее отец пожимал теплой пятерней руки своих племянников и объяснял им, «как они вымахали». Артем смутно понимал, что именно говорит дядя; он поглядывал на двоюродную сестру. Он смущался; Даша тоже. Она водила глазками вокруг, как будто изучала дом деда, сама же незаметно косилась на братьев. Она помнила: когда-то они еще совсем маленькими детьми с криками носились по двору, и даже дед Захар, большой, добрый, улыбающийся дед, обожавший своих внуков, делал им замечания. После отъезда дяди они еще какое-то время смущались, не слишком приближаясь друг к дружке; Даша одергивала бирюзовую курточку и молчала, но незаметно все как-то образовалось. Немного пугающая вибрация в груди улеглась, и Артема вновь захватило радостное чувство, какое бывает только в детстве, когда кажется, что каникулы никогда не закончатся. Сегодняшняя погода вынудила детей отсиживаться в доме. Артем первым заметил окончание дождя и не стал терять времени. Пока они пообедают, поваляются на кровати, там и до темноты недалеко. Артем в нерешительности стоял во дворе, прислушиваясь к происходящему в доме. Похоже, брат и сестра не спешили последовать за ним. Впрочем, он никогда не скучал, даже если приходилось играть одному. Не прогуляться ли к реке или по дедушкиному саду? Мальчик шагнул к калитке, но остановился. Неожиданно ему вспомнился первый день пребывания у деда. Артем вспомнил то, что случилось в саду за домом.     2   Артем поспешно вырвался из объятий деда. Мальчик любил его, обрадовался встрече, не имел ничего против, что дедушка тискал его и целовал, как девчонку, но стремление побыстрее «разведать территорию» оказалось сильнее любви. Он оставил на деда маму и Эдика, довольный, что ему никто не помешает, обошел дом, сарай, заглянул в коровник, на сеновал и вышел в сад, где кроме яблонь и груш росли сливовые деревья, персики и абрикосы. Конечно, пока здесь не было не только плодов, даже листьев, лишь почки набухали в преддверии нового сезона, но все равно заросли показались Артему достаточными для «индейского леса». Летом же Артем вообще восхищался этим местом, большую часть времени они с Эдиком проводили именно здесь, но так было раньше. Теперь что-то изменилось. Лишь сейчас, спустя пять дней после той последней прогулки, мальчик осознал, что они с младшим братом НИ РАЗУ не были в саду! Они не пользовались лучшим местом для игры «в индейцев» и в прятки. Артем непроизвольно уклонялся от того, что заставило бы их пойти туда, переводил разговор на другие темы, предлагал что-то иное. Странное дело: Эдик тоже не заикался про игру в саду. Да, он мог за эти дни побывать там один, но Артем почему-то сомневался в этом. В тот день он медленно двинулся в гущу сада. Если не смотреть по сторонам, где вдалеке можно увидеть крыши домов, кажется, что идешь по настоящему дремучему лесу, кишащему вражеским племенем Гуронов. Их пока не видно, но Артем знает: они поблизости и приближаются, крадутся сквозь заросли. Артем готовится, чуть сгибаясь в коленях, незаметно, даже развязно, как будто ничего не происходит, берется за свой длинный карабин, совсем, как у Соколиного Глаза – лучшего стрелка племени Дэлаваров, он чувствует холодную сталь и гладкое дерево. Когда эти кровожадные твари появятся, он сильно удивит их. Он пройдет весь этот лес, уничтожит их всех и спасет своих друзей, предательски захваченных в плен Гуронами. Мальчик споткнулся и упал, выставив руки перед собой. Поднялся, посмотрел назад: подсобные постройки уже растворились в кронах деревьев, никаких признаков, что где-то очень близко большой, уютный дом. В этот момент Артем что-то почувствовал, что-то неприятное. Спина покрылась гусиной кожей, и мальчик едва не закричал. Это был страх – быстрый, болезненный, резкий, как удар ножом; страх, пришедший ниоткуда. Артем замер. Он не объяснил бы, почему поступил именно так. Ни интуиция, ни какая-то мысль были ни причем, он просто замер. И стоял, не шелохнувшись, потеряв ощущение времени. Сколько хватал взгляд, Артем никого не видел, оглянуться он не рискнул. Он также не слышал никаких звуков, но беспричинный страх уходил медленно, нехотя. Мальчик побежал к дому. Он понял это, когда уже несся прочь от этого места. Он выскочил из сада, вбежал во двор и лишь у сарая остановился. За ним никто не гнался, кругом было тихо. Дыхание успокоилось, и Артем понял, что перед тем, как побежать, его затошнило. Сейчас тошнотворная волна улеглась, и ощущение, что его вот-вот вырвет, исчезло. Бесконечный серый щит туч, которым прикрывалось небо, как будто утончился, стало светлее. Легкий ветерок постепенно освежал разгоряченную кожу лица. Мальчик недоуменно оглядывался, и страх, такой явственный несколько минут назад, растаял, как ночной кошмар тает при виде солнечных лучей, ласкающих стены и пол спальни. Еще через несколько минут Артем улыбнулся. Не отыскав причины того, почему он испугался, мальчик даже удивился себе. Что это на него нашло? Он услышал смех матери, вышедшей из дома, и окончательно убедился, что ему что-то померещилось. Вскоре Артем пришел в норму, необъяснимый страх забылся, любознательный ум перепрыгивал с одного на другое, и дедушкин сад затерялся под грузом новых впечатлений. И все-таки мальчик больше не ходил туда.         3   Артем вздрогнул, возвратившись в реальность. На крыльце с футбольным мячом в руках стоял Эдик. Он все же вышел поиграть перед обедом. Артем почувствовал, как губы растягиваются в улыбке, и, побежав на угол дома, он крикнул: – Бросай! Эдик метнул мяч. Артем с гортанным криком принял его на грудь, мяч отскочил, и мальчик понесся за ним, стал финтами обходить невидимых защитников. Эдик засмеялся и побежал следом. Артем отпасовал мяч брату пяткой, рванулся вперед, оставив ни с чем еще двух невидимых соперников. – Бей! – крикнул он. Эдик ударил: мяч отскочил от сарая, и Артем, пытаясь его укротить, высоко вскинул правую ногу. Мяч задело носком кроссовка, и он, взвившись свечой, опустился на крышу сарая. – Вот, блин! – вырвалось у Артема. Эдик подбежал к брату, задрал голову. – Может, он с другой стороны скатился? – спросил он. У Артема развязался шнурок, и он опустился на одно колено. – Сгоняй, посмотри. Эдик помчался вокруг сарая. Через минуту он вернулся. – Мяча там нет, на крыше остался. Веселье погасло. Артем кисло посмотрел на сарай. Забраться на крышу казалось нереальным – слишком высоко, а крыша соседнего курятника находится недостаточно близко, чтобы перепрыгнуть оттуда на сарай. Но мяч обязательно нужно достать. Это последний дедушкин подарок, и если мать поинтересуется, где мяч, наказания не избежать. Забей его туда Эдик, матери можно бы не опасаться, но мяч попал на крышу сарая именно из-за Артема. Эдик предложил: – За сеновалом лестница лежит. Можно принести ее сюда. Артем улыбнулся, и они побежали за лестницей. Она выглядела не слишком надежной, но иных вариантов не было. Дерево потяжелело от сырости, и ребята с трудом поставили ее к крыше. Эдик вопросительно посмотрел на брата, и Артем сказал, что полезет сам. – Ты только держи… на всякий случай. Он начал медленно подниматься. Лестница слегка поскрипывала. Выдержит, подумал мальчик. Ему было неприятно перебирать руками по древесине, насквозь пропитанной         влагой: никак не избавиться от ощущения, что стойки вот-вот выскользнут из ладоней. Один метр. Второй. Еще немного – и Артем на крыше. Почему-то пришла мысль, что лучше бы он никуда не выходил и остался дома. Их ждет вкусный обед, а что можно успеть за полчаса? Только раздразниться и вымазаться. Вот и конец лестницы, выступающий над крышей почти на полметра. Артем остановился, глянул вниз. Эдик обеими руками держался за лестницу. Их глаза встретились. Лицо младшего брата было сосредоточенным, на лбу блеснули капельки пота, в глазах появилось что-то странное. Опасаясь, что выглядит растерянным, Артем отвернулся, переставил ногу на следующую ступеньку, и тут до него донесся голос брата: – Тема, – это было сказано плаксиво, почти умоляюще. Артему показалось, что Эдик попросит его слезть вниз, но брат замолчал. Артем понял, что Эдик чего-то испугался. В следующее мгновение Артем переставил вторую ногу на ступеньку выше, поднялся над крышей. И замер. Эдик заметил, как напрягся брат. Артем смотрел перед собой, его глаза расширились, дыхание остановилось. – Тема, – промямлил Эдик, его руки разжались, и он отступил на пару шагов. Артем вскрикнул. Короткий вопль перешел в стон, как будто мальчик почувствовал сильнейшую боль. Он все еще смотрел перед собой выпученными глазами, а его руки разжались. – Тема! – крикнул Эдик. Тело брата дернулось, как от электрического разряда, и мальчик полетел вниз. Высота не играла никакой роли – Артем был мертв еще до падения.     4   Эдик не помнил, как оказался у задней двери. Ног он почти не чувствовал, противная дрожь лишила его элементарной координации. Дважды он опускался на колени, когда ноги отказывали, затем поднимался рывком, помогая себе скрюченными пальцами рук. Мальчик опустился на колени возле крыльца, попытался вползти на него, когда дверь распахнулась, и появилась мать. Скорее всего, она слышала крик младшего сына. – Эдик? Что такое?! Бледный, он повалился к ее ногам. – Тема… он… там… лежит… – пробормотал он. Женщине показалось, что сын не узнает ее. Она подхватила ребенка. – Да что случилось?! И тут появился Захар. Он вырвал мальчика из объятий дочери. В глазах внука забрезжила какая-то осмысленность происходящего. – Где Артем? – крикнул дед. – Возле сарая… Он упал… Захар соскочил с крыльца. Эдик посмотрел ему в спину. В тот момент, когда старший брат закричал, Эдик почувствовал приступ страха, и это не было связано с тем, что Артем мог упасть. Теперь он испугался за деда. – Нет! – вскрикнул он. – Не ходи туда! Голос внука переполнял истерический страх, и на секунду Захар остановился. – Полина, – бросил он дочери. – Побудь с ним. Эдик еще хотел что-то сказать, вырываясь из рук матери, но дед быстро удалялся. Вот и сарай. Тело внука бесформенным пятном выделялось у основания лестницы, приставленной к сараю. Помимо воли Захар остановился, не решаясь идти дальше. Позади завывал Эдик, но Захар остановился лишь по одной причине – он опасался, что не выдержит, если подойдет ближе и убедится в самом худшем. Вдруг мальчик жив и ему нужна срочная помощь? Это заставило Захара подойти к внуку вплотную, опуститься рядом на колени. Захар осторожно перевернул его и увидел застывшие выпученные глаза. Он приложил дрожащие пальцы к шее мальчика, затем положил ладонь ему на грудь. Секунду-две Захар смотрел на внука, потом надрывно заплакал.         Глава 2       1   Захару помогла необходимость следить за дорогой в густой, плотной темноте, когда они ехали в Сальск на его старенькой «Ниве». Он уже давно отвез внука в районную больницу, и теперь, на пороге ночи, он снова поехал туда вместе с дочерью и внуками. Полина жутко причитала, отказывалась от снотворного, и требовала отвезти ее к сыну. И у Захара внезапно появилась ложная надежда: вдруг Артем еще жив? Вдруг его сердце всего лишь остановилось на какое-то время, и врачи совершили чудо? Как будто и не было заключения дежурного из реанимации, не было его жутких слов, перечеркнувших последнюю надежду. Ночь обещала быть кошмарной, и Захар не выдержал, уступив дочери, хотя понимал, что поездка бессмысленна. Дашу и Эдика он решил взять с собой – не хотелось оставлять их одних в пустом доме на неопределенное время. Лишь только стемнело, вместе с участковым Березиным приезжал следователь – высокий шатен лет сорока. Он не был назойливым, задал всего пару вопросов, извинился перед Захаром за доставленное беспокойство. В машине Полина снова заплакала, пытаясь заглушить рыдания носовым платком. Дети, как притаившиеся зверьки, сидели сзади. Захар подумал, что оставит их в машине, когда вместе с Полиной пойдет в реанимацию. Им лучше не видеть того, что будет там с Полиной. Захар почувствовал, как из глаз снова выступили слезы.     2   Доктор выглядел усталым. Он был ужасно тощим, и его тело напоминало длинную жердь. Он теребил мятую пачку «Кэмэла», предложив сигарету Захару. Тот отказался. Рядом молча стоял тот самый следователь в длинном сером плаще. Захар почему-то не удивился, застав его здесь. Следователь не сказал Захару ни слова, лишь сочувственно заглянул ему в глаза. Потом отвернулся к окну. Захар был ему благодарен – меньше всего он сейчас хотел выслушивать чужие соболезнования. Когда доктор сказал, что тело ребенка уже в морге, Полина, к счастью, не впала в истерику. Она закрыла свои раскрасневшиеся глаза, удивив своей реакцией присутствующих, затем двинулась к выходу. Следователь помог Захару проводить ее к машине, попросив его по дороге ненадолго задержаться. В груди у Захара появилась знакомая давящая тяжесть, и он едва сдержался, чтобы не разрыдаться, как ребенок. Они со следователем вернулись в кабинет доктора. Следователь закурил, глядя в пол. Доктор с минуту рассматривал то старика, то следователя. Остановил взгляд на Захаре. – Ваш внук, – сказал он. – Скончался не от удара о землю. Захар немного помолчал. – В чем же причина? – глухо спросил он. – Электрическая нестабильность миокарда, – сказал доктор и тут же пояснил. – У мальчика произошла остановка сердца. В определенной ситуации это вполне возможно, хотя лично я столкнулся с этим впервые. Сердце начинает сокращаться в бешеном ритме и может не выдержать мощную прокачку крови. В общем, я думаю… мальчик испытал сильнейший испуг, сильнейший. Больше причин я не вижу. Захар удивленно смотрел на доктора. – Вы хотите сказать, что Артем испугался высоты? Доктор пожал плечами. – Он чего-то сильно испугался. При ударе о землю он сломал шейный позвонок, но, если бы ни сердце, он остался бы жив. – Боже, – Захар смотрел на доктора, словно ждал, что его убедят в обратном, потом глянул на следователя. – Скажите… Вы же у меня были и видели… Там чуть больше трех метров. Неужели Артем… Захар замолчал, сдерживая подступившие слезы. Следователь встал, выбросил окурок в форточку, повернулся к Захару, тихо сказал: – Доктор уже выразил мне удивление по этому поводу. Такое не всегда случается даже, когда человек падает с крыши высотного дома. – Как же так? – прошептал Захар. – Сдается мне, нужно поговорить с вашим младшим внуком. Он ведь видел, как все произошло? Захар кивнул. – Да. Но… может, сейчас его не надо тревожить? Он и так очень испуган, и я… – Завтра, – сказал следователь. – Я приеду к вам завтра утром.     3   Полина лежала в спальне своего отца на старой скрипучей кровати, когда после долгого молчания прошептала: – Я во всем виновата. Я одна. Захар сидел рядом, поглаживая ее холодные руки. – Перестань изводить себя, – мягко попросил он. Дочь глухо рыдала с момента возвращения из Сальска и немного успокоилась лишь полчаса назад. Тьма за окном слабела – приближался рассвет. – Я была никчемной матерью, – заявила женщина. – Так к Артему могла относиться и мачеха. – Ты ни в чем не виновата, Полина. Довольно наговаривать на себя. Захар чувствовал, как начинает искажаться реальность, так ему хотелось спать, несмотря на горе. Он говорил все с большим усилием. – Я вечно придиралась к нему, наказывала без причины. Он ведь был всего лишь маленьким мальчиком. Захар понял, что не может сказать уже ни слова. Он кое-как поднялся, его шатало. Каким бы ни было несчастье, человек рано или поздно заснет – потребность, которую не обойти. Полина тоже заснет, но сейчас в это верилось с трудом. – Полина, родная, – через силу заговорил он. – Выпей снотворное, прошу тебя. Тебе необходимо поспать. И мне… заодно. Он взял с крышки стола таблетки, вложил дочери в ладонь. Она никак не отреагировала на это и продолжала говорить. – Принести воды? – спросил он. Полина замолчала, пытаясь рассмотреть лицо отца сквозь полумрак спальни. – Хорошо, я выпью таблетки. – Я принесу запить. Захар вышел из спальни, остановился, прислушался. Полина не вставала. Хорошо. Возможно, она действительно согласилась выпить снотворное, а не просто сказала, чтобы он отвязался. Захар вошел в кухню, не включая света, набрал воды в стакан. Внезапно слабость навалилась на него, нагло, без предупреждения, словно ждала, когда он останется один. Захар почувствовал такую усталость, что расплескал воду, едва не выронив стакан. Он оперся об угол стола, поставил стакан и сел на табурет. При этом что-то сжало его сердце, и Захар с опозданием понял, что плачет. Испугавшись, что дочь услышит его, он уткнулся в сложенные на столе руки. Не нужно было покидать дочь. Пока он успокаивал ее, он держал на расстоянии то, что копошилось в обрывках тьмы, загустевшей по углам, и ожидало его одиночества. Ему полегчало, и он еще минуту посидел в таком положении. От окна послышался какой-то звук – мягкое, невинное царапание по стеклу. Захар поднял голову и увидел чье-то лицо, прижатое к окну с другой стороны. Он едва сдержал крик – на него смотрел Артем. – О, Господи, – пробормотал Захар. – Мальчик мой, ты вернулся, наконец-то. А мы-то все извелись. Артем улыбнулся, что-то сказал в ответ, но Захар ничего не расслышал. Рот внука беззвучно открывался, как у рыбы, уткнувшейся в стенку аквариума. Захар хотел встать, но не смог. – Артем, быстро иди сюда, не стой там один. Тебя мама заждалась. Внук все еще стоял у окна, но в доме послышались шаги. Они приближались к кухне. Это были шаги Артема, он послушал-таки деда, но тогда почему его лицо по-прежнему прижимается к окну с обратной стороны? Как такое возможно? Захар очнулся и вскинул голову.     4   За окном была лишь серая бесформенная мгла. Но шаги, тихие и неуверенные, существовали в реальности – они плавно перешли сюда из сна. Захар задремал, сидя за столом, и теперь его сердце, ошеломленное появлением старшего внука, стучало, отдаваясь болью во всей груди. Неплотно прикрытая дверь отворилась, и в кухню вошел Эдик в светлой пижаме. Захар резко встал – на какие-то доли секунды вместо младшего внука ему почудился Артем. – Эдик? – выдохнул Захар. – Что ты здесь делаешь? Мальчик вздрогнул и несколько секунд не говорил ни слова – дед испугал его. – Я хочу пить, – пробормотал он. – Ах, да, – Захар смутился. – Иди сюда. Старик погладил ребенка по голове, пока тот короткими глотками опустошал чашку воды, и его зубы клацали о фарфор. – Теперь ступай спать, – сказал он внуку. – Осторожней в темноте. Захар глянул на свои часы и увидел, что проспал почти двадцать минут. Нахмурившись, он взял стакан с водой, но почему-то направился не к дочери, а в комнату, которую занимали внуки. Опустошенный, измученный, старик не отдавал отчет своим действиям. – Эдик, – прошептал Захар. – Ты спишь? – Нет, – голос внука прозвучал глухо, как у простуженного. – Эдик, я присяду на минутку рядом, – Захар опустился на кровать, не выпуская стакан из рук. – Как ты себя чувствуешь? Эдик засопел, плотнее укутался в одеяло. – Нормально. – Нам ни в коем случае нельзя падать духом, – тихо сказал старик. Он замолчал, молчал и мальчик. Муж Полины, отец Артема и Эдика, еще ничего не знает. Именно Захар должен сообщить своему зятю о трагедии. Уже сегодня приедет невестка – забрать Дашу. Сейчас девочке здесь не место. Внучку заберут, но как случившееся перенесет Эдик – девятилетний мальчик? – Эдик, скажи, ты кого-нибудь видел там, у сарая? Это вырвалось у него против воли, Захар сам опешил от собственных слов. Внук заворочался, и Захар почувствовал, как мальчик напрягся. Старик подумал, что вопрос, наверное, глупый. Что он хотел узнать? Не лучше ли оставить ребенка в покое? – Почему ты закричал, чтобы я не ходил к Артему? – Не знаю, – чуть слышно отозвался ребенок. – Может, ты просто не хотел, чтобы я его увидел? – Не помню, деда. Мне… Я испугался. Захар повернул голову к двери – ему померещился какой-то звук в доме. Было тихо, и старик решил, что ошибся. – Почему Артем сорвался с лестницы? – не выдержал Захар. – Деда, я хочу спать, – казалось, Эдик сейчас захнычет. – Спи, я ухожу, ухожу, – старику стало стыдно, он поцеловал внука и быстро добавил. – Ты у меня держался молодцом. Захар вышел, прикрыв за собой дверь, направился к своей спальне. Почему-то он не смог рассмотреть дочь на кровати. – Полина? Он поставил стакан на стол, протянул руку, но пальцы нащупали лишь покрывало. – Что за черт? Он включил настольную лампу и вздрогнул. Полины в комнате не было.     5   Следователь стоял в кухне Захара с чашкой кофе в руке, который, несмотря на протесты, приготовил ему старик. Следователь был в своем неизменном сером плаще нараспашку. – Собралось почти два десятка человек, – сказал он. – Ваш участковый привезет еще троих, и начнем поиски. Он вот-вот будет здесь. Следователь следил за стариком, за его беспокойными перемещениями и жестами. Захар старался держать себя в руках, и следователь признал, что отчасти это ему удавалось. Хозяина дома выдавала лишь та нервозность, с которой он расхаживал по кухне, выглядывал в окно, несколько раз перемывал чашку, опустошенную залпом, словно он пил не кофе, а водку или самогон. – Сначала прочешем кустарник до реки, – сказал следователь. – Если не будет результатов, разделимся на три группы и двинемся в других направлениях от деревни. Ваша дочь не могла далеко уйти. Он помолчал, затем добавил: – Надеюсь, что мы найдем ее. – Да-да, – пробормотал Захар. – Только все равно не пойму: куда она пошла? И зачем? – Стресс, – следователь сделал еще один глоток кофе. – Подумайте, что она пережила. Я понимаю… вам тоже больно… из-за мальчика, но она – его мать. Это куда серьезнее. Захар тяжело вздохнул. – Как бы она не надумала покончить с собой. Следователь замотал головой. – Не говорите так, Захар Владимирович. Во-первых, не стоит опережать события, во-вторых… У матери горе, но если бы она решила свести счеты с жизнью, вряд ли для этого обязательно уходить от дома так далеко. – Я ведь мог догнать ее, – пробормотал Захар. – Я что-то услышал, когда сидел у Эдика в комнате. Это была она, она вышла в тот момент из дома. – В темноте хватит минуты, чтобы затеряться. – Я звал ее, – голос старика задрожал. Следователь допил кофе и решил сменить тему разговора: – Эта молодая женщина в доме – ваша невестка? – Да. Она приехала за Дашей. Внучка здесь не вовремя оказалась. – Не лучше ли будет, если мальчика тоже заберут? Он уже больше ничего нового нам не скажет, а находиться ему здесь… в такой момент… Следователь не договорил, пожав плечами. Захар посмотрел на него. – Вы правы. Следователь повернулся к окну. Послышался звук подъехавшего автомобиля. – Это, наверное, Березин, – сказал следователь.     6   Захар вышел из калитки, глядя, как машина участкового подъезжает к дому. Березин заглушил двигатель, медленно выбрался из машины. Он избегал встречаться с Захаром взглядом. Они были знакомы лет двадцать, не меньше, и давно обращались друг к другу по имени. Березину перевалило за пятьдесят, и, несмотря на хрупкую конституцию, у него был приличный животик, который не скрывала даже широкая ветровка. Прошло уже пять дней, но Полину до сих пор не нашли. Никаких следов. – Вчера по факту исчезновения твоей дочери заведено дело, – будто оправдываясь, пробормотал Березин. – Я передал им ту фотографию, что взял у тебя. Захар молчал, глядя в сторону реки. Он сильно похудел, белки глаз испещрили красные прожилки. Он не спал уже несколько ночей, проведенных в поисках вместе с зятем, хотя люди, помогавшие им, расходились уже в сумерках. – Как ты, Захар? – с трудом спросил Березин.    – Плохо. Повисло гнетущее молчание. – Завтра я снова соберу мужиков и выборочно проверю заросли ниже по течению реки. Захар ничего не ответил, даже не кивнул. Березин переминался с ноги на ногу и чувствовал себя так, как если бы в случившемся была доля его вины.  – Твой зять дома? – спросил он. – Да. Вымотался вконец. И заснул, – после короткой паузы Захар добавил. – По-моему, он приболел. Простыл, что ли. Березин колебался, не зная, что делать. Он только-только прилег, когда Захар позвонил и попросил приехать. Березин не спрашивал о причине, просто сказал, что сейчас будет. И в чем же дело? Захар хотел поговорить? Не может остаться один? – Крепись, Захар, – через силу произнес Березин. – Я хочу, чтобы ты не терял надежду. Еще всякое может быть. Не давай себе раскиснуть. Не можешь ничего изменить – надо запастись терпением. Захар медленно кивнул. – Ты, конечно, прав. И все-таки странно, что мы не нашли хотя бы тело. Березин хотел возразить, но ему не хватило духу. Захар задержал на нем взгляд опухших глаз. – Дружище, у меня к тебе одна просьба: держи меня в курсе, пожалуйста. Чтобы ни случилось. – Обязательно, Захар. Захар так и не затронул в разговоре смерть Артема. Именно по этой причине он попросил участкового приехать. В самом деле, что это изменит? Нечто смутное и беспокойное внутри – это просто нежелание признать жестокую реальность свершившегося. Признать и смириться. Березин прав – осталось запастись терпением. – Я буду ждать, – прошептал Захар, глядя вслед уезжавшей машине. – Сколько понадобиться.         Глава 3       1   Жаркое июльское утро. В небольшом уютном домике на окраине Холмеча зазвонил телефон. Андрей, парень двадцати пяти лет с ямочкой на подбородке, вздрогнул, очнувшись, подскочил с кровати, и, казалось, стряхнул остатки сновидений, подкравшихся к нему, как только после пробуждения час назад он снова прилег. Ему показалось, что телефон разрывается давно, и звонки вот-вот прекратятся. Этого нельзя допустить – Андрей ждал звонка. Он метнулся к аппарату с каким-то испугом, будто проспал полжизни. – Да! – крикнул он. Последовала пауза, во время которой ему померещились короткие гудки, и голос, такой родной и долгожданный, наконец, произнес: – Андрейка! – Юля! Они не виделись месяц – целая вечность. Андрей услышал смех девушки, жившей и учившейся в Ростове-на-Дону, расстояние вроде бы не громадное, но позволявшее встречаться далеко не каждые выходные. С Юлей Андрей познакомился год назад, когда ездил к родной тетке в Ростов. Очень скоро он понял, что она – его половина. Минуту они шептали друг дружке глуповатые нежности, понятные только им, ничуть не смущаясь, что их могут слушать посторонние люди. Андрей с трудом перешел к конкретным вопросам. – Теперь скажи: когда ты приедешь? Юля училась в Ростовской экономической Академии на журналиста, и для нее последние недели стали напряженным временем – сначала были экзамены, затем – практика, которую она не могла игнорировать. В свою очередь Андрей был занят продуктовым магазинчиком, владельцем которого он стал после трагической смерти родителей. Смерти, которая вынудила его бросить учебу на биолога в МГУ, куда он так долго, трудно поступал, и вернуться в родной поселок – какое-то время парень просто не мог ни на чем сосредоточиться, но понимал, что не позволит погибнуть тому, что осталось от родителей. Андрей готовился к августу, когда Холмеч опустеет, будто следуя давней традиции, и магазинчик, наверное, придеться закрыть на неделю-другую. Сейчас присутствие Андрея требовалось каждый день. – Не знаю, – ответила девушка. – В эти выходные точно не смогу. Наверное, и в следующие. – Юля! – протянул он. – Андрейка, ты же знаешь: если б я могла, я бы тут же приехала. Я так хочу тебя увидеть! – Хорошо, – вырвалось у него. – Я все брошу и приеду к тебе сам. – Нет, Андрей! – быстро сказала Юля. – Не надо. Я не смогу уделить тебе достаточно времени, у меня все нарушится. Я ведь загружена: не только учеба, я еще и подрабатываю – такое хорошее место, не хочу его пока бросать. Ты только не обижайся на меня. Андрей выдержал паузу, подавляя эмоции. – Ладно, извини. Пусть так, – он замолчал, с неудовольствием осознав, что обида переполняет его. – Андрейка? Молчание. – Андрей, ты меня слышишь? – Да, слышу. – О, Боже, не молчи. Я подумала, что связь прервалась. – Седьмого августа – год нашего знакомства, – медленно заговорил он. – Как раз еще и воскресение. Ты понимаешь, что… – Такое нельзя пропустить, – перебила Юля и засмеялась. – Приеду! Седьмого – да. Обещаю. Я уверена, что приеду раньше. Отметим, как полагается. – «Как полагается»? – его дыхание участилось. Послышался смешок. – Да. – Предупреди обязательно, когда приедешь, – попросил Андрей. – Я понимаю, что девочка обожает сюрпризы, но это случай особенный, и я хочу знать заранее. Еще минут пять они не могли расстаться, и, наконец, Юля первой положила трубку. Какое-то время Андрей стоял, глядя на телефон. Однажды они с Юлей договорились звонить друг другу в определенные дни, это было нелегко, но необходимо. Особенно на этом настаивала Юля, в противном случае Андрей звонил бы ей по несколько раз в день. Парень в который раз подумал, что надо бы приобрести сотовый телефон – вдруг однажды Юля позвонит в недоговоренное время, а его не будет дома? Только ради этого можно купить мобильник, который Андрею здесь, в Холмече, в общем-то, и не нужен. Андрей почувствовал смутную неудовлетворенность – так всегда бывало после телефонного разговора с Юлей. В преддверии ее звонка Андрея переполняла энергия, он был взбудоражен, и пик ощущений приходился на сам разговор. Затем состояние уравновешивалось непродолжительной, но чувствительной хандрой. Может, и к лучшему, что они не могут подолгу «висеть» на телефоне. После таких «сеансов» Андрей острее чувствовал одиночество и нехватку любимой девушки. Быть может, это как-то скрадывалось бы, будь рядом родители, но его дом давно уже пуст. Андрей прошел в ванную, открыл холодную воду, сунул голову под струю. Он проснулся среди ночи, затем спал урывками. На рассвете он оделся, позавтракал и прилег на заправленную кровать в ожидании звонка Юли. Сейчас подступала сонливость. Холодная вода взбодрила его. Он глянул на часы и подумал, что Николаевна уже в магазине. Пятидесятилетняя Николаевна – крупная подвижная женщина с добрым лицом – работала в магазине еще при родителях Андрея. Парень вышел из дома, закрыл дверь. Шагнул к калитке. Дальнейшее произошло очень быстро, и проанализировать собственные ощущения Андрей смог гораздо позже. Он еще двигался по инерции, а сердце болезненно шевельнулось, как паразит, проснувшийся внутри его тела. На мгновение внутри образовалась пустота, как будто тело стало полым и нематериальным. Парень остановился, словно напоролся не невидимую преграду, его глаза выпучились. Сердце превратилось в камень с острыми краями, и боль стала своеобразной шкалой, убедившей, что все происходит в реальности: Андрей почувствовал страх, необъяснимый оттого, что никаких причин для этого не было. Стояло прекрасное утро, солнце поднималось все выше, и в этом мире не было места, казалось, даже для безобидной тени. Андрей был один, но страх своей невидимой лапой грубо ткнул его, и парень попятился, ощущая кожей холод, хотя воздух уже густел от расползавшейся, как вирус, жары, еще не окрепшей, юной, но уже прожорливой. Андрей не понимал, что делает. Им управляли глубокие инстинкты, которые проявляются лишь в экстремальной ситуации. Какое-то чутье бросило его назад к дому. Андрей ввалился в прихожую, захлопнул дверь. И тут его согнуло. Он упал на колени, упершись лбом в дверной косяк, и застонал в болезненном приступе рвоты.     2   Леонид, худой мужчина с бледной кожей, спустил ноги на пол и сел в кровати. У него еще оставалось минут сорок для сна, но этот щенок Вадик уже канючил своим писклявым голосом, поднявшись следом за матерью. Александра, как гибкая величественная кошка, даже не осторожничая, никогда не будила Леонида. Она передвигалась бесшумно, и привычка рано вставать не мешала ее близким. Другое дело – ее сынок, умница Вадик, гнусавая пародия на неудачливого дракона, заключенного под старость в тело семилетнего мальчика. – Твою мать, – прошептал Леонид, прислушиваясь к неприятной интонации ребенка. – Как ты меня достал. Сквозь неплотно закрытые шторы просачивался ленивый солнечный свет. Тишина Холмеча, словно тончайшая паутина, нарушилась. Леонид чувствовал себя уставшим, он медленно помассировал лоб. Если он вставал не выспавшимся, весь день, чаще всего, получался неудачным. Леонид попытался понять, чего хочет маленький паршивец, и не смог. Вадик говорил невнятно, слова сливались в ручеек нытья – обычное дело. Иногда даже его мать, понимавшая сына в тех случаях, когда остальные лишь разводили руками, опускалась на корточки и, глядя ему в глаза, переспрашивала несколько раз. Леонид поморщился. Временами ему казалось, что Вадик абсолютно не понимает того, что говорит. Господи, неужели большинство детей такие тупые? Неужели его собственный ребенок будет таким же? Александра попыталась прервать излияния сына: – Тише, Вадик, – приятный глубокий голос. – Дядя Леон еще спит. Леонид всегда просил людей при знакомстве называть его Леон, но подавляющее большинство очень быстро переходило на непривлекательное «Леня». Паршивец, конечно, не успокоился. Леониду даже показалось, что тот повысил голос. Плевать он хотел на дядю Леона. Леонид почувствовал злость, холодную и расчетливую, она его даже немного смутила. Он накинул халат и прошел в ванную. По-видимому, Вадик надоел своей матери, и она на него рявкнула вполголоса. Мальчишка, наконец, заткнулся.   Леонид остановился на пороге кухни. – Привет, – сказал он. Александра стояла у плиты, ребенок крутился рядом. Женщина повернула голову и улыбнулась. – Привет. Вадик скосил на Леонида глаз и отвернулся. Он никогда не здоровался. Леонид жил у Александры почти два месяца, и поначалу она напоминала сыну о правилах приличия, после чего Вадик нехотя говорил пару невнятных слов, хотя нередко молчал, опустив голову и насупившись. В конце концов, она оставила эту затею, они с Леонидом это не обсуждали, все произошло как-то само собой. Леонид улыбнулся Александре в ответ, но, переведя взгляд на ребенка, улыбка поблекла. Он с трудом сдерживал раздражение, уже само присутствие мальчика задевало его. Сколько раз Леонид говорил себе не обращать на это внимание, игнорировать его, но лишь доходило до дела, его обещания таяли, как дым. Александра была миниатюрной женщиной двадцати восьми лет. Каштановые волосы, серые глаза, мягкая, как шелк, улыбка. Вадик абсолютно не похож на нее. Он был похож на отца. Тот заявлялся к ним раз в год, обычно на день рождения Вадика, а то пропадал на целых два года. Недавно Александра сказала, что у него появился сын от другой женщины. Леонид искренне пожелал ему осесть у своего нового гнезда и больше не теребить душу своей бывшей жене. Уйди он окончательно, быть может, Вадик стал бы не таким несносным, а так мальчишка все-таки ждал отца, поведение которого вносило лишь путаницу. Конечно, Вадик в любом случае не назовет дядю Леона папой, но хуже всего то, что неизвестно попросит ли об этом его мать. Высокий для восьмилетнего мальчика, очень худой, словно палка, к которой приделали руки и ноги, остренький, карикатурно маленький нос – Вадик меньше всего напоминал родного сына женщины, с которой сошелся Леонид. Родная сестра Леонида убеждала его взвесить все за и против. Она говорила, что ситуация была предпочтительней, будь у Александры дочь, а не сын. Она утверждала, что девочки легче принимают чужого мужчину в семью, мальчики чаще ревнуют к собственной матери. Сам Леонид считал, что каждый случай особенный. Он чувствовал, что с первого взгляда не понравился Вадику, в свою очередь неприязнь была взаимной. Леонид с Александрой встречались почти четыре месяца, и все это время Вадик напоминал холодный камешек с острыми краями, лежащий между ними. Вечерами он изо всех сил оттягивал время своего ухода ко сну, как будто понимая, что Леонид только и ждет этого. Мальчишка пялился в телевизор, глаза слипались, но он упорно держался и распускал нюни, если мать отправляла его спать, противно гундосил, требуя позволить ему досмотреть очередное кино, в котором он вряд ли что понимал. Леонид считал, что Александра не достаточно строга с сыном, но он молчал, понимая, что пока не имеет морального права вмешиваться и, опасаясь поставить их отношения под угрозу. Затем Александра предложила пожить вместе – их поздние встречи были неудобны им обоим. Оба работали в Волгодонске, но Александра жила в Холмече, и чем-то этот поселок пришелся Леониду по вкусу. И еще женщина между прочим заметила, что переезд, быть может, позволит Леониду и Вадику сблизиться. Ничего похожего не произошло. Скорее получился обратный эффект. Если раньше Вадик выжидал, не будучи уверенным, что Леонид на что-то претендует, теперь началась холодная война. Леонид вернулся в спальню – он не желал находиться в кухне, пока Вадик завтракает. Александра привыкла кормить их по очереди. Прием пищи – единственное, когда Вадик без проблем оставлял Леонида наедине со своей матерью, словно для него это было святое. Леонид не спеша убрал постель, побрился, оделся. Через двадцать минут он уже завтракал, перекидываясь с хозяйкой незначительными фразами. Когда Леонид взял пончик и принялся за кофе, Александра отвела взгляд и чуть изменившимся голосом сказала: – Леон, я хочу тебя кое о чем попросить. Леонид догадался, что просьба имеет отношение к Вадику – нотки смущения появлялись лишь в этом случае. Кроме этой тучи небо их отношений не было запятнано ничем. – Фирма посылает меня в короткую командировку в Ростов. Всего на два дня. – Когда? – Пятница и суббота на этой неделе. Это очень важно. После поездки возможно повышение. Леонид посмотрел на нее, пытаясь понять, к чему все это сказано. Александра по-прежнему отводила глаза. – И что, Саша? – прервал он затянувшуюся паузу. – Меня не будет два дня, и я бы хотела… Ты справишься без меня? То есть я хочу сказать, вы с Вадиком побудете вдвоем? Леонид как-то странно смотрел на нее. – Я не хочу отвозить его к родителям. Я бы могла, но не хочу. Ты же знаешь, какие у меня с ними отношения в последнее время. Леонид медленно кивнул. При встрече с матерью Александра обязательно с ней ссорилась. Та винила ее в разводе, считала, что ребенка должны воспитывать исключительно родители, и с неудовольствием встречала любую просьбу по поводу Вадика, хотя сама утверждала, что обожает внука. Чванливая Алла Тимофеевна. Александра становилась бешеной, если приходилось выслушивать нотации от матери, Леонид прекрасно знал это. Будто отгадав его мысли, Александра добавила: – Мать знает, что я живу сейчас не одна. Лишний повод наплевать мне в душу, если я привезу Вадика, – она, наконец, посмотрела на Леонида. – Всего два дня, милый. – Угу, – пришла его очередь отвести глаза. – Ты согласен? – не дожидаясь ответа, она быстро сказала. – Все будет хорошо. Без меня он потянется к тебе, вот увидишь, и вы, наконец, подружитесь. Черта с два, подумал Леонид. – Он хороший мальчик, – Александра принялась мыть посуду. – Только по отцу скучает. Он еще не привык к тебе, Леон. Нужно время. За что мне такое, едва не вырвалось у Леонида. Любить женщину, восхищаться ею и… ненавидеть ее ребенка! Он никогда бы не подумал, что на пути к нормальной жизни случаются такие препятствия. Леонид допил кофе, встал из-за стола. – Спасибо, Саша. Мне пора. Она посмотрела на него более требовательно, чем обычно. – Леон, если это тяжело для тебя, скажи сейчас. – Нет, Саша, все нормально. Ты же знаешь, на что я готов ради тебя, – он поцеловал ее в губы, заставив себя улыбнуться. Александра улыбнулась в ответ и подала ему ключи от машины. Леонид вышел из дома. В этот день он больше не улыбался.     3   Николаевна недоверчиво смотрела на Андрея. Заботливое выражение лица, свойственное этой женщине, отсутствовало, когда парень подъехал к магазину на старой отцовской «шестерке». Николаевна не умела скрывать свои эмоции, и она была недовольна. Но сейчас, увидев его глаза, женщина слегка растерялась. Время приближалось к полудню, в помещении никого не было, и Николаевна покинула прилавок. Она остановилась в дверном проеме конторки, где Андрей опустился на стул, как будто в первую очередь собирался заняться бухгалтерией. Впрочем, сам Андрей не был уверен, что сможет в ближайший час делать что-то осмысленно. – Почему ты так долго? – спросила женщина. – Что-то случилось? – Простите меня, Николаевна. Пришлось задержаться. – Постой, Андрей, ты часом не поссорился с Юлей? Николаевна знала о девушке Андрея, об их отношениях, и знала, что сегодня Юля должна была ему звонить – Андрей предупредил об этом вчера, на случай, если вдруг задержится. Пожалуй, только из-за этого предупреждения Николаевна не пришла сама к его дому, а прождала в магазине почти до обеда. – Нет, – ответил он. – У нас с Юлей все хорошо. – Андрей, у тебя лицо какое-то бледное. Парень промолчал, перекладывая какие-то бумаги, на Николаевну он не смотрел. – Андрей, что все-таки с тобой? Он уважал Николаевну, понимая, что лишь благодаря ей удержал магазин на плаву, по крайней мере, в первое время после смерти родителей. Да и теперь он не представлял себе другого человека, работающего в его магазине. Признаться, Николаевна стала ему ближе, чем родная тетка из Ростова. Крайне редко Андрея раздражало лишь одно – излишняя назойливость Николаевны, если речь шла о его судьбе. Женщина, вырастившая троих детей, каждый из которых уже покинул Холмеч, еще не растратила материнскую теплоту и считала своим долгом заботиться о молодом парне, однажды в один день потерявшем отца и мать. Николаевна подошла ближе. – Андрей, не пугай меня, – терпеливым голосом попросила она. – Лучше расскажи. Я же вижу: что-то случилось. Как ни странно Андрей не попросил оставить его в покое, как уже бывало, когда Николаевна слишком наседала на него. Он вообще не пытался остаться один. Казалось, присутствие женщины в данный момент даже желательно. Как оказалось, он простоял в прихожей своего дома почти два часа. Стоял, потеряв ощущение времени, выглядывая из окна, и ждал, неизвестно чего. Страх был реальным, как вещь, которую можно потрогать. Даже уходя и слабея, его влияние оставалось, не выпуская парня из дома наружу. И это не было наваждением. У Андрея даже мелькнула мысль: не позвонить ли участковому? И пусть вооруженный человек подъедет к его дому. Сейчас, в магазине, это казалось глупым, почти абсурдным. Дом Андрея примостился между двумя поворотами в конце Дорожной улицы – небольшой отрезок, метров на сто тянувшийся с севера на юг. Со всех сторон дом обступали густые заросли акаций и кустарника. Андрей по-прежнему никого не видел, страх ушел, но это не вернуло спокойствия и решительности – память о собственных ощущениях была сильна. Что с ним было? Чего он испугался? И как можно испугаться, не увидев и не услышав ничего, что могло бы стать причиной? В конце концов, он заставил себя покинуть дом, превратившийся в убежище по неизвестной, абстрактной причине. Он пробежал к старому гаражу, решив сегодня воспользоваться машиной, хотя почти всегда предпочитал ходить на работу пешком. Кое-как он выехал со двора, с тревогой оглядываясь по сторонам. Да, Николаевна была подходящим слушателем, Андрей же хотел выговориться, но не знал, что именно сказать. «Я вышел из дома и тут почувствовал самый настоящий страх? Страх настолько сильный, что я бросился назад в дом и простоял под дверью больше, чем полтора часа»? Андрей поднял голову, посмотрел женщине в глаза. – Николаевна, ничего серьезного не… Я только хотел… Можно я расскажу вам об этом позже? Мне надо подумать. Женщина хотела что-то сказать, но тут в магазин вошли, она покосилась на парня и вышла. Андрей посмотрел ей в спину, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Случившееся у его дома медленно таяло, теряя яркость очертаний – казалось, его уже разъедало вездесущее время.     4   Окраина Волгодонска. После дневной жары город медленно раскачивается, как после одуряющего сна. Степан, плотный мужчина средних лет с черной мохнатой полосой сросшихся бровей, заказал себе пакет сока и осмотрелся. Бар заполнялся с каждой минутой. Степан задержал взгляд на двух дальних столиках, занятых последние пять минут. Ничего подозрительного. Обычные посетители. Молодой мужчина в кожаной безрукавке на голое тело, с красным лицом, будто обожженным солнцем, говорит все громче и громче. Шум в баре постепенно набирает обороты. Степан нервничал, хотя пока все складывалось неплохо. Он заметил, что у него трясутся руки, когда он наливал сок из пакета в стакан. Он был не прочь взять грамм двести водки, это оказалось бы сейчас весьма кстати, но, во-первых, он за рулем, во-вторых, стоит ему принять хоть каплю, и некие тормоза где-то в мозгу откажут: за первой рюмкой последует вторая, третья, и это продлится минимум неделю, а то и две. Так уже не раз случалось, хотя Степан клялся себе и другим, что выпьет всего лишь стакан-два. Сейчас он не может себе этого позволить. Особенно сейчас. Степан находился меж двух огней, и, кажется, спасительная тропа нашлась, но необходима максимальная осторожность. – У вас свободно? – голос откуда-то сзади. Степан оглянулся. Это был тот, кого он ждал. – Да, пожалуйста. Макс присел рядом. Высокий, привлекательный парень с короткой прической, одетый в простую белую футболку и джинсовые шорты. – Спасибо, – он не сдержал ухмылку. – Черт возьми, – прошептал Степан. – Откуда ты взялся? Я же следил за входом. – Ладно, расслабься. Здесь до тебя никому нет дела. Мы ведь не в нашем вшивом Холмече. Некоторое время они молчали. Подошла официантка, Макс заказал минеральную воду. Степан немного успокоился. Быть может, Макс прав, выбрав для встречи столь оживленное место. Здесь уж точно никто тебя не запомнит. – У тебя все готово? – наконец, прервал паузу Макс. Степан заерзал. – Ну… В общем, да. – Ты услал детей? – Макс не смотрел на Степана, его глаза изучали пространство вокруг столика. После некоторого колебания Степан подтвердил: – Да. Только… Он замолчал, напоровшись на взгляд Макса, как на предмет, перегородивший путь. – Что еще? – грубо спросил тот. – Если дети в доме, это твои проблемы. – Нет, нет. Я отвез их еще вчера вечером, я не о том. Пауза. Макс вопросительно посмотрел на человека, который был на тринадцать лет старше его. – Ты не мог бы рассказать об этом мальчике подробней, – решился Степан. – У меня проблемы с Ритой: она боится, совсем извелась. – Разве у тебя есть другая альтернатива, – заговорил Макс вкрадчивым голосом. – Как быстро рассчитаться с долгами на более чем десять тысяч баксов? Степан поджал губы, его глаза сузились, но он промолчал. Некоторые кредиторы уже наседали, используя при этом не самые тактичные выражения, и тут появился Макс, он и заманчивая идея избавиться со всеми проблемами разом. В то же время была вероятность, что эти проблемы станут еще больше. Всегда может быть еще хуже. Впрочем, на словах все было вполне осуществимым. – Я и так рассказал тебе больше, чем нужно, – пробормотал Макс, оглядываясь по сторонам. Степан, воспользовавшись моментом, изучал его лицо, будто надеялся понять, что тот думает. Он помнил Макса еще мальчишкой, на которого обращал внимание не больше, чем на других его сверстников. Кто знал, что спустя годы, будучи зрелым мужчиной, он будет сидеть и говорить с Максом почти заискивающим тоном. Макс вел себя слишком самоуверенно, как и положено молодому парню, рано получившему возможности, которые большинство мужчин достигают лишь к концу четвертого десятка. – Кто его родители? – рискнул спросить Степан. – Он – сын одного высокопоставленного чиновника. В каком городе проживает чиновник, тебе знать необязательно. Сам понимаешь: это не в Ростовской области. Степан почему-то подумал о Волгограде – он уже слышал, что Макс, кажется, больше времени проводил именно там. – Но почему вы решили прятать его в Холмече? Наверное, были места и поближе? – Мой шеф не хочет рисковать. Отец мальчика имеет обширные связи. Сейчас, когда мы похитили его ребенка, он уязвим и выполнит любые требования, но он будет тянуть время. Кое-кто из наших конкурентов тоже постарается ради него. Наверняка подключится на полную мощность ФСБ. Конечно, они все перевернут в том городе, потом возьмутся за соседние области, но им и в голову не придет искать маленького паршивца в какой-то захолустной дыре в Ростовской области. Степан поморщился: в желудке появилась неприятная пустота. Когда они разговаривали с Максом в первый раз, ситуация не выглядела столь рискованной. По-видимому, мысли отразились на его лице с предельной ясностью: Макс усмехнулся, в глазах – едва уловимое снисхождение. – Успокойся, – Макс чуть подался к нему, и Степану показалось, что собеседник сейчас привстанет и похлопает его по плечу. – О том, что мальчишку привезут к тебе, будем знать я и мой шеф. Никакой утечки не будет. Степан с трудом удержался на стуле. Ему хотелось встать и ходить, опустив голову, но так он привлечет к себе внимание даже здесь. Рубашка прилипла к спине, ладони взмокли. Одиннадцать тысяч долларов! Подержать мальчишку в подвале. Хорошо кормить и не причинять вреда. Это не было тяжелой работой, но иногда бездействие выматывает куда серьезней. Степан вдруг понял, что по окончании всего, каким бы ни был исход, ему обеспечен запой. – Макс, я не смогу оставить детей у матери больше, чем на месяц. – Можешь не волноваться: это затянется недели на две. Максимум – на три. Одиннадцать тысяч зеленых, снова подумал Степан. Если столько обещают мне за работу, которую могли бы выполнить сами, то о каких же тогда деньгах идет речь? Желание выпить усилилось. Степан подумал, что нервное истощение для него сейчас вполне реальная угроза. – Есть еще вопросы? – спросил Макс. – Давай лучше сейчас. Я приеду к родителям на день-два, но нас никто не должен видеть вместе, никаких телефонных разговоров, никаких мобильников. И твоя жена не должна знать ничего из того, что я тебе сейчас говорил. Ты все понял? Степан замялся. Постепенно приходило понимание, что две недели – громадный срок, множество мелочей остается неучтенным до самого последнего момента. – Макс… мальчишку нельзя трогать. Но ведь он… запомнит мое лицо. Он сможет потом меня узнать. Макс хотел ответить, но возле их столика задержались парень с девушкой, выискивая свободное место в баре, и он промолчал, ожидая, пока они уйдут. – Ты никогда с ним не встретишься, – заметил Макс. – К тому же не сложно сделать так, чтобы он не мог рассмотреть твое лицо, когда ты будешь приносить ему жратву. – Хорошо. Но если он закричит? Если будет постоянно кричать, а возле моего дома окажется кто-нибудь из соседей? Его ведь могут услышать. – Блин, Степан, – выдохнул Макс. – Ему всего лишь шесть лет. Это совсем ребенок. Двумя словами его можно заставить вести себя так, как тебе нужно. Пауза. Глаза Степана бегали из стороны в сторону, он пытался выхватить из паутины мыслей что-то еще, но ничего не получалось. Макс скользящим взглядом рассматривал посетителей и маленькими глотками допивал минералку. Затем он прервал молчание: – Когда придет время, к тебе приедут, и ты получишь деньги. Все сразу. Упоминание о деньгах слегка уняло дрожь в руках. Степан осмотрелся по сторонам, тихо спросил: – Когда ты привезешь мальчишку? – Ты сам привезешь его в Холмеч, – сказал Макс. Глаза Степана расширились, и Макс быстро добавил: – Он здесь, в Волгодонске. Тебе надо только забрать его. Прямо сейчас. – Э-э… Макс, мы так не договаривались, – запротестовал Степан, чувствуя, как похолодела спина. – Это самый удачный вариант, Степан. Зачем машине с посторонними людьми без надобности появляться в Холмече? – Черт возьми, о чем ты говоришь? Как я повезу мальчишку один? Если меня остановят… – Обожди, Степан, – перебил его Макс. – Уже темнеет. Мальчишка находится под действием снотворного. У тебя минимум пять часов. Ты положишь пацана на заднее сидение, нежно укроешь пледом, который я дам тебе, и ни один мент не усомнится в том, что твой сынуля замаялся и заснул. Сила – в простоте! Макс улыбнулся Степану, совсем, как его давний-давний друг. – Я поеду за тобой до самого Холмеча. Как только свернешь к поселку, мы с тобой расстанемся. С тобой ничего не случится, поверь мне. Степан сидел с полуоткрытым ртом, в горле запершило, не помог даже сок. Что если по приезде домой все-таки выпить? Совсем немного? Выпить и тут же лечь спать, чтобы не продолжить начатое? Степан облизнул губы. – Где он? – Вниз по улице проедешь четыре квартала. Там будет двухэтажное здание из кирпича, приготовленное под снос. Заедешь на задний двор. Там тебя найдут. – А ты? – Я буду сопровождать тебя. Чуть сзади. Постарайся ехать помедленней. Степан тяжело дышал и смотрел на Макса. Тот косился на посетителей. – Время пошло, Степан. Можешь идти. – Хорошо, – Степан встал из-за столика и направился к выходу. Макс проводил его взглядом.     5   Услышав телефонный звонок, Андрей подумал о Юле. Вдруг она почувствовала вину перед ним и решила снова позвонить? К вечеру он чувствовал себя измотанным, хотя день прошел обычно. Вернувшись домой, Андрей забрался в душ, поужинал пловом, что приготовила для него Николаевна, и улегся на кровать в своей спальне, где жил с младенчества. Не было желания ни почитать книгу, ни послушать музыку, ни включить телевизор. В момент усталости или перенапряжения потребность увидеть Юлю усиливалась, и, хотя они разговаривали только вчера, он вдруг подумал, что ему хочется сюрприза. – Андрей? – мужской голос. Андрей вздохнул: иллюзия тешила его не больше секунды. – Да. – Привет, бродяга, – это был Макс, друг детства Андрея. Его родители, Сергей и Татьяна Беловы, были ближайшими соседями Андрея – их дом скрывался за поворотом и стоял самым последним. «Привет, бродяга» – Макс и десять лет назад здоровался именно так. Обычно Андрей отвечал «сам бродяга», но в этот раз он неловко усмехнулся и пробормотал: – Привет. Мальчишками они с Максом были самыми близкими друзьями, в школе всегда сидели вместе, несмотря на репрессии учителей, жаждавших посадить всех по схеме «мальчик-девочка, мальчик-девочка». Конечно, у них были еще друзья, тот же Слава, но гораздо больше времени они проводили вдвоем, и не только потому, что дома стояли рядом, располагаясь особняком на окраине поселка. Их родители тоже дружили, хотя, как люди, были совершенно непохожи. – Когда ты приехал? – спросил Андрей. – Вчера. Поздно вечером. – И звонишь только сейчас? – Андрюха, я бы помер вчера, если б сразу не завалился спать. – Но сегодня днем… Ты бы мог заскочить ко мне в магазин. Макс хмыкнул. – Я дрыхнул весь день, ты уж извини. Только час, как проснулся. – Хорошо. Как быстро ты ко мне подойдешь? – Не знаю. Наверное, через час. Надо побыть дома, а то мать снова начнет брюзжать, мол, приехал, и опять она меня не видела. – Ладно, уговорил. В общем, я тебя жду. Разберешься со своими – приходи. – Добазарились, – Макс положил трубку. Андрей в задумчивости опустился на диван. В былые времена Макс не раз заявлял, что они с Андреем будут вместе всю жизнь. Если они совершат такую глупость, как женитьба, всегда можно жить рядом, в соседних домах, как и в детстве. По словам Макса выходило, что друг – это самое главное, а жена – так, жизненная необходимость, пусть временами и приятная, как, например, сон, на который уходит непозволительно много времени, но который не обойдешь и не объедешь. Андрей покачал головой. То, что говоришь в детстве и юности, спустя годы кажется даже не глупым, оно просто вызывает снисходительную, немного грустную улыбку, притом, что именно в этом возрасте уверенность в собственных выводах наиболее полная. После окончания школы их пути разошлись: один какое-то время находился в Холмече после неудачных попыток поступить в Москву, другой с первого захода остался учиться на экономиста в Ростове. Их связь ослабла, стала тонкой, как нить, и чтобы ее заметить, нужно было напрягать зрение. Какое-то время они не виделись вообще – Макс практически не появлялся в Холмече. Лишь дважды на пару дней сразу после Нового года, и все. Макс не жаловал родной поселок: деревенька посреди дикой прерии, говорил он. Пожалуй, именно Холмеч был у них едва ли не единственным расхождением в подростковом возрасте. Макс не соглашался ни на что, кроме, как жизнь в большом городе, и он своего добился. Через общих знакомых Андрей изредка получал смутные сведения о друге детства. Поговаривали, что Макс перебрался в Волгоград, у него завелись деньжата, причем солидные, но делает он их не совсем законным путем. Восемь лет! Они живут разные жизни восемь лет. Да, Макс стал темной лошадкой, но Андрей никогда не проявлял любопытство, стараясь узнать из случайных разговоров, как можно больше о своем друге детства и юности, по большому счету, единственном настоящем друге. Время многое изменило, но Андрей желал оставить все, как есть. Два года назад Макс прикатил в Холмеч на кремовом «Мерседесе» – машине не было и года. От ее вида Андрей на секунду испытал неприятное замешательство, увидев за рулем своего друга. Потом Андрей заметил в глазах Макса искреннюю радость, и все прошло. Они виделись раз, от силы два раза в год, и Макс непременно заходил к Андрею. Неназойливо, как бы между прочим, он подчеркивал, что они с Андреем по-прежнему друзья. Макс не распространялся по поводу своей теперешней жизни, а друг не спрашивал. В основном они вспоминали прошлое, обсуждали какие-то эпизоды, заново процеживали давние впечатления, после чего считанные часы, отведенные Максом Холмечу, заканчивались, и, даже чувствуя некую недосказанность, Андрей испытывал что-то приятное, в груди болезненно-сладко сжималось сердце, словно опущенное в раствор из ностальгии. Ничего подобного не было, если даже доводилось увидеть Славу. Макс приобрел своеобразный шарм, неуловимо изменился, что имело свою причину, и все-таки казалось немыслимым, что однажды, приехав к родителям и будучи свободным, он даже не позвонит Андрею, и то, что их связывало, растает, наконец-то, не выдержит наслоений времени, уйдет, словно ничего и не было.     6   За окном поблек дневной свет, как продукт, у которого давно вышел срок хранения. Андрей, увлекаемый смутным желанием, прошел в свою спальню и отыскал пачку старых фотографий. Андрей не любил фотографироваться, никогда не покупал и не заполнял альбомы, но за годы кое-что набралось. Он рассматривал одноклассников и задержался на Максе. Забияка, каких мало, друг детства лез в драку по причине и без нее. Повод был не так уж важен, достаточно было заметить неблагожелательный взгляд. В отличие от большинства сверстников перед выяснением отношений Макс никогда не использовал «вступительную речь». Андрей улыбнулся, обнаружив фото, где они с Максом выставили в объектив свои задницы, обтянутые джинсами, а головы виднеются между колен. Макс никогда не был совсем уж бескорыстным, но Андрею ничего не жалел. Между нами все равно есть какая-то преграда, некстати пронеслась мысль. Они обнимались при встрече, хлопали друг друга по плечам, улыбались, но каждый понимал, что их разделяет расстояние, которое увеличивалось с каждым годом, но ни один из них ни за что не сказал бы об этом вслух. Теперь они уже не спешили выложить то, что у них на душе, рассказать о собственных переживаниях. Неожиданно Андрей заметил, что после звонка прошло два часа. Старый друг задерживался. Андрей прошел на кухню, где окно выходило на дорогу, присел за стол. Макс вот-вот должен прийти. Темнело. Одинокий фонарь на повороте дороги, за которым скрывался дом родителей Макса, превращал заросли в зловещую темную стену. Андрей встал и вышел из дома. Духота медленно теряла свои силы. Андрей как будто очнулся, покинув пределы своего прошлого. Захочет ли Макс идти в бар «Донской казак» в центре поселка или же предложит остаться у Андрея? Или они поедут в какой-нибудь ресторан в Цимлянске, а может даже в Волгодонске, как было в прошлый приезд Макса? Скорее всего – первое. Для дальней поездки слишком позднее время, к тому же Макс как-то признал, что иногда ощущает потребность побыть вне пределов большого города. Прошлый раз стал своеобразным исключением. Беседа в доме Андрея – не миновать излишней дозы грусти. «Донской казак» – золотая середина, лучшее из иных вариантов. Андрей как-то подумал, что Макс не стремиться посидеть у него еще по одной немаловажной причине. В этом случае разговор предполагает большую откровенность, нежели обычно. Некоторые темы легче избежать, когда вокруг находятся люди, изредка кто-то подходит перекинуться парой-тройкой слов. Еще тридцать минут. Андрей пожал плечами, вернулся в дом и позвонил Беловым. Поднял отец Макса. – Добрый вечер, дядя Сергей. Вы не позовете Макса к телефону? Пауза. – Але? – пробормотал Андрей. – Макса? – в голосе соседа было недоумение. – Да. Я уже заждался его. – Он разве не заходил к тебе? – Нет, – сказал Андрей. – Я его вообще еще не видел. Молчание. Андрей слышал в трубке дыхание Белова-старшего. – Андрей, – наконец, произнес сосед. – Макс вышел к тебе час назад. Несколько секунд Андрей обдумывал эти слова. – Он ничего не говорил про Славу? Может, Слава тоже приехал, и они созвонились? – Я вижу перед домом его машину, – заметил сосед. – Он собирался к тебе, Андрей. К дому Славы нужно идти через весь Холмеч. Единственный, к кому Макс мог отправиться пешком, был Андрей. – Куда его занесло? Андрей почувствовал сожаление: Макс мог хотя бы предупредить. Он подумал о сотовом, замялся – почему-то стало неловко, что он до сих пор не знает номер мобильника своего друга, но все-таки спросил: – Скажите, дядя Сергей… Может, мне ему на сотовый позвонить? Вы б сказали номер. – Макс оставил мобильник дома, поставил на подзарядку. – Блин. – Пусть перезвонит нам, как только появится, – пробурчал сосед и положил трубку. Андрей поколебался и на всякий случай позвонил родителям Славы. Поинтересовался здоровьем, спросил про друга. Нет, сказал отец, Слава не приезжал и неизвестно, когда приедет. Андрей попрощался. В чем бы ни была причина, Макс придет в ближайшее время, остается ждать. Андрей перебрал множество причин, но мысль, что он больше никогда уже не увидит Макса, такая мысль в голову ему не пришла, даже когда около полуночи, заждавшись, он лег спать.         Глава 4       1   Дмитрий, участковый по Холмечу, крепкий загорелый мужчина сорока восьми лет с короткой прической, молодившей его, знал Андрея с раннего детства. Дмитрий был личным другом его отца. Когда-то он работал в УВД Волгограда в отделе по борьбе с организованной преступностью, и был вынужден уйти оттуда силою каких-то туманных обстоятельств, в которых справедливость вовсе не торжествовала. Дмитрий сначала поговорил с родителями Макса, позвонил Андрею и сказал, что будет у него через несколько минут. Андрей вышел на крыльцо и, прислушавшись, уловил, как за поворотом завелся двигатель автомобиля. Мать друга юности все-таки позвонила участковому. Андрей не знал, что и думать. Его смущал автомобиль Макса, хотя Андрей по-прежнему не испытывал особого беспокойства: наверное, у Макса появились срочные дела, так уже было раньше – никого не предупредив, он неожиданно уезжал из Холмеча. Андрей позвонил Николаевне и, объяснив причину, сказал, что немного задержится. Дмитрий заглушил черную «новую девятку», вышел из салона. Глубоко посаженные серые глаза участкового всегда казались строгими, без эмоций, если даже лицо растягивалось в улыбке. Обычно он носил черную шляпу с загнутыми кверху полями, делавшую его похожим на шерифа из Голливудского фильма. Они с Андреем пожали друг другу руки. – Дмитрий Владимирович, думаете, случилось что-то серьезное? Участковый помедлил, прежде чем ответить: – Не знаю, Андрей. Таня встревожена, но я упросил ее подождать с выводами и нехорошими мыслями. Все равно по всем правилам заводить дело о без вести пропавшем рано. Ты лучше скажи: вчера, когда ты с ним говорил по телефону, он не заикнулся насколько приехал в Холмеч? Может, он куда-то спешил? Андрей покачал головой. – Вроде бы нет. Сказал, что зайдет ко мне. В принципе, кроме родителей и меня ему здесь давно никто не нужен. Дмитрий кивнул. – Так. Если бы ни его машина… все было бы просто, – он рассматривал двор Андрея. – Таня утверждает, что с Максом случилось то же, что и с теми людьми, пропадавшими в последнее время возле Белой Калитвы, в Михайлове, в Тацинском. И возле Знаменки. – О, черт, – вырвалось у Андрея. За своими проблемами он перестал замечать, что происходит вокруг. Ростовская область взбудоражена. Уже несколько месяцев, а последние недели – особенно. Пропадают люди. Конечно, без вести пропавшие были и будут, но теперь их слишком много. Чаще это небольшая деревенька, где убийство – большая редкость. Ужасное несчастье, местный участковый пытается успокоить родственников, по их требованиям тормошит прокуратуру, но проходит время, и никаких следов исчезнувшего человека, даже намека на то, что с ним могло быть. А похожее уже случилось в соседней деревушке. Поговаривают, что областное УВД приведено едва ли не в боевую готовность, и к делу давно подключилось ФСБ. Андрей знал об этом и все-таки испытал шок. Он жил в собственном мире, не читал газет, не слушал радио, редко смотрел телевизор, и многие события, казалось, доходили до него в последнюю очередь. Он помнил, как одна знакомая, качая головой, со скорбным лицом заговорила с ним про подводную лодку «Курск» так, словно они полчаса назад обсуждали эту тему. Андрей удивился, пытаясь понять, о чем речь, и тогда уже знакомая удивилась, как он мог не знать об этом, если «вся страна говорит». Впрочем, несмотря ни на что, каких-то изменений в обычном ритме жизни не происходило не только у него, но и у большинства людей. После первой вспышки, когда в газетах появились громкие статьи, интерес одних и ужас других ослаб. Пока тебя не коснулось лично, подумал Андрей, все ужасы про исчезновения – не больше, чем просто слова. Последние слова участкового резко меняли дело. – Дмитрий Владимирович, а что вы-то по этому поводу думаете? – спросил Андрей. – Может, надо бы людей опросить? Или даже поиски организовать? Дмитрий, прищурившись, посмотрел на небо. – Лучше повременить с крайними мерами. Например, один день. Кажется, я убедил в этом твоих соседей. – А если ничего не изменится? – заметил Андрей. – И Макс так и не объявится? Дмитрий скользнул по нему взглядом. – Я не хочу, чтобы в поселке была паника. Я просто знаю, каково было милиции в Белой Калитве и в Тацинском. Посыпалось столько звонков о якобы исчезнувших, которые сами находились через пять минут или через пять часов. Ну, понимаешь, муж в магазине задержался, ребенок отошел на соседний двор, и его не увидели из окна родительской квартиры. В общем, суматоха получилась страшная. Но там были люди, которые действительно исчезли, бесследно, их до сих пор не нашли, а у нас еще не все ясно. – Вы в этом уверены? В смысле, что у нас не будет ничего такого? Сейчас у Андрея появилось и крепло ощущение, что тревога соседей не напрасна. Дмитрий молчал, и Андрей сказал: – Вообще-то, Макс всегда очень серьезно относился к своим словам: если что-то пообещает, обязательно выполнит. Да и голос у него по телефону был расслабленный, никуда он не спешил. Если бы что-то изменилось, он бы забежал на минутку, предупредил. Нет, мне все больше кажется, что… Участковый как-то странно посмотрел на него, и Андрей осекся. – Что? – пробормотал парень. – Макс – твой друг, так ведь? – Да. Дмитрий отвел взгляд, как будто не хотел, чтобы Андрей догадался о его мыслях. Если бы парень не знал участкового столько лет, то подумал бы, что тот его в чем-то заподозрил. Андрей быстро добавил: – Вернее мы были с ним друзьями в школьные годы. Сейчас мы очень редко видимся, – от этих слов появился неприятный осадок, словно парень оправдывался, желая отстраниться от Макса. Дмитрий покосился на Андрея. – Вот именно, – пробормотал он. – В школьные годы. Но время многое меняет. Андрей в недоумении, не зная, как реагировать, смотрел на участкового. – Я знал его мальчишкой, – продолжил Дмитрий. – Он был неплохим парнем. – Дмитрий Владимирович, что вы хотите сказать? – Макс – представитель одного из крупнейших криминальных сообществ в Поволжье, – произнес бывший следователь. – Представляет его интересы в Волгограде. Андрей попытался, чтобы его лицо осталось прежним, хотя кожу начало слегка пощипывать – изредка так случалось при сильном волнении. Подумалось: вот чем Макс занимается, и откуда у него деньги. Впрочем, Андрей тут же признал, что известие не стало таким уж неожиданным. – Два года назад Макса задержали по подозрению в соучастии в убийстве. Днем его взяли, вечером выпустили под залог, – Дмитрий сделал паузу. – Его оправдали за недостаточностью улик. – Давно вы об этом знаете? – голос Андрея дрогнул. – Им заинтересовалось ФСБ, а в Волгограде у меня остался хороший знакомый. Они обратились ко мне, и я рассказал им все, что мог. Андрей хотел спросить, почему участковый не говорил ему об этом раньше, но не решился. Что бы это изменило? Дмитрий добавил: – Я не желаю ему ничего плохого, тем более его родителям, но есть вероятность, что здесь замешаны его делишки. В этом случае произошедшее в Белой Калитве и Тацинском, не имеет к нам никакого отношения. – Что же нам делать? – тихо спросил Андрей. – Я послал запрос своему знакомому в отделении ФСБ в Волгограде. По поводу Макса. Вдруг найдется что-нибудь интересное. Ответ я получу к вечеру. Самое позднее – завтра утром.     2   Степан взял пакет молока и залил мисочку с кукурузными хлопьями. Непроизвольно он прислушивался к тишине на улице и в доме. Каждую минуту ему мерещился подъезжавший автомобиль. Степан ждал жену. Рита явно задерживалась. Где же она, мать ее, носится? Степан уже заметил, что ему стало неприятно оставаться в доме одному. Вернее на пару с семилетним  заложником, которого звали редким и странноватым именем Гордей. Степан и так чувствовал себя неважно, но стоило Рите отправиться за покупками или по каким-то иным делам, он нервничал еще сильнее. Ее нет уже три часа! За это время можно было бы уже и в Волгодонск смотать! Странно: раньше Степан не выносил ее долгого присутствия, бесконечные жалобы на прижимистую жизнь, на здоровье или погоду. Рите не нравилось исключительно все, а Степан не ощущал в себе достаточно энергии, чтобы спорить с ней постоянно. Он никогда бы не подумал, что однажды это изменится. Теперь он желал, чтобы жена находилась рядом двадцать четыре часа в сутки. Ему пришло на ум, что даже любовь не смогла совершить подобное, но он не улыбнулся. Ему было не до веселья. Степану казалось, что он бежал по тропе, усеянном шипами, короткой тропе, но которая почти не проходима. Почти. За тропой его ждало спокойствие, повернуть назад было невозможно. Оставалось только терпеть боль в надежде, что все скоро закончится. Кукурузные хлопья, залитые молоком, тихо-тихо потрескивали, напоминая шепот далекого прибоя. Степан тупо уставился в миску. Господи, подумал он, мы кормим его, как собаку. Такое впечатление, что в подвале сидит не человек, а какое-то редкое животное, и они еще не решили, что с ним делать. Стоящее на столе блюдо – единственное, что малолетний заложник съедал полностью. Сначала Рита готовила ему гречневую кашу, бутерброды с сыром и колбасой плюс чай, но мальчишка почти не притрагивался к этой еде, разве что вытаскивал сыр из бутербродов. Рита причитала, что не знает, чем кормить пацаненка, но Степан молчал. Пусть поноет, лишь рядом была. Степан даже не обратил внимание жены на то, что сейчас они кормят одного ребенка вместо двух собственных. Ему не приходилось напрягаться, чтобы сдерживаться. Уж что-что, а скандал сейчас точно не к месту. Всякий раз Степан подбирал слова, как если бы мальчишка в подвале мог его слышать. Понимая, что это абсурд, Степан пока не избавился от наваждения. Каждое мгновение по дому ходил кто-то невидимый, вынуждая Степана контролировать свое поведение. Гордей молчал. Он молчал с самого начала. Степан ожидал крика или плач, но мальчишка сидел тихо. Он ни о чем не спрашивал, не просил привести папу и маму. Он затаился, как зверек, забившийся в дальний угол клетки, и Степана в первое время терзал страх: уж не случилось ли с ним чего плохого? Степан предпочел бы со стороны заложника большего проявления чувств. Тишина, наполнявшая дом, пугала его. Нет-нет, да и мелькнет безумная мыслишка, что пацаненок покончил с собой или того хуже – сбежал. Степан поднял миску, поколебался, поставил ее обратно. Они кормили пацаненка четыре раза в день почти в одно и то же время, спускались к подвалу вдвоем, Степан приставлял к дверному косяку старую двустволку, брал из рук Риты поднос и входил к заложнику. Рита оставалась снаружи – пусть ребенок думает, что мужчина, в доме которого его держат, живет один. У дальней стены подвала, заставленного старой мебелью и деревянными ящиками, они с Ритой поставили кровать и выделили простынь с наволочкой. Мальчишку нужно было кормить – время ужина минуло часа полтора назад, и Степан неожиданно осознал, что еще ни разу не спускался в подвал в одиночку. Не лучше ли дождаться Риту? Гордей всегда лежал, свернувшись калачиком, и когда Степан заходил, мальчишка всегда садился, подтягивал колени к груди и щурился от включенного электрического света. Степан буквально чувствовал, как тот вжимается в стену. Мальчишка не представлял никакой опасности, Степан понимал это, ведь что может сделать ребенок грузному мужчине? И все-таки он колебался, не желая рисковать. Все беды происходят лишь потому, что человек отходит от заведенных правил. Степан глянул на миску, прошел к подвалу. К двери он приблизился на носках. Приложил ухо, прислушался. Тишина не была полной. В ее чреве все-таки что-то было. Степан напрягся, задержав дыхание. Показалось ему или за дверью слышался тихий плач? В смутных звуках как будто появилось что-то еще, и Степан не сразу понял, что источник этого звука находится вне дома. Это был автомобиль, и он приближался к дому. Степан чертыхнулся и поспешил к входной двери. Он едва не зацепился, выругавшись, и ему подумалось, что к дому едет вовсе не Рита. Приближались сумерки, и автомобиль подкатил к дому с включенными фарами. Расплывчатые лучи света с изменяющейся прямо на глазах формой скользнули по стене, перебежав на потолок, как проворные ящерицы, и Степан застыл. Хлопнула дверца, послышалось бряцание ключей, и мужчина облегченно вздохнул. Рита! Она открыла дверь, нашарила выключатель, и Степан поспешил ей навстречу. – Я подумала, тебя нет дома, – недовольно сказала она. – Нельзя свет включить? Он промолчал, и Рита добавила: – Помоги мне. В машине пакет с продуктами. Когда Степан вернулся в дом и прошел на кухню, он не выдержал: – Где ты была столько времени? Это было ошибкой, он понял это в следующую секунду. Его жена, такая же громоздкая, как он сам, с ярко выкрашенными волосами, поджала свои и без того узкие губы. – Где я была? – она швырнула пакет на стол и развернулась к мужу. – Ты спрашиваешь, где я была? Он хотел замять набухавшую ссору, но было поздно. – Я уже передумал, черте знает что, – Степан знал, что, пятясь назад, он лишь раздует пожарище. – Ты хоть знаешь, сколько тебя не было? – Степан! – взвизгнула женщина. – Какие еще ты мне задашь вопросы? Ее голос усиливался от слова к слову, и Степан пошел ва-банк: – Тише! Ты хочешь, чтобы тебя услышал мальчишка? Это подействовало. Чашка ледяной воды на раскаленную плиту. Лицо Риты исказилось, но усилием воли она убавила тон. – Скажи еще, что я ездила к любовнику. Степан не обратил на эту «шпильку» внимания. – Рита, ты же знаешь, как я нервничаю. Чтобы купить продукты… – Не говори ничего! – истерично потребовала жена. И Степан догадался, что причина, быть может, вовсе не в потенциальной ссоре. Что, черт возьми, еще там случилось? Он заглянул ей в глаза. Возникла противоестественная пауза. Жена хотела что-то сказать, но то ли не знала, с чего начать, то ли ее настолько переполняли эмоции, что она не могла говорить. Наконец, она выпалила: – Ты звонил Максу? Степан растерялся. – Нет, я… Постой, почему я должен ему звонить? Она молчала, и он почувствовал злость. – Что ты несешь? Я ни в коем случае не должен ему звонить. Он сам свяжется с нами, когда… – Его нигде нет, – перебила Рита. – Макс пропал. Степан уставился на нее, глаза расширились, рот открывался и закрывался. – Рита, – промямлил он. – Нехорошо так шутить. Кажется, она не слышала его. – На обратном пути я… заскочила к Люде, – сбивчиво заговорила она. – Ты же знаешь… я совсем извелась, мне надо было отвлечься, ну… хоть немного. Я просто хотела поболтать с ней. Пусть меня видят в поселке почаще… ну, как будто ничего не случилось, ты ведь сам говорил. – При чем тут Люда? – не выдержал Степан. – Она сказала, что вчера вечером звонила Танька Белова, спрашивала, не звонил ли им Макс. И еще звонил Андрей, ну… они когда-то с Максом были закадычные дружки. А сегодня к ним заехал участковый, попросил сообщить ему, если позвонит Макс. Его ищут, Степан! Он пропал. Как ни странно, Степана немного отпустило. Это еще не конец света. Макса ищут, но это не значит, что с ним что-то случилось. Он мог уехать, никого не предупредив, а его мать подняла панику. Весьма некстати. Облегчение, по-видимому, отразилось на его лице, Рита это заметила. Они были женаты более десяти лет, и она давно научилась его читать, как раскрытую книгу с крупным шрифтом. – Макс никуда не уехал, если ты об этом подумал, – резко сказала она. – Его долбанный «мерс» до сих пор стоит у дома родителей. Он исчез так, как исчезают люди в последнее время.     3   Леонид едва сдерживался, чтобы не закричать на маленького гаденыша. – Вадик? Ты не мог бы накормить кошку? Белая с черной кисточкой на кончике хвоста Алиса настырно мяукала где-то в кухне. Вообще-то Леонид, сидя за компьютером, уже закончил, отыскав ошибку в программе, на сегодня – все, но он считал, что логичнее, если такую мелочь, как заткнуть глотку Алисе, сделает тот, кто в данный момент ничего не делает. То есть Вадик. Окрик ушел в пустоту – реакции не последовало. Леонид выпрямил спину, потер виски. – Вадик! – он повысил голос. Нет ответа. Леонид почувствовал, как приливает от негодования кровь к лицу. Он уже думал, что они кое-как прожили и второй день. Во всяком случае надеялся, что Вадик не выкинет такое, что вынудит Леонида взорваться. Конечно, в пятницу было легче: Леонид работал, и они увиделись только вечером, когда он забрал мальчишку от соседей, которые по договоренности с Александрой присматривали за ним во время каникул. Вадик как будто не имел ничего против его появления. Вымыл за собой после ужина посуду, правда, не прикоснулся к чашке, из которой Леонид пил кофе. Затем мальчишка рано лег спать, и головная боль на этот день у Леонида закончилась. Удивительно, подумал тогда Леонид, если щенок не канючит, наступая на пятки собственной матери, он кажется не таким уж противным. Вполне сносный мальчишка. Как оказалось, Леонид ошибся. Субботний день полностью отличался от предыдущего. Леонид оставался дома, но это не означало, что он может валяться на диване. Проснувшись и позавтракав, он сел за компьютер. Вадик не канючил. Для этого нужен был кто-то живой, а с дядей Леоном он не разговаривал. Леонид подумал, что ему повезло, что роль Александры не возьмет на себя Алиса – гундосить и липнуть к кому-то можно, если что-то требовать, а что возьмешь с кошки? Невозможность проявить свои «лучшие качества», основу чего составляло бесконечное нытье, не лишило Вадика способности доставлять проблемы. Казалось, не выносишь кого-то – сделай так, чтобы поменьше видеть друг друга, но к Вадику это не относилось. Естественно, дом принадлежал его матери, и если кто-то должен был свалить отсюда, то уж точно не он. Мальчишка поднялся следом за Леонидом, будто ждал это момента, чтобы, как гончая, пуститься по следу. Он не сказал спасибо за приготовленный завтрак, но Леонид не укорял его, не желая показывать себя уязвленным. Он уединился в комнате, которую Александра отвела ему под кабинет, но Вадик в последующие часы постоянно напоминал о своем присутствии. Паршивец передвигался по дому, стараясь произвести побольше шума. Он устраивал пробежки, хватал Алису за хвост, хотя при Александре этого никогда не делал, и кошка орала так, что Леонид терял сосредоточенность. После очередного кошачьего вопля Леонид не выдержал. Да, он хотел игнорировать паршивца, выглядеть спокойным и равнодушным, действовать оружием противника – молчанием и отчужденностью, но тот уже перешел последнюю грань. Леонид вышел и потребовал, чтобы Вадик успокоился. Мальчишка, как обычно, пробормотал что-то невнятное, лицо злое, смотрит куда-то в сторону. – Что? – вырвалось у Леонида. Опять бормотание, вряд ли бы слова разобрала даже Александра. Леонид смотрел на мальчишку, понимая, что не может находиться с ним в одном доме. И дело не в том, что Вадик ему мешал. Его вызывающее поведение являлось своеобразным катализатором, оно лишь выявляло суть их подлинных отношений. Даже сиди Вадик тихо, это лишь оттянуло бы момент столкновения. Мальчик был неприятен Леониду физически, и то, что он был еще ребенком, вопреки здравому смыслу не облегчало положения. Можно подумать, что в прошлой жизни они были врагами, и ненависть настолько пропитала их души, что они тут же почувствовали это даже в других оболочках, при других обстоятельствах. Возвратившись к компьютеру, Леонид почти час не мог сосредоточиться на работе. Впервые он усомнился, не совершает ли ошибку, завязав отношения с Александрой. Эта мысль вызвала оцепенение. Он напомнил себе, что их с Александрой связывают чувства, но… неприятие с ее сыном у Леонида стало слишком сильным: они не могли делить территорию, исключено. И Александра даже не встанет перед выбором – она, естественно, не бросит сына. Кое-как Леонид успокоился, говоря себе, что время идет, и никто, кроме него, не сделает его работу, но самый тихий час сегодняшнего дня тоже закончился – Вадик снова напомнил о себе. На этот раз камень, брошенный в огород нового папы его мамы, был достаточно банален – мальчишка, усевшись просмотреть мультфильмы по видеомагнитофону, сделал слишком громкий звук. Леонид попытался не обращать на это внимания, но очень скоро признал: звук действительно мешает. Леонид прошел в гостиную и спросил: – Тебе не кажется, что надо сделать тише? Вадик сделал вид, что не слышит, хотя знал, что от него хотят, не скажи даже Леонид ни слова. Мужчина заслонил экран, посмотрел мальчишке в глаза. Что-то внутри требовало Леонида дать Вадику хороший подзатыльник или крикнуть так, чтобы тот сжался от испуга. Доказать, что мужчина в доме – Леонид, заставить уважать себя. Но как отреагирует на это Александра, ведь паршивец обязательно пожалуется ей? Спросит: зачем бить ребенка? Неужели нет других методов? Леонид постарался придать голосу равнодушие: – Я ведь работаю, Вадик. И громкий звук меня отвлекает. Вадик загундосил что-то неразборчивое. Леониду стало противно. Усилием воли он сдержал себя, чтобы не сказать что-нибудь совсем не для детских ушей. Неожиданно для самого себя Леонид почувствовал к ребенку жалость. Что если быть с ним ласковым? – Вадик, как ты сидишь дома в такую погоду? Может, иди, прогуляйся? Вечером я тебя одного не выпущу. Вадик что-то промямлил, из чего Леонид понял только, что тот хочет смотреть мультфильмы. Еще бы – как он оставит чужого дядю одного в своем доме? Леонид не обманывался, для Вадика он – чужой дядя, непонятно за какие подвиги получивший возможность здесь жить. Все-таки громкость мальчишка уменьшил, на какое-то время отступив с поля боя, но Леонид не мог избавиться от ожидания очередной гадости, хотя поспешил использовать время. Вскоре заорала Алиса, и все вернулось. Леонид вспомнил, что утром наполнил кошачьи мисочки едой, но так настырно кошка мяукала, если только была голодной или хотела пить. Когда Александра уезжала, Вадик обещал вести себя хорошо и заботиться об Алисе. Теперь он слышал ее вопли, но не шевелился – она ведь мешала дяде Леону. Война продолжалось, но чужими руками. Леонид вышел из комнаты, понимая, что ждал чего-то подобного. Он оказался не в кухне, где горланила Алиса, а в гостиной. Он признавал, что стремиться выяснить отношения с мальчишкой, а не накормить кошку, но ничего не мог с собой поделать. Вадик сделал вид, что полностью сосредоточен на экране, где вечно глуповатый кот гонялся за вечно хитроватой мышью. Леонид вспомнил, что этот мультфильм давно надоел мальчишке, об этом как-то сказала Александра. Паршивец, похоже, прокрутил за сегодня все, что можно, и поставил то, что смотреть вообще не собирался – только бы остался фон давления. Леонид остановился у него за спиной. – Вадик, ты разве не слышал меня? – Что? – невинный голос, мальчишка даже не повернул голову. – Я просил тебя накормить Алису, потому что я был занят, а ты – нет. Вадик прогундосил что-то под нос. Точь-в-точь, как просил у матери лишнюю конфету. Леонид встал сбоку, медленно произнес: – Теперь скажи по слогам, если не можешь по-другому так, чтобы я понял. – Я смотрю мультфильм, – пробубнил Вадик. – Ты сможешь досмотреть его позже. – Нет, я хочу сейчас. – Тебе не кажется, что ты должен слушаться старших? Вадик промолчал, упершись взглядом в экран. Леониду показалось, что кот в телевизоре стал орать громче. Так и есть. Паршивец держал пульт в руке, и очень медленно делал звук громче. – Выключи телевизор, – потребовал Леонид. Вадик с упорством продолжал смотреть. – Дай сюда пульт, – Леонид протянул руку. Никакого движения навстречу, и тогда Леонид вырвал пульт из рук мальчишки. Экран тут же померк. Вадик зло посмотрел на Леонида. Прямо в глаза. Обычно он смотрел исподтишка, но никогда – так открыто. Взгляд переполняла ненависть. Ненависть совсем не детская. Леонид вздрогнул, почувствовав себя неуютно, и даже захотелось вернуть все на пять минут назад. Пусть бы смотрел эту чушь, и Леонид сам бы накормил кошку. В какой-то момент Леониду даже показалось, что паршивец скажет что-то вроде: я знаю, что ты делаешь с моей мамой, когда идешь в ее спальню. Наконец, Вадик отвел глаза, и стало ясно, что он приготовился зареветь. – Дай мне досмотреть, – загундосил он. – Заткнись! Леонид затрясся. Удивительное дело, чтобы дети могли так доводить. – Я просил тебя накормить Алису. Ступай и делай, что тебе говорят! Вадик вскочил из кресла, что-то пробубнил, и Леониду послышалось что-то нецензурное. Он сжал руку, в которой был пульт, и пластик, не выдерживая давления, заскрипел. Вадик направился в противоположную от кухни сторону – к входной двери. – Ты куда? – Я иду на улицу. Ты мне надоел. – Ты никуда не пойдешь. Стой! Вадик даже не обернулся. Он откровенно плевал на дядю Леона. – Вернись! Сначала ты накормишь Алису, а потом до самого вечера будешь убирать свою комнату. – Пошел ты… Леонид прыгнул за мальчишкой, настигнув его перед дверью. – Что ты сказал, паршивец? – он схватил его за плечи и развернул его к себе. – Повтори, что ты сказал! Вадик вырвался и заорал: – Я расскажу маме, что ты бьешь меня! От такой наглости Леонид на секунду-другую растерялся. – Что… ты… – пробормотал он. – Это не твой дом, чтобы здесь командовать, – пробормотал Вадик, протягивая руку к двери. Он сказал это тихо, но с явным намерением, чтобы его услышали. И Леонид ощутил себя так, словно ему нанесли два точных, болезненных удара. Чуть позже Леонид убеждал себя, что потерял контроль так, как никогда не случалось прежде. Внутри как будто взорвался здоровенный ком – сгусток отрицательных эмоций. Леониду захотелось орать изо всех сил и крушить все, что попадалось на пути. В кухне продолжала горланить Алиса, но мужчина не замечал этого – сейчас во всем мире для него существовал лишь восьмилетний наглец, перешедший последнюю мыслимую грань. Вадик уже приоткрыл дверь, когда Леонид схватил его за плечо. – Щенок! – заорал мужчина. Пальцы впились в худое плечико, и Вадик взвизгнул от боли. Леонид рванул его на себя, входная дверь захлопнулась, и мальчишка, извернувшись, укусил ненавистного человека за руку. Леонид снова заорал – на этот раз от боли. Он выпустил ребенка, тот рванул к двери, обхватил дверную ручку. Все произошло слишком быстро. Леонид, озверевший от боли, уже не контролировал то, что делает. Его руки оказались на шее у ребенка – возможно, так Леонид неосознанно пытался избежать новых укусов. Мальчишка стал вырываться. Останься он неподвижен, и, быть может, ничего бы не случилось. Леонид сжимал пальцы, оттаскивая мальчишку от двери. Вадик вырывался отчаянно, проявляя невероятную для своей комплекции силу, и в какой-то момент Леонид приподнял его над полом. Как во сне мужчина услышал хрип, не осознавая, что этот звук означает. Лишь когда движения мальчишки странно изменились, Леонид ослабил хватку. – Вадик? – Леонид почувствовал себя, как человек, вырванный из ночного кошмара. На губах у мальчика блестела слюна, из носа пошла кровь, несколько жирных капель попали Леониду на рукав рубашки. – Вадик?! – вскрикнул мужчина. – Ты слышишь? Его руки ослабели, и тело мальчишки привалилось к стене. Кошка, остановившаяся на пороге гостиной, зашипела и попятилась назад.     4   Андрей просидел в своей машине минут пятнадцать, прежде чем вышел и, оглядываясь, поспешил к входной двери. Ключи он приготовил заранее. В прихожей он остановился и минуту вслушивался в дом. Из магазина он вернулся позже обычного. В голове по-прежнему крутились слова, сказанные участковым в начале дня, и это сказалось на работе. Уже темнело, когда он подъехал к дому, и деревья с кустарником теряли прежние очертания, встречая подступавшую ночь. Андрей был напряжен, чувствовал себя не совсем обычно, но он не смог бы сказать ничего определенного. Он бесцельно побродил по комнатам, ощущая потребность как-то отвлечься. Он поужинал, хотя и без аппетита. Подумал, не позвонить ли Юле, но не решился: он наверняка отвлечет ее, если она работает, или вообще разбудит, если сегодня у нее был свободный вечер. При первой возможности она ложилась спать пораньше, так как не высыпалась. Не сходить ли к соседям? Успокоить их, насколько это возможно? Андрей прошел к телефону, набрал номер. Он прождал минуты три, но трубку никто не снял. Странно. Через полчаса Андрей позвонил снова. Безрезультатно. Появилась мысль, что нашли труп Макса, и его родителей вызвали на опознание, но Андрей тут же ее отбросил. Об этом бы узнал участковый, а он обязательно сообщил бы Андрею. Тогда где же Беловы? Появилась смутная-смутная тревога. Андрей вышел из дома, остановился на крыльце. Было очень тихо. Даже цикады молчали, что казалось немыслимым в такой душный летний вечер. Не пройти ли к дому соседей? Всего несколько минут ходьбы. Если бы не заросли, Андрей мог бы видеть соседский дом со своего крыльца, но такое возможно лишь зимой и поздней осенью – сквозь голые кроны. Андрей поколебался и все-таки вышел к дороге. Плавный поворот. Андрей вытянул шею. Вот и дом. На первом этаже горит свет. Андрей расслабился. Наверное, у соседей что-то с телефоном. Парень приблизился к дому и заметил, что входная дверь открыта. В этом не было ничего странного, если бы проем закрыли сеткой от насекомых или в прихожей хотя бы не горел свет. Но так… Неужели соседям все равно, что в дом налетит комаров? – Дядя Сережа? – позвал Андрей. Тишина. Дверной проем в нескольких шагах. – Эй! Вы дома? Андрей услышал какой-то смутный звук, будто кто-то в глубине дома разговаривал, и догадался, что это работает телевизор. Парень переступил порог. – Эй, – снова позвал он, на этот раз негромко. – Это я, Андрей. Он напрягся, чувствуя что-то нехорошее. Сердце ускорило бег, и удары отдавались в висках. Что он здесь увидит? Андрей обошел дом своих соседей, заглянув во все четыре комнаты. И никого не обнаружил. Дом хранил еще что-то, утверждавшее, что хозяева были здесь совсем недавно. На всякий случай Андрей подошел к телефону и убедился, что он исправен. Растерянный, Андрей вернулся к входной двери, но резко застыл. Все произошло так же, как позавчера утром. Мощный необъяснимый приступ страха швырнул его назад, парень захлопнул дверь, привалился к ней. Внутри у него все сжалось, заледенело. И его затрясло в ознобе.         Глава 5       1   Дмитрий подъехал к дому Беловых вместе с двумя местными жителями: Федором и Анатолием. Оба были вооружены. В связи с последними событиями в области участковому поручили иметь в поселке что-то вроде дружинников, готовых оказать Дмитрию посильную помощь до прибытия районной милиции. И дело было не только в относительной удаленности Холмеча. Подобные указания получили участковые и других поселков. Через администрацию поселка выбрали пять человек, двое из которых работали пожарниками в Цимлянске, и еще один ушел оттуда на пенсию. К сожалению, ни одного из пожарников Дмитрий звонком дома не застал, зато Федор, работавший дальнобойщиком, и Анатолий, местный электрик, оказались на месте. Оба жили в восточной части центральной Дорожной улицы, по пути к соседям Андрея, и Дмитрий подобрал их в свою «девяносто девятую». Когда Дмитрий услышал запыхавшийся, сбивчивый голос Андрея, он посоветовал парню оставаться в доме соседей и дождаться его, никуда не высовываясь. Зажженные фары разорвали тьму, Дмитрий заглушил двигатель, Федор и Анатолий, оба с ружьями, выбрались из машины. На пороге дома появился Андрей. Свет из прихожей, бьющий из-за его спины, превратил парня в хрупкого подростка. Он хотел что-то сказать, но не мог. – Кого-нибудь видел? – быстро спросил Дмитрий. – Нет, я… – Парни, – обратился участковый к мужчинам. – Надо посмотреть, что за домом. Ты, Федор, обходи дом справа, Толя – слева. Я выйду на ту сторону через черный ход. Будьте осторожны. Дмитрий отстранил Андрея, вытянул пистолет, вошел в дом. Парень двинулся за участковым. Тот лично убедился, что все комнаты пусты, и вышел из задней двери на открытую веранду. В нескольких шагах от веранды показался Федор. – Нет тут ничего, – сказал он. Слева появился Анатолий. Они посмотрели с Дмитрием друг другу в глаза, и Анатолий покачал головой: никаких следов. Какое-то время они всматривались в расплывчатую массу зарослей позади двора, и Федор предположил: – Может, Беловы сорвались куда? Ну, и… забыли дом закрыть. Когда у людей беда, и не такое бывает. Дмитрий быстро прошел к гаражу, заглянул в него. – Машина на месте. – Во дела, – пробормотал Федор, повернувшись к «Мерседесу» Макса, который загнали во двор и поставили у торца дома. – Обе машины здесь? – Устраивать поиски в такой темноте, – сказал Дмитрий. – Без толку. Андрей тронул участкового за плечо. – Мне надо бы вам сказать… кое-что… Дмитрий повернулся к нему. – Ну? – Это вроде бы не имеет отношения к моим соседям и… Андрей замялся, и Дмитрий быстро сказал: – Не тяни, Андрей. Если тебя смущают парни, то напрасно. Сейчас не время колебаться. Андрей заговорил.     2   Леонид рассматривал пятна на рукаве голубой рубахи, и почему-то мысли зациклились на том, что Александра не должна увидеть эти следы. Он все еще не до конца осознал случившееся, и в какой-то момент в отчаянии зарычал. Глупец! Какая кровь? О чем ты думаешь? Вадик лежал на полу, одна рука упиралась в спинку кресла. Сейчас он казался спящим. С этим не сочетались подсыхающие пятна крови на щеках и подбородке. Леонид опустился рядом с ним на колени, потряс ребенка, словно еще надеялся, что Вадик лишь потерял сознание, но все-таки живой. Его прервал неприятный звук, как будто раздавшийся из другого мира, и Леонид вскочил, глядя в сторону кухни. С опозданием он понял, что это Алиса – кошка издала короткий вопль. – Зараза, – прошептал он. Кошачий вопль растормошил его. Казалось, судьба, зло ухмыляясь, вытащила из ниоткуда песочные часы, и легкая, подвижная струйка весело побежала вниз, заполняя пустую половину. Его время пошло. Ужас самого факта смерти мальчика, длившийся первые минуты, уступил место страху за собственную жизнь. Да, он убил ребенка, случайно убил сына любимой женщины, и он бы многое отдал, чтобы вернуть все назад, но уже ничего не изменишь. Мальчик мертв, а он, Леонид, жив. Жив и у него впереди вся жизнь. Леонид заметался по дому. Паника гнала его горячей волной прочь, подальше отсюда. Он не просто хотел жить, он хотел жить на свободе. Все остальное – лишь гнилая подделка. Он обежал все комнаты, заглядывая в них, как будто искал завалившуюся куда-то вещь. В какой-то момент Леонид остановился, понимая, что теряет время. Нужно сосредоточиться и найти какое-то решение. Думай, думай, как выбраться из этого дерьма. Наверное, лучше бежать прямо сейчас. Пройдет время, пока мальчишку обнаружат, и ты будешь достаточно далеко. О нем узнают не раньше приезда Александры. При мысли о ней Леонид дернулся, как от удара током. Неужели он больше не увидит ее? Как такое возможно? Нет! Бежать нельзя! Он подпишет себе приговор и уже никогда не выкрутится. Жизнь в бегах будет недолгой и вряд ли намного лучше, чем жизнь в неволе. Тогда что же? Ну, конечно! Избавиться от тела! Никто не видел, как погиб Вадик, свидетелей нет. При определенной удаче его не смогут обвинить в убийстве. Леонид закрыл лицо ладонями. Подумать, хорошо подумать, с чего начать. Главное – никаких ошибок, ни одной. Убрать тело – оно должно исчезнуть. Каким образом? И в этот момент заорала Алиса. Она мяукала громко, протяжно, надрывно. Казалось бы, что тут такого? Пусть себе орет. Но Леонид не мог сосредоточиться, кошачьи вопли действовали на нервы, и появилась уверенность, что кто-нибудь из соседей услышит кошку и зайдет узнать, в чем дело. Чертову кошку нужно угомонить. То есть накормить ее. При этой мысли Леонид почувствовал себя идиотом. Не довлей над ним страх за собственную судьбу, он бы рассмеялся. Он совершил неосторожное убийство, и первое, что ему сейчас необходимо – накормить кошку! Леонид наполнил мисочку кормом и позвал Алису. Та продолжала орать, спрятавшись за плиту. – Я же поставил тебе жрать. Иди же. Бесполезно – Алиса продолжала горланить. Ему захотелось вытащить ее и придушить. Потом он рассудил, что это ему ничего не даст, он лишь ухудшит ситуацию. Еще следы останутся, если эта тварь поцарапает его. Придеться терпеть. Зажать уши и надеяться, что Алиса вскоре заткнется. Если кто-то из соседей постучится, Леонид не откроет дверь. Потянулись часы. Леонид сидел в гостиной и ждал темноты. Изредка против воли он смотрел на ребенка. Вадик по-прежнему казался спящим, уставшим от игр мальчиком, растянувшимся прямо на полу. Леонид подолгу не мог отвести взгляд, и его начинала терзать сильная дрожь. Но он жалел не мальчика, не его жизнь, прервавшуюся так рано и бессмысленно, он жалел самого себя. Наконец, кошка заткнулась. Вскоре пришли сумерки, но ожидание еще не закончилось – нужна глубокая ночь. С каждой минутой нетерпение усиливалось. Леонид уже не мог сдерживаться. Он отыскал старое одеяло, которое Александра не использовала и собиралась выбросить, завернул тело Вадика и втащил в спальню, подальше от входной двери. Соседние дома погрузились в темноту, и Леонид почувствовал смутное облегчение. Еще немного. Ему повезло, что Александра жила почти на самой окраине – в конце Зеленой улицы, и за ее домом начинались заросли кустарника. Можно сделать все, что надо, и остаться незамеченным. Несколько раз Леонид проверял тело Вадика в спальне, словно опасался, что оно исчезнет, и в какой-то момент понял, что не дождется намеченных трех часов ночи. Нет – лучше действовать сразу после полуночи. Когда он подхватил мальчика на руки, почувствовал такой страх, что едва не выронил тело. Пришлось остановиться. Он слишком молод, чтобы вычеркнуть себя из списка нормальных живых людей, и он ни в чем не виноват – это был злой рок. До конца дней Леонид будет заглаживать вину перед Александрой, только бы она не узнала правду. В конце концов, у нее еще будут дети, и он сделает все возможное, чтобы она была счастлива. Немного успокоившись, он вновь подхватил мальчика, вышел из дома, пересек задний двор и огород, скрылся в кустарнике. Пройдя с полкилометра, Леонид выбрал средних размеров дуб, как ориентир, и уложил тело на землю. Постоял, прислушиваясь к ночной степи, быстро вернулся назад к дому. Там он взял приготовленный заранее инструмент и вновь покинул дом. Он продвигался в темноте, беспокоясь, как бы отыскать дуб и тело, в противном случае ему придеться ждать рассвета, а это увеличит риск. Обошлось – он быстро нашел дерево и тело возле него. Леонид выбрал место между кустов, снял верхний слой вместе с травой, принялся копать яму. Пока он не знал, какую версию придумает для Александры и участкового, но об этом он еще подумает – время позволяло. Прежде чем опустить тело в яму, он развернул одеяло и попытался рассмотреть лицо мальчика, но темнота оставила от него лишь смутное пятно. Возвратившись в дом, Леонид почувствовал, как усталость его подкашивает. Он хотел принять душ, но сейчас это казалось нереально. Он едва добрался до спальни. Странно. Леонид предполагал, что вообще не заснет, не заснет несколько ближайших ночей, будет мучиться, вздрагивать, лишь задремав, но он уже с трудом даже думал, так хотелось спать. Он повалился на кровать и тут же заснул.     3   Степан, выглянув в окно, вздрогнул. К его дому приближался Федор с ружьем в руках! Степан знал, что Федор входит в пятерку мужчин Холмеча, которых выбрали в помощники участкового, и они даже имеют какие-то там полномочия. И Федор не подъехал на машине вместе с участковым, он вышел из-за поворота, как будто хотел остаться незамеченным хозяевами дома до самого последнего момента. Какого черта? Степан смотрел на Федора, в его напряженное лицо, и в голове, как слайды, сменялись картинки сегодняшнего утра. Он думал, что положение ужасное, и хуже не будет, но, как оказалось, он ошибся. Рано утром Рита сказала, что ей необходимо побывать в поселке. Не желая оставаться в одиночестве, Степан все-таки признал, что она права – надо узнать обстановку. Он настраивался на длительное ожидание, но жена вернулась очень скоро. Какая-то странная и опустошенная. Степан предпочел бы перепалку, только не этот потухший взгляд, верный признак чего-то нехорошего. – Ну? – спросил он, заглядывая жене в глаза. Она ответила ему взглядом, и он понял: опять что-то случилось. – Что с нами будет? – прошептала женщина. Степан, привыкший с ней воевать, но никак не успокаивать, присел рядом и взял ее руки в свои. И жена не вырвалась. – Рита? – Там милицейские машины. Сразу много. – Ну, а Макс? О нем что-нибудь слышно? – Степан, – Рита напряглась, чтобы сдержаться и не захныкать. – Пропали Беловы. И Таня, и Сергей. Кажется, милиция… Они там, возле дома Беловых, ищут какие-нибудь следы. Степан застонал. – Давай уедем, – зашептала Рита. – Прямо сейчас уедем куда-нибудь подальше. Он покачал головой, и она осеклась. Конечно, она сама это понимала: они не могут все бросить. И тут Степан что-то почувствовал. Именно почувствовал, потому что Федор подходил к дому бесшумно. Степан поборол оцепенение, когда Федор вошел во двор. И Степан метнулся к подвалу, где находилось ружье, прислоненное к двери. Они все знают! Каким-то образом милиция выяснила, что у Степана в доме заложник. Они не хотят рисковать и, чтобы усыпить бдительность хозяев, послали к их дому одного Федора. На ходу Степан проверил ружье, но Рита уже опомнилась и схватила его за руку. – Нет, – прошептала она. – Не выдумывай. В дверь постучали. – Отдай, – прошипела Рита и вырвала из рук мужа оружие. – Выйди на крыльцо, узнай, чего он хочет. Только в дом не пускай. Она отступила в кухню, унося ружье. Степан кое-как открыл дверь. Федор поздоровался. Степан кивнул на приветствие. Он вдруг представил, что Федор сейчас войдет в прихожую, и малолетний заложник услышит, что в доме посторонний. Степан заставил себя переступить порог. – У вас здесь все нормально? – спросил Федор. Степан понимал, что выглядит странно. Его лицо – вот, что могло натолкнуть пришедшего на нежелательные мысли. Еще Степан понял, что не может говорить. Нужно было срочно сказать хоть что-нибудь. Судя по всему, Федор не являлся отвлекающей фигурой в предстоящей операции по освобождению заложника, милиция вообще не знала про Гордея. Скорее всего, Федор появился здесь в связи с происходящим в поселке. Но с обрыва падают не обязательно, если тебя кто-то толкнул, существует собственная неосторожность. – А что… что случилось? – промямлил Степан. – Беловы пропали. Наш участковый послал пару человек на окраины, проверить, все ли в порядке. Беловы ведь тоже жили на отшибе, как и ты, Степан. Так что будьте осторожны. Федор оглядывался, пока говорил, и это спасло Степана. Когда Федор остановил на нем взгляд, Степан закашлялся, опустив голову. Федор продолжил: – Там люди из районной ментовки. Дима согласовал с ними и теперь набирает добровольцев на поиски Беловых. Надо осмотреть кустарник вокруг их дома. Вдруг найдем тела? Так что, если сможешь… – он глянул на часы на руке. – Сбор через тридцать пять минут. – Хорошо, – выдавил Степан. Федор посмотрел на него внимательней. – У вас здесь точно все путем? – Да. Только… жена приболела, а так все нормально. Это была неудачная ложь. Риту наверняка видели сегодня в поселке, но менять что-то было поздно. Федор понимающе кивнул. – Ну, я пошел. Степан проводил его взглядом, закрыл дверь и прижался к ней спиной. Майка промокла от пота. В двух шагах стояла Рита. Наверняка, она слышала весь разговор. – Ты пойдешь, как он просил? – прошептала она. – Не знаю, – устало ответил он. – Ты должен пойти туда, иначе они что-нибудь заподозрят. Неожиданно для самого себя Степан крикнул: – Оставь меня в покое!     4   Когда по радио послышался голос участкового, в продуктовом магазине Андрея было всего два посетителя: Анатолий и Леонид. Анатолий подъехал к магазину после того, как высадил участкового возле административного здания – на перекрестке двух основных улиц Холмеча: Дорожной и Зеленой, превращавших поселок, если смотреть на него сверху, в громадный крест. Лишь по юго-западу плавно шла Степная улица с редкими домами на одной стороне, соединяя конец Зеленой на юге и начало Дорожной на западе. Магазин Андрея находился всего в сотне метрах от перекрестка. По просьбе участкового Анатолий предупредил Николаевну, чтобы женщина опрашивала всех посетителей: слышали они сообщение участкового по местному радио или нет? Сам Дмитрий направился в свой кабинет, где была радиостанция, вещавшая на Холмеч. Анатолий сказал Николаевной, что сейчас будет важное сообщение участкового, и продавщица подкрутила громкость. – Говорит ваш участковый, – сообщил голос в приемнике. – Постараюсь быть кратким. К настоящему моменту в Холмече пропали три человека. Это Сергей и Татьяна Беловы, а также их сын Максим, приехавший к родителям на побывку. Об этом уже наверняка знают многие, но сейчас я хочу сказать вам о другом. В нашей области в последнее время слишком много пропавших без вести, и причина, почему это происходит, по-прежнему неизвестна. Поэтому, несмотря на то, что сейчас в Холмече представители областного УВД, будьте осторожны. Это значит: вы должны воздержаться от поездок или прогулок по Холмечу и его окрестностям без особенной необходимости. И вы должны объяснить своим детям, почему они лишены возможности погулять сегодня и в ближайшие дни. И еще. После наступления темноты каждый проезжающий автомобиль, каждый прохожий будет проверяться. Я надеюсь, жители поселка с пониманием отнесутся к подобным действиям со стороны милиции. Пока участковый произносил речь, Анатолий жевал пончик, которым его угостила Николаевна. Он выглядел спокойным, наверное, потому, что уже обо всем знал. Николаевна стояла, уперев руки в бока, и смотрела в окно. Лицо было хмурым, как будто голос из приемника в чем-то обвинял ее лично. Леонид постарался, чтобы ни Анатолий, ни продавщица не видели его глаза. Он отвернулся, пытаясь переварить информацию. И еще он старался  выглядеть как можно более естественным. Леонид проснулся поздно – почти в девять. Он удивился, что не видел никаких кошмаров, это стало для него некоторым откровением. Какое-то время он бродил по дому, понимая, что объяснений не избежать, и не только с Александрой, но никак не мог найти приемлемое решение. В какой-то момент ему захотелось уехать. Уехать и появиться здесь, когда в доме уже будет милиция. Так он лучше разыграет неведение, иначе ему – конец. Ведь может у него быть срочное дело в Волгодонске? Да, он придумает что-нибудь по дороге. Он скажет, что Вадик почему-то проснулся очень рано, а после задремал, и Леонид рискнул оставить мальчика одного, взяв с него слово, что тот не выйдет из дома, когда проснется, и будет играть один. Это было не самое лучшее, но ничего иного не оставалось. Он сел в машину, нервно оглядываясь по сторонам. Любопытно, соседи запомнят время его отъезда? Вряд ли. Люди невероятно внимательны только в кино, и все-таки он не рискнет называть другое время. Одна неточность – и в него вцепятся намертво. Когда Леонид почти достиг перекрестка, он понял, что кое-что упустил: надо, чтобы его кто-то увидел, и запомнил его естественное поведение, прежде чем он покинет Холмеч. Он уже подумал о соседях и решил развернуться, но вовремя остановился. Он никогда не заходил к соседям Александры, и что он скажет им сегодня? Одно это вызовет подозрения. Затем Леонид увидел машину у продуктового магазина и понял, что решение найдено – полная женщина, что там работает, запомнит его. Заходя внутрь, Леонид держал в уме, что надо обязательно сказать: в такую жару не очень-то приятно куда-то ехать, да еще в воскресенье. Все изменилось, когда по радио заговорил участковый. Анатолий доел пончик, задумчиво облизал пальцы, поблагодарил женщину и вышел из магазина. Леонид попросил булочек с маком и халвы, едва удержавшись, чтобы не добавить: Вадик захотел сладкого. Это уже лишнее. Теперь любое слово могло быть лишним. Продавщица и без него знала, с кем он живет и для кого покупает халву. Нужно расплатиться и уйти. И вернуться назад, в дом Александры. Теперь никуда уезжать не нужно. Как во сне, Леонид покинул магазин. Кажется, ему повезло: нечто решило за него. Осталось совсем немного. Он вернется домой, положит на кухне пакет и громко позовет Вадика. Сначала в доме, потом на заднем дворе. После не помешает выйти к улице и какое-то время постоять там, оглядываясь и зовя мальчишку. Лишь затем он зайдет к соседям и спросит, не видели ли они Владика. Он справится – этот этап не представляет ничего сложного. Куда сложнее станет встреча с участковым. А после с Александрой.     5   Степан закрыл за собой дверь и оперся о косяк. По его лицу Рита видела, как он устал. – Все нормально? – спросил он. Жена молчала, и он снова спросил: – Ты кормила пацана? – Да, – она ответила не очень вежливо. Степан поморщился. – Рита, прошу тебя, я едва на ногах стою. Дай лучше мне чего-нибудь пожрать. Она смотрела на него, и Степан понял, что она хочет что-то высказать. Господи, подумал он, что там еще стряслось? – Беловы канули без следа, – он прошел к дивану и грузно опустился. Жена не спешила выполнить его просьбу и принести ужин. Ну, и ладно – он устал сильнее, чем проголодался. – Сколько мы еще будем держать у себя мальчишку? – неожиданно спросила Рита. Степан почувствовал, что она изо всех сил старается, чтобы ее голос звучал спокойно. – Не знаю, – признался он. – Но ведь не будет же он сидеть здесь вечно! – она едва сдержалась, чтобы не закричать. – За ним обязательно приедут. И потише, прошу тебя. – Кто приедет? Макс пропал. Он уже мертв, наверное. – Вместо Макса приедут другие. Пацан дорого стоит. – А если нет? Что мы с ним будем делать? – Не говори ерунды. Мы его не просто так прячем. Скоро пацан понадобится… тем людям, и они обязательно появятся. Кто-то ведь должен знать про пацана кроме Макса. Они замолчали. Степан откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза. Во тьме закрытых глаз он по-прежнему шел по Восточному лесу, где группа мужиков-добровольцев искала Беловых. Он уклонялся от веток, смотрел себе под ноги, поглядывал на тех, кто шел рядом. Рита прервала паузу: – Час назад звонила мать. Степан открыл глаза, заморгал. – Она сказала, что послезавтра ложится в больницу. На операцию. Почки. – И что? – Степан подался к жене. – Она требует, чтобы мы забрали детей. – Вот сука! – не выдержал Степан. – Ну, и сука! Твоя мамаша, Рита, чертова сука! Один раз в столетие попросили внуков посмотреть, так и то… Мы же договаривались с ней! – Я пыталась с ней спорить, но она бросила трубку. Если мы не поедем и не заберем детей, она привезет их сама. Степан закрыл лицо руками. – Пусть подавиться, сука, – он посмотрел на жену сквозь растопыренные пальцы. – Надо ехать завтра? Она покачала головой. – Если мать говорит, что операция послезавтра, значит, она на день позже. Можно поехать во вторник. Степан снова выругался. При мысли, что его дети вернутся в дом, где он держит заложника их возраста, ему стало нехорошо. – Рита, дай мне, пожалуйста… – он запнулся, едва не сказав «водки», и вяло закончил. – Чего-нибудь пожрать. Она хотела что-то сказать, но развернулась и ушла в кухню. Степан снова откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Желание напиться достигло критической точки, и теперь не влить в себя водки возможно, если только биться головой о стену. Из кухни донесся запах жареной картошки, но он скорее вызвал тошноту. Степана ждала тяжелая ночь. Он постарался отвлечься от выпивки, размышляя о собственном положении. Реально ли скрывать от детей заложника? С другой стороны есть проблема посерьезней: кто и когда придет вместо Макса? Степан не выдержал, поднялся, подошел к окну. Он смотрел на темную стену Восточного леса. Вообще-то, название было громким – так называемый Восточный лес тянулся всего на пару километров, после чего появлялись свободные от деревьев и кустарника участки степи. Но отдельные места в лесу были довольно густыми. Сегодня, во время поисков Степан был на грани того, чтобы все бросить и отправиться в бар, несмотря на последствия. Желание, дремавшее, как заточенный на тысячу лет Сатана, в одно мгновение совершило гигантский скачок, и, если бы не случившееся с Подгорным, жившим не так уж далеко от Степана, кто знает, чем бы все закончилось. Они шли в цепи рядом, и в какой-то момент Степан заметил, как Подгорный отстал. Он обернулся и увидел, что тот согнулся, едва не повалившись на землю. Бледный, он кое-как разогнул спину, когда Степан и другие подскочили к нему, вытер блевотину с подбородка. Подгорный бормотал, что с ним все нормально, и то же самое сообщил подошедшему участковому, но у того лицо стало каким-то странным. И Степан вдруг понял, что Подгорного что-то испугало. Впрочем, Подгорному не понять, что такое настоящий страх. Не понять. Так же, как не понять, что проблему решить можно лишь одним способом – выпить. И для Степана препятствий в этом уже не было. Пожалуй, кроме одного. Нужно подождать, когда уснет Рита.     6   Дмитрий стоял в прихожей Александры, глядя на хозяйку, неподвижно сидевшую на диване. Она молчала. Леонид, мужчина, живущий с ней, сказал только, что пропал Вадик. Он интуитивно держался подальше от всех, и Дмитрий его понимал. Безусловно, такая женщина, как Александра могла впустить к себе в дом человека только, если была уверена в силе взаимных чувств. Наверняка он что-то к ней испытывал, и терзался виной из-за случившегося. Позади Александры находился доктор Мороз из спецгруппы областного УВД, уже прибывшей в Холмеч. Ему было за шестьдесят, но, если смотреть со спины, не замечая очки в тонкой оправе, морщины, кустистые брови, из-за маленького роста и узких плеч Мороз сошел бы за подростка. К приезду Александры Дмитрий вызвал тех, кому раздал рации: Федора, Анатолия и ушедшего на пенсию капитана-пожарника Рысакова. Они, в свою очередь, снова собрали людей, расходившихся по домам. В отличие от Беловых мальчик пропал днем, к тому же Александра жила не на таком отшибе – рядом были соседские дома, но Дмитрий, вспоминая Подгорного, все равно сомневался, когда отдал сигнал к началу поисков. Впрочем, иначе он не мог – мальчишка мог просто заблудиться, отойдя в степь на такое расстояние, с которого не видно домов. Участковый еще анализировал, есть ли что-то общее между случаем с Подгорным и тем, что было с Андреем, когда его отвлек Леонид, настаивая также участвовать в поисках. Дмитрий отказал ему – он должен встретить Александру. Понимая, что Леонид хотел избежать того, чтобы первым сообщить матери ребенка о несчастье, Дмитрий пообещал ему моральную поддержку. Шли минуты, голоса позади дома ослабели, растворились, но Александра по-прежнему сидела, глядя перед собой, и Дмитрий подумал, что легче было бы, запричитай женщина, заплачь или закричи. Первым это гнетущее молчание не выдержал Леонид: – Саша, прости меня. Я не знаю, как это случилось. Вадик все время сидел дома, пока тебя не было, я даже подумал, не заболел ли он. Я решил побаловать его халвой, но освободился почти к обеду. Ты же знаешь, как много мне надо работать, чтобы добиться повышения. Я поехал на машине, чтоб было быстрее, но когда приехал, его нигде не было. Дмитрий заметил блеск в глазах Александры – у нее выступили слезы. Леонид продолжал говорить, повторяя одно и то же в разных вариациях. Дмитрий решил, что лучше молчать, еще лучше – просто уйти. Чуть позже его вмешательство понадобиться, но не сейчас. Нарыв вскрыли, и пусть сначала выйдет гной, сдерживать его бессмысленно. Дмитрий вышел из дома. У дороги стоял в гражданской одежде капитан Данин, руководитель спецгруппы – крупный блондин близкий по возрасту к участковому. Рядом – сержанты Карпин и Лучко, обоим – лет по двадцать пять.  Карпин – худой и вытянутый. Лучко – невысокий, с широкими плечами. Они прервали разговор, глядя на участкового. В доме заплакала Александра. – Капитан, – обратился к нему Дмитрий. – Не угостите сигаретой? – Вы же говорили, что бросили курить. – Да, говорил.         Глава 6       1   Когда цвет неба потускнел, и добровольцы, ведомые Рысаковым и сержантом из спецгруппы областного УВД, возвращались к Зеленой улице ни с чем, с севера Холмеч огибал темно-синий джип «Ниссан», где сидели пятеро вооруженных мужчин. Медленно, словно уставшее за день животное, джип пересекал степь в направлении Восточного леса. Вскоре водитель взял к югу, сближаясь с поселком. Когда впереди возник лес, водитель сбросил и без того невысокую скорость, направив джип между деревьями. Несколько раз он чертыхнулся, сломав кустарник и тонкое дерево, но сидевшие сзади трое угрюмо молчали. Влад, находившийся справа от водителя, прихлебывал воду из фляги, и меньше всего думал о никудышной дороге, вернее об ее отсутствии. Влад думал совсем о другом. Шамиль ввел его в курс дела. Возникшая поначалу паника, когда от Макса не поступило закодированного телефонного звонка, вообще никаких сообщений, ослабла. Через своего человека в ФСБ Шамиль узнал, что Белов, скорее всего, пропал так же, как другие люди, исчезавшие в последние месяцы в Ростовской области. Враги Шамиля вряд ли имели к этому отношение – в противном случае это бы уже стало ясно. Конечно, это не исключало, что Белов не затеял собственную игру. Он молод и полон амбиций. И он никогда не нравился Владу. Исчезнувшие родители Белова вовсе не противоречили этим подозрениям. Все тот же человек из ФСБ, воспользовавшись своими возможностями, очень быстро получил по факсу негласный список тех, кто участвовал в поисках семьи Беловых в Восточном лесу. В нем значился и Степан Жарков. Значит, Степан никуда не исчез, не сбежал, даже вызвался добровольцем в поиски, организованные местным участковым. Сложность заключалась в том, что Холмеч переполнили легавые из УВД, и любое появление со стороны, замеченное жителями и милицией, было неприемлемо. Шамиль, понимая, что выпустил ситуацию из-под контроля, спешил, хотя и был осторожен. Шестилетний заложник был одной из важных козырных карт группировки, и ее нельзя было открывать раньше времени. О ней вообще знали всего несколько человек. Влад предполагал, что не меньше его о заложнике знает Гена – один из трех, расположившихся на заднем сидении. Конечно, Шамиль подстраховался. Гена наверняка считает, что Влада не посвятили в суть, сказали лишь о мальчике, о том, что он должен находиться в доме некоего Жаркова, но не сказали, чей это сын. Похожие мысли, по мнению Шамиля, должны быть и у Влада. Остальные – Сухой, Череп и Ушатый, сидевший за рулем, – были людьми со стороны. Изредка они подрабатывали на Шамиля, и, конечно, связь происходила через целую цепь людей – самого Шамиля они никогда не видели. Впрочем, это не меняло сути: они готовы выполнить любой приказ Влада, он был старший в группе, и они не беспокоились по поводу своего неведения. Никаких ошибок, сказал Шамиль Владу, не расслабляться, если даже ищейки из спецгруппы областного УВД покинут Холмеч. Люди еще долго будут взбудоражены и подозрительны, плюс есть участковый, который обязательно сунет свой нос во все темные углы в надежде вынюхать что-нибудь интересное. Влад знал, что участковый Холмеча отличался от своих коллег. В молодости он прослужил два года в Афганистане, участвовал в военных действиях, был награжден, в дальнейшем воевал год на первой чеченской. Затем, работая в УВД Волгограда, его путь где-то пересекся с группировкой Шамиля, хотя Влад подробностей не знал. Влад считал, что лучше перевезти заложника в другое место, но Шамиль не хотел рисковать. Увозить ребенка, которого уже ищут десятки агентов ФСБ, могло стать ошибкой. Приготовить другое место – значит, посвятить еще какое-то количество людей. И все же сначала нужно убедиться, что с заложником все в порядке, и Жарков не создает проблем. Джип дернулся, оказавшись в тупике, и Ушатый выключил двигатель. – Все, дальше не пойдет. Влад посмотрел на него. – Ты останешься в машине, жди звонка. Ушатый кивнул. Влад обернулся к заднему сидению. – Выходим. И побыстрее – скоро стемнеет, а лазить в этих зарослях по темноте не очень приятно. Четверо мужчин выбрались из джипа. У Влада был короткоствольный «Узи», который без проблем скрывала легкая летняя куртка, у остальных было по «Беретте». Они двинулись в южном направлении. Влад – первым, за ним шли Сухой и Череп, замыкал группу Гена. Лес, поначалу редкий, стал немного гуще – появилось больше кустарника. Влад определил, что стемнеет минут через двадцать, и они выйдут к дому Жарковых в самый удачный момент. Естественно, какое-то время они выждут, чтобы убедиться: в доме все в порядке, и засада их не ждет. Влад услышал голос Гены: – Ты чего? – Отолью, – сказал Череп. – Давай быстрее. Влад шел, всматриваясь между деревьями. Будь сейчас ясный день, он, возможно, рассмотрел бы вдалеке поселок. Сухой смотрел Владу в спину и под ноги. Гена, шедший теперь третьим, обернулся. Черепа не было видно. – Вот хрен, – пробормотал Гена. – Кого он тут стесняется? Еще десяток шагов. Гена снова оглянулся. Черепа по-прежнему не было. Гена по инерции прошел еще несколько шагов и остановился. Ни Влад, ни Сухой не заметили этой задержки и постепенно удалялись. – Эй, Череп? – позвал Гена, улыбнувшись. – Тебе что, по большому приспичило? Ему никто не ответил, и улыбка у Гены исчезла.     2   Сначала Гену услышал Сухой. Он оглянулся, и неподвижно стоящий напарник вынудил остановиться и его. – Эй, Череп, мать твою… – позвал Гена в третий раз. – Отзовись немедленно! Сухой окликнул Влада, и тот сразу же вернулся. – Что такое? Влад видел Гену смутно и то лишь благодаря бордовому пиджаку – он выделялся на фоне ветвей кустарника. Гена двинулся назад. Два-три неуверенных шага и снова: – Череп? Ты где? Влад снял с плеча короткоствольный автомат, без лишней суеты, но не колеблясь. Он обошел Сухого, медленно двинулся к Гене. Тот понял, что происходит что-то нехорошее, и потому замолчал, всматриваясь в заросли. Поравнявшись с Геной, Влад тихо спросил: – В чем дело? Гена поморщился. – Сказал, что хочет отлить. За их спинами послышался встревоженный голос Сухого: – Куда он делся? Влад сплюнул под ноги. – Я тоже хотел бы это узнать. Гена посмотрел на него, их глаза встретились: оба поняли мысли друг друга. – Что за херню он придумал? – прошептал Гена. – О чем ты, Гена? – спросил Сухой, поглядывая то на него, то на Влада. – Давайте назад, – сказал Влад. – Он не может быть далеко. – Постой, Влад, – придержал его Гена. – Я не въезжаю… Он ведь не мог подвернуть ногу и отрубиться? Я хочу сказать… – Да, – перебил его Влад. – Он не решил поиграть с нами в прятки, конечно, нет. Эта блядская крыса что-то задумала. – Ты думаешь, ему надо… – Да, наверное, хотел узнать, где находится заложник. – Вот сука! Сухой ничего не понимал, но лицо его стало напряженным, и он казался растерянным подростком. Влад рванулся вперед и грубо бросил: – Хватит стоять. Они пошли в обратном направлении, слегка расходясь, чтобы образовать цепь, и Сухой оказался посередине. Они двигались очень быстро, но следов Черепа не было. Теперь никто не решался его звать: если он сбежал, зовя его, они выдадут свое местонахождение. Шагов через тридцать Гена чертыхнулся, резко остановившись. – Надо Ушатого предупредить! Влад быстро набрал номер его мобильника, пошли гудки, но водитель почему-то не выходил на связь. – Ну же, ответь, Ушатый, – пробормотал Влад. – К тебе гости, к тебе идет крысенок Череп. Ответь, черт возьми. Никто не отвечал. – На кого же эта крыса работает? – пробормотал Гена. – К черту! – воскликнул Влад. – Сейчас это неважно. Надо просто достать его. Двинувшись вперед, он еще раз набрал мобильник водителя, но тщетно. Ушатый, оставшийся в джипе, почему-то молчал. – Мне это не нравится, – заявил Гена. – Молчит, сука, – процедил Влад и сунул мобильник во внутренний карман куртки. – К черту Черепа! Надо идти прямо к джипу, пока не поздно. Они ускорили шаг. Стволы деревьев уже расплывались. Прохлада близкой ночи проникала в сумеречный лес. Они прошли метров двадцать, и Гена потребовал: – Стойте! – он поднял левую руку вверх. Влад и Сухой замерли. В голосе Гены было что-то такое, что заставило их напрячься. Напарник что-то услышал, в этом не было сомнений. Череп? Влад не видел лица Гены, только поднятую руку. С минуту он стоял, всматриваясь в заросли. Ничего не происходило. Конечно, Гена мог услышать шорох мелкого животного или птицы, но Влад так не думал. Если Череп, услышав погоню, где-то залег и ожидает их, дела плохи. Лес слишком густой, к тому же сейчас темно – можно пройти в пяти шагах от Черепа, спрятавшегося за ствол дерева, и не заметить его. Их трое, но они будут двигаться, а Череп – нет. У них не было времени стоять и ждать: если Череп первым доберется до джипа, все кончено – о заложнике узнают посторонние. Двигаясь как можно тише, Влад сместился к Гене, оставив Сухого позади. – Череп? – тихо спросил Влад. Гена быстро повернулся к нему и приложил палец к губам. В потускневшем свете Влад уже не различал выражение его лица, но жеста оказалось достаточно. Влад чертыхнулся, прижавшись плечом к молодому вязу. Прошло еще полминуты. Когда Влад решил, что им, несмотря ни на что, надо идти дальше, сзади раздался полный ужаса крик Сухого.     3   Рита лежала в спальне и в какой-то момент подняла голову, как если бы что-то услышала. Ее заполнили сомнения, больше похожие на врожденное подозрение к собственному мужу. Прошел почти час, как она оставила Степана в покое. Он принялся за ужин, накинувшись на еду с каким-то особенным остервенением. В его движениях присутствовало нечто от зверя, запутавшегося в сетях. Еда была тем, на чем он, в некотором роде, сгонял злость и безысходность. И Рита оставила мужа: ей самой не мешало успокоиться. В доме было тихо, время шло, и Рита поняла, что до сих пор не слышала мужа, его шагов по дому. Мальчишку надо кормить, еще раз вынести горшок, но Рита почувствовала, что Степан не сделал этого. Перед тем, как спуститься к заложнику, он всегда предупреждал ее. Всегда! Когда Рита встала и подошла к двери, она что-то услышала. У нее вырвался вздох. В подвале плакал мальчишка! Не просто плакал – захлебывался. Дождались! Рита заторопились. По-видимому, мальчишка плакал давно, Степан не мог его не услышать, но, тем не менее, муж ничего не предпринял. Рита почувствовала слабость в ногах: худшие подозрения, поначалу показавшиеся малореальными, получили подтверждение. Рита заколебалась, выбирая направление: искать мужа или в подвал? Мальчишка ревел слишком громко. Его могли услышать на подступах к дому. Она бросилась к подвалу, начала спускаться по ступенькам, но остановилась, не дойдя до двери. Не опасно ли входить одной? В истерике заложник способен на что угодно, а она даже ружье не взяла. Рита глянула на засов подвальной двери и, вопреки первому порыву успокоить мальчишку, чтобы он поскорей заткнулся, вернулась назад. Она проверила кухню, ванную, гостиную и засомневалась, что Степан не покидал дом. Затем она распахнула детскую комнату и, несмотря на полумрак, сгущавшийся в доме из-за сумерек, увидела мужа. Он поднялся с кровати, сел и что-то пробормотал. Рита почувствовала запах спиртного. Запах, мгновенно сказавший ей, что теперь все вот-вот рухнет: в ближайшие дни ей надо контролировать собственного мужа, как малолетнего заложника в подвале. У нее даже не осталось сил закричать. Она привалилась к косяку. Степан что-то говорил ей, но она ничего не понимала. Затем сквозь плач мальчишки она расслышала еще какие-то звуки. Выстрелы где-то в лесу.     4   Влад пригнулся к земле и прыгнул вправо. Он ожидал услышать выстрелы из «Беретты» Черепа. На его месте Влад не упустил бы возможности расстрелять их с Геной сзади. Влад с трудом сдержал палец на пусковом механизме «Узи», понимая, что стрелять в никуда бессмысленно, когда крик Сухого прервался. Гена бросился на крик. Он пригибался так низко, как будто хотел вот-вот упасть на землю. Влад поспешил следом. Через несколько секунд Гена  остановился, и Влад настиг его. Между кустарником и тонким дубом они увидели Сухого, лежащего лицом вниз. Первая мысль, что он мертв, испарилась – Сухой дрожал. Гена приблизился к нему, описывая дулом пистолета полуокружность. Влад опустился рядом с Сухим на одно колено. – Эй? Сухой поднял голову, ошалело посмотрел на них.  – В чем дело? – спросил Влад. – Что с тобой? Подельник пялился на него и казался оглушенным. Влад заметил пистолет, валявшийся в метре от Сухого. – Ты ответишь, придурок? – не выдержал Влад, пытаясь рывком поднять лежащего. – Ты видел Черепа? – Не знаю, – бледное лицо Сухого резко выделялось в надвигавшейся темноте. – Нет, я… ничего не видел. – Какого черта ты орал? – Влад, наконец, поднял его на ноги. – Не знаю… Мне стало страшно. Он выглядел, как человек, испытавший сильнейший шок. Встряхнув его, Влад сунул ему в руку «Беретту». – Влад, – прервал их Гена. – Уходим. Нужно спешить: Череп захватит джип. – Но что это было? – Влад снова встряхнул Сухого. – После. Мы уже не найдем Черепа, слишком темно. Есть шанс сцапать его у машины. Сухого еще била дрожь, но к нему возвращалось осмысленное поведение, и Владу показалось, что парень сам удивлен случившемся. – Эй, земляк, – Влад похлопал Сухого по спине. – Надо идти. Ты меня понимаешь? – Да, не вопрос, – Сухой не заставил себя ждать, похоже, сам хотел убраться от этого места подальше. Спустя минуту все трое перешли на бег. В темноте это было сложно, но у них не осталось выбора. Первые полсотни метров Влад следил за Сухим, но тот постепенно превращался в тень. Владу приходилось уворачиваться от деревьев: что-то колючее едва не лишило его глаза. Дальнейшее несло в себе отпечаток ирреальности, как бывает, если что-то молниеносно происходит в темноте. Краем глаза Влад заметил Сухого, Гену он только слышал – тот отклонился правее. Влад огибал две ольхи, между которыми плотно разросся кустарник, секунда – и Сухой исчез из поля зрения. Призрачная тень растаяла, как и легкий шорох бегущего человека. Появился иной звук, менее уловимый, он скорее напоминал гул в ушах во время быстрого бега. Влад по инерции преодолел еще с десяток метров, прежде чем остановился, убедившись, что не видит Сухого. – Гена? – негромко позвал он напарника. Влад тщетно искал взглядом Сухого. Тот как будто испарился. Что-то тяжелое упало в кусты правее Влада. Треск ветвей услышал и Гена. Он остановился, затем стал приближаться. Влад повернулся на шум в зарослях. – Сухой? Гена включил фонарик, держа его в отведенной в сторону руке, и все-таки сейчас он представлял собой неплохую мишень. Гена направил луч света в кусты. И вместе с Владом увидел ноги Сухого. – Твою мать! – Гена шагнул поближе, пытаясь высветить лучом лицо подельника. Влад последовал его примеру. Он хотел сказать, что считанные секунды назад Сухой находился впереди в метрах шести-семи и не мог оказаться здесь так, словно ему потребовался для этого один шаг. Влад уже открыл рот, но… ничего не сказал. У Сухого не было головы. Луч света, как живая субстанция, нервно вздрагивал в поисках несуществующего. Ни на земле, ни на теле не было следов крови. В следующее мгновение черный ленивый поток выступил из обрубка, некогда бывшего шеей. Гена выключил фонарик и вытянул перед собой руку с зажатым в ней пистолетом. Влад растерялся: он почувствовал тошноту от резкого запаха крови. – Что он… Гена, я… – пробормотал он. Тихий мягкий звук бесплотно пронзил воздух в нескольких метрах сзади. Зашуршали ветви кустарника, будто кто-то осторожно раздвигал их. Гена схватил напарника за ворот куртки и потянул в сторону. Метров через пять Влад зацепился, и они оба упали. Влад нащупал на земле автомат, выпавший из рук, вгляделся в темноту и глухо спросил: – Что с Сухим? Гена ничего не ответил. Он дышал с присвистом, вновь потянув за собой подельника. Поблизости опять возник странный едва уловимый звук. Он не был зловещим, скорее он усыплял бдительность и казался нереальным. Владу подумалось, что, возможно, источник этого звука является причиной смерти Сухого. Гена попятился, дыханием напоминая астматика во время приступа. – Что за блядство? – пробормотал он. – Уходим отсюда, – прошептал Влад, вглядываясь во тьму. – К черту джип, к черту Черепа, к черту их всех. Нужно выйти из леса. Мягкий звук пропал, выпал из реальности, казалось, его никогда и не было, и они стали жертвами собственного разгоряченного воображения. Но ни Влад, ни Гена уже не обманывались на этот счет. Они видели своими глазами обезглавленный труп Сухого, погибшего совершенно необъяснимо, и чувствовали, что не застрахованы от этого даже с наступившей тишиной. Они двигались к опушке леса, ничего не происходило, идти плечом к плечу было неудобно, и расстояние между ними достигло нескольких метров. Влад передвигался боком, Гена пятился. По ослабевшей тьме они поняли, что лес вот-вот закончится. Внезапно Гена вскрикнул. Влад с опозданием уловил шорох листвы и заметил колеблющиеся ветви кустарника между собой и подельником. Он пригнулся. – Сука! – заорал Гена. Воздух сотрясли пистолетные выстрелы. Гена орал, не переставая, и стрелял во тьму леса. Пули с глухим шелестом, как тяжелые капли рассвирепевшего ливня, пронзали листву, с приглушенным звуком выбивали кору из деревьев. Гена пятился, быстро, почти бегом, и казалось невероятным, что он держался на ногах. «Беретта» смолкла. Гена молниеносно, словно тренировал меткость на пустых  бутылках, а не находился под воздействием паники, выбросил обойму и поставил другую. Снова заорал, сопровождая крики выстрелами. Влад уходил в сторону. Он не стрелял. Его будто оглушило, страх парализовал тело, оставив свободными лишь ноги. Влад уже не различал Гену, когда тот как-то странно вскрикнул, и стрельба прекратилась. Затем последовало нечто, похожее на фокус иллюзиониста. Расплывчатая тень, в которой Влад узнал Гену, приподнялась над землей, на мгновение зависла, затем понеслась в его сторону, распарывая листву и не касаясь земли. «Беретта» выплюнула очередную пулю: по-видимому, Гена нажал на спуск. Влад отшатнулся. Словно комета, тело Гены пронеслось мимо, напоровшись на ствол дерева. Гена распластался на земле в каких-нибудь десяти метрах от Влада, тут же вскочил и заорал истеричным нечеловеческим голосом. И Влад каким-то образом разглядел, что у Гены нет плеча – оно отсутствовало, как будто его срезали. Гена кричал и палил из пистолета. Теперь он не убегал, он вряд ли вообще осознавал, что происходит. Когда закончились патроны, он все также держал «Беретту», стоя на месте, и орал. Влад бросился прочь, стремясь покинуть лес. Гена, крики которого резко оборвались, уже не интересовал его. Влада интересовала лишь собственная жизнь. Сейчас он не думал о том, что произошло в лесу, почему Сухой оказался без головы и как Гена перемещался по воздуху, словно Дэвид Коперфильд. Он бежал, не оглядываясь. Единственное, что говорило хоть о каком-то контроле собственных действий, был короткоствольный автомат, который Влад по-прежнему сжимал в руке. Когда впереди забрезжили очертания дома, Влад подумал, что у него есть шанс остаться в живых.     5   Степан понял, что совершил ошибку. Проблема заключалась всего в нескольких часах – именно столько ему оставалось потерпеть. Рита уснула бы, и ему уже никто бы не помешал. Когда Степан искал бутылку, он хотел лишь перепрятать ее и потом зайти в спальню к жене. Все изменилось, стоило коснуться бутылки руками. Он прошел в комнату детей и минут пять стоял у окна, жадно косясь на долгожданную находку. Руки тряслись. Горло пересохло. Степан спросил себя, может ли он что-нибудь изменить, и вынужден был  признать, что нет. Поздно. Он выпьет эту бутылку. Что-то внутри совершило последнюю слабую попытку сопротивления. Попытку, по сути, обреченную на неудачу. Он не избавится от проблем, окруживших его подобно стае оголодавших волков, лишь усугубит их, Степан знал это. Если запой заберет его своими цепкими руками, проблем станет гораздо больше. Степан открыл бутылку. Теперь дрожали не только руки, дрожало все тело. Не делай этого! В конечном счете, тебе никуда не деться. Степан сделал глоток. Еще один. Дрожь ослабела. Мысли прояснились, как будто трезвым он не мог соображать настолько отчетливо, как при начальном воздействии алкоголя. Еще глоток. Опасность отступила. Не потому, что Степан игнорировал ее, совсем нет – он обошел ее. Изредка у него получалось не впадать в запой, пару раз он напивался до беспамятства, но на следующий день не испытывал потребности продолжить. Так случалось, если он пил на пороге ночи, а после валился спать. Завтра все будет, как обычно. Рита ничего не узнает, зато он, наконец, расслабится. Степан приложился к бутылке по-настоящему. Вместо тревоги пришла дикая усталость, и он решил, что лучше прилечь. Казалось, прошли считанные минуты, когда появилась Рита. Степан расслышал ее суетливые шаги по дому, хотел встать, но не было сил, и лишь когда дверь открылась, он подскочил, понимая, что попался. Жена принюхалась, и Степан услышал, что она втягивает в себя воздух, как волчица, почуявшая далекий пожар. И еще он услышал плач. Детский плач заложника. Степан почувствовал, что трезвеет. – Рита, ты не думай, – ему было тяжело говорить. – Я не пил, нет. Вообще ни глотка не сделал. Тут разбилась эта чертова бутылка, и я… Он подумал, что жена бросилась на него, но она подскочила к окну. – О-о-о, – простонала Рита. – Ты слышишь? Степан поднялся с кровати, его повело, и он едва не опрокинул стоявшую на полу бутылку. Он не выпил и половины, но его развезло. – Боже, – прошептала Рита. – Да там стреляют. Степан опешил. – Что? Жена выбежала из комнаты, затем из дома. Степан засуетился, вынес бутылку и спрятал ее в чулане. В подвале по-прежнему плакал мальчишка. Степан раздвоился: идти за женой или к заложнику? Мальчишку нужно успокоить как можно быстрее, но Степан почему-то испугался. Его качнуло, и он едва не упал. В таком состоянии он не удержит пацаненка, если тот попытается бежать. Лучше бы Степан не нашел эту долбаную бутылку! Его позвала Рита. Степан проковылял к входной двери. Перед домом было темно, и он рассмотрел жену, когда та попятилась к крыльцу. – Кто-то бежит сюда, – голос у Риты был испуганным. – Степан, кто-то бежит прямо к нам. Степан подумал о мальчишке в подвале и в этот момент заметил стремительно приближавшуюся тень, осознав, что не успеет заткнуть глотку заложнику. Рита вскрикнула, схватив мужа за локоть, потянув его в дом. Человек повалился на землю у калитки и распахнул ее. Рита, готовая захлопнуть дверь, помедлила. Упавший захрипел, он перебирал руками и ногами, подтягиваясь во двор. – Надо позвонить участковому, – прошептала Рита. Степан тут же протрезвел. – Нет! Принеси ружье из чулана! Он медленно, с опаской приблизился к незнакомцу, который по-прежнему заходился хрипами. Рита присоединилась к мужу, когда тот остановился в трех шагах от незнакомца. Это был мощный высокий мужчина, в руке он держал короткоствольный автомат. Степан попятился. Рита сунула ему ружье, и он жадно вцепился в него. – Кто вы? – спросил Степан. Мужчина с трудом перевернулся на спину. – В дом… – он хватал ртом воздух, как будто его только что душили. – Унесите меня… в дом. Быстрее…           Часть 2.  Игра с тенью         Глава 7       1   Андрей присел на крыльце своего дома. За поворотом дороги, от дома Беловых, отъезжал автомобиль. Минуту назад позвонил участковый, убедился, что Андрей дома, сказал, что заскочит к нему. Солнце, словно перезрелый помидор, зависло над горизонтом, и Андрей бросал на него ленивые взгляды. Дневная жара спадала, но вокруг по-прежнему чувствовалась всеобщее оцепенение, лишь цикады без устали наполняли воздух своим тягучим густым звуком. Минуло почти две недели с момента исчезновения семьи Беловых и сына Александры. Лишь сегодня Андрею удалось ощутить умиротворение, пронизавшее природу. Исчезнувших людей искали десять дней. Никто не верил, что они еще живы, но обнаружить хотя бы тела – значило сдвинуться с мертвой точки. Андрей вымотался, как и другие добровольцы, участвовавшие в поисках. Пару дней назад он вернулся к работе в магазине, а сегодня, в обед, Николаевна настояла на том, чтобы он отправился домой и, наконец-то, выспался. Андрей так и поступил, его не пришлось уговаривать. Дела в магазине попали в «черную» полосу, и Николаевна справлялась одна. Холмеч, пустеющий почти каждый август, в этом году напоминал чахоточного больного, дни которого сочтены. По словам участкового, сейчас количество местных жителей вряд ли превышало полторы сотни. Некоторую компенсацию магазину, хотя и слабую, предоставляли двадцать вооруженных мужчин из спецгруппы областного УВД, постоянно находившихся в разных частях поселка. Ясно было, что их количество скоро уменьшится, чтобы в дальнейшем сократиться до минимума. Трое представителей ФСБ, изначально входившие в спецгруппу, покинули Холмеч уже через три дня, когда в соседнем районе пропал очередной человек. С того дня, как Андрей обнаружил дом Беловых пустым, он побывал там лишь однажды – вместе с участковым. Парень забрал цветы своих соседей и перевез их к Николаевне. Из-за поворота выскользнула «новая девятка» участкового, перед калиткой остановилась. Дмитрий выбрался из салона, прошел во двор. Он выглядел уставшим. Андрей не вставал навстречу: они с участковым уже виделись сегодня утром в магазине. Дмитрий присел рядом с ним на верхнюю ступеньку крыльца, снял свою неизменную шляпу, вытер рукавом клетчатой рубахи влажно блестевший лоб. Некоторое время они молчали. Нижний край солнца «просел», и горизонт, казалось, втягивал в себя уставшее светило. Дмитрий что-то достал из кармана рубашки. – Возьми, – сказал он. – Пусть будет у тебя. Это была черно-белая фотография, старая, но хорошо сохранившаяся.    – Что это? – спросил Андрей. – Твоему отцу здесь двадцать, мне еще меньше. Я и забыл про нее. Случайно нашел. Вчера. Андрей почувствовал легкую скорбь, разглядывая отца. – Почему вы решили отдать ее мне? – спросил он. Дмитрий пожал плечами. – Не знаю. Импульс, наверное. Друг – это много, но отец важнее. Особенно, если его уже нет. – Спасибо, Дмитрий Владимирович. Участковый похлопал его по спине. – Не за что, Андрей. Они снова замолчали. Солнце погрузилось за линию горизонта больше, чем на половину. Участковый неожиданно спросил: – Андрей, почему ты не уедешь отсюда? Парень молчал, не зная, что сказать, и Дмитрий добавил: – Мне почему-то кажется, что тебя здесь держит вовсе не сам магазин и возможность иметь постоянный доход, а память о родителях. Андрей кивнул. – Да, наверное. Дмитрий смотрел куда-то в сторону. – Я тебя, конечно, понимаю, но… Дело в том, что ты не должен чувствовать себя виноватым перед ними, а делать так, как тебе удобней. Пауза. – Ты ведь учился в таком солидном заведении, – заметил Дмитрий. – Неужели ты не хотел бы все это вернуть? Андрей вздохнул. – Знаете, когда я учился в Москве, мне частенько хотелось вернуться сюда и больше никогда не уезжать. Я понимаю: это звучит, как бред. Услышь меня кто-нибудь из моих одноклассников, он бы повертел у виска пальцем, но… В общем, я сам себе удивляюсь, но, не поверите: сейчас я не хочу уезжать. Не знаю, как это объяснить, не хочу и все. – Понятно, – сказал Дмитрий. – А как на это смотрит твоя девушка? – По-настоящему мы пока не обсуждали эту тему. Юля учится, и все решится, когда она закончит учебу. По-моему, она не имеет ничего против нашего Холмеча, но… конечно, она не смогла бы здесь работать. Для этого ей надо жить в другом месте. В большом городе. Дмитрий крутил в руках шляпу и смотрел на нее. – Ладно, будущее пока оставим. Ну, а этим августом? Ты никуда не собирался? На море, например? Ведь если дела пойдут так дальше, магазин можно прикрыть до самой осени. Андрея озадачила настойчивость участкового, с которой он выяснял его планы. – Вообще-то, мы с Юлей собирались побыть в Холмече. У нее будут две свободные недели, а нам лишь бы вместе побыть, неважно где, и о том, чтобы съездить на море… Понимаете, я хочу скопить немного деньжат, они могут понадобиться… в ближайшем будущем. И лишние расходы… Андрей замолчал, заметив, как нахмурился участковый. – Что такое, Дмитрий Владимирович? Участковый перестал вертеть шляпу, глянул на небо, будто хотел убедиться, что пурпурное пятно еще не растаяло. – Ты относишься к тем людям, чья судьба мне не безразлична. О ком мне еще беспокоиться? О своей семье? Но жена с дочерью уехали из Холмеча еще неделю назад, и я постараюсь, чтобы их здесь не было как можно дольше. Андрей попытался заглянуть Дмитрию в глаза. – Неужели это так важно? – Знаешь Хохловых? – Дмитрий снова вертел шляпу в руках. – У них вечные войны с сыном. Косте уже шестнадцать. Вчера он сильно повздорил с родителями, вскочил на мотоцикл и уехал неизвестно куда. Андрей напрягся. – И что? – Обычно Костя возвращался домой к утру, когда страсти поостынут. В этом случае родители ему уже ничего не говорили. Вернулся – и на том спасибо. Бывало, Костя отправлялся к своей тетке в Волгодонск. Очень современная моложавая особа, она всегда на его стороне. Подержит его день-два, расскажет что-нибудь умное и отправляет назад к родителям. Дмитрий сделал паузу, медленно водрузил шляпу на голову. – Этого Кости нигде нет. Его мать, не дождавшись сегодня сына, позвонила сестре. Та предупреждала их, если племянник приезжал, но в этот раз парень у нее не появлялся. Андрею стало зябко. Он поискал взглядом солнце, но оно уже втянулось за горизонт. – Конечно, кроме тетки, – добавил Дмитрий. – Костя мог отправиться куда угодно. Его мать думает точно так же, но все-таки она позвонила мне несколько часов назад. Сына ведь по-прежнему нет. – Странно, – пробормотал Андрей. – Николаевна мне ничего не сказала. Наверное, она еще не знает об этом? – Я попросил Хохловых молчать. В поселке об этом еще никто не знает. Но парни из спецгруппы на всякий случай уже наготове. – Дмитрий Владимирович, ведь не скажите вы, что этот парень пропал без вести, как и Беловы? Этого не может быть. Дмитрий помолчал, прежде чем ответить: – Думаю, с парнем скоро все прояснится. Сейчас каникулы, вот он и рванул из Холмеча, просто нашлась причина. Я надеюсь, – добавил он глухим голосом. Дневной свет мерк с колоссальной скоростью. Андрей огляделся. В животе появилось неприятное подсасывание, как иногда бывало, если предстоящее событие лишало покоя. Он вспомнил, как после исчезновения Беловых три ночи подряд ночевал в своем магазинчике; на этом настоял участковый, считая дом Андрея слишком удаленным и потому опасным. Лишь позже, когда исчезли люди в соседних районах, прежний уклад возвратился.      И все-таки Андрей постоянно был осторожен: после темноты старался не покидать дом и сразу же согласился, когда Дмитрий вручил ему «Макаров» с полной обоймой. Участковый заверил, что в пределах Холмеча Андрей может не опасаться, что возникнут проблемы: он сам подтвердит, что дал ему оружие, и никакого разбирательства не будет. Удивительное дело, подумал Андрей, местные жители приходят в норму и даже выпускают детей на улицу. Странная у человека психология. Случись в Холмече кровавое, жуткое преступление, и жители долгие месяцы находились бы в постоянном напряжении, даже днем закрывая двери своих домов. Но исчезнувший человек – это неопределенность. Нет трупа – нет преступления, и отсутствие чего-то кошмарного действует. Дмитрий вытянул ноги, и его суставы громко хрустнули, на мгновение приглушив звуки цикад. Стало совсем темно. – Я надеюсь, – сказал участковый. – Сын Хохловых отыщется, и то, что произошло у нас две недели назад, больше не повторится. Но… Андрей будь осторожен. Ни в чем нельзя быть уверенным, не так ли? Андрей тихо спросил: – Вы допускаете мысль, что у нас снова будут исчезать люди? – Когда не знаешь, с чем имеешь дело, нужно допускать любую мысль. Я убежден лишь в одном – исчезнувшие люди мертвы. Значит, их убили. Напрашивается вопрос: кто это сделал? – участковый помолчал и продолжил. – Я пришел к выводу, что это не мог совершить какой-то конкретный человек. Слишком сложно. Не знаю, как в других местах, но не у нас, в Холмече, это точно. – Тогда кто же? – Не имею ни малейшего понятия, – признался Дмитрий. Андрей замотал головой, как будто отгоняя нелепые мысли, навеянные словами участкового. – Нет, – тихо сказал он. – Последние сведения о пропавших без вести были из Морозовска, это ведь далековато. А Хохлов… – Дело не в Хохлове, – перебил его Дмитрий. – Ни в нем. У меня нехорошее предчувствие. В последнее время. Андрей покачал головой, как бы говоря, что это не столь веская причина, и Дмитрий заметил это. – Нет, ты не понял, – тихо сказал он. – У меня что-то похожее было лишь однажды. В Афганистане. Очень сильное ощущение, словно что-то ищет выхода. Словно я знаю что-то важное, но не могу вспомнить. Дмитрий подался корпусом вперед, глядя в землю, как будто ему стало дурно от воспоминаний. – В тот момент небольшая колонна, куда я входил, выбирала направление. Мы двигались в небольшой городок, чтобы соединиться с тамошним гарнизоном. На следующее утро мы попали в засаду к душманам. Погибли почти все, в том числе и мой лучший друг, который, по правде говоря, был мне, как брат. Андрей молча смотрел на участкового; в полумраке поблескивали белки его глаз. Цикады невозмутимо продолжали свою тягучую, как сироп, песню.     2   Леонид почувствовал на себе взгляд и обернулся. В дверном проеме кухни стояла Александра. От неожиданности Леонид вздрогнул. Только что она лежала на кровати в спальне; впрочем, она лежала там уже двенадцатый день, и Леонид даже сомневался, вставала ли она по нужде. На работе Александру отправили в оплачиваемый отпуск; сама она ничего для этого не делала – все устроили участковый и руководитель спецгруппы, обосновавшейся в Холмече. Продолжительность отпуска не оговорили. Сейчас Леонид готовил ей кофе – единственное, что она употребляла в последнее время. – Саша? – голос его дрогнул. – Я принесу тебе кофе сам. Да, она его напугала. Леонид смотрел на женщину, не в силах отвести взгляд. Она изменилась так разительно, что временами его терзал мистический страх: она ли это? Глаза были крупными, набухшими от бесконечных слез; они почти не мигали. Александра стала слишком худой, можно сказать, костлявой. Леонид никогда бы не подумал, что она изменится за считанные дни. Теперь, как женщина, Александра ему не нравилась. Руководство фирмы, где работал Леонид, вошло в его положение, хотя по закону Александра была для него чужой. Три дня вместе с добровольцами он участвовал в поисках Владика, затем переключился на Александру – на этом с подачи доктора Мороза настоял участковый. Поначалу Леонид убеждал ее повременить с самыми худшими предположениями; говорил, что пропавший без вести – не значит, мертвый; просил ее не терять надежды. И, тем не менее, ему все труднее было произносить эти слова. Похоже, Александра чувствовала, что сына нет в живых. Леонид, почти уверовавший, что достаточно удалился от края пропасти, вновь слышал тихие звуки мелких камней, рассекающих пустоту; бездна, притаившаяся в темноте, снова была рядом. Что-то было не так; Леонид не мог понять, что именно. Он говорил себе, что излишне напуган, что по-прежнему много берет в голову, что опасность миновала; милиции не помогли даже две овчарки, пытавшиеся взять след. Леонид оставался в тени, но в дальнейшем он мог совершить одну единственную ошибку, которая перечеркнет все. Он призывал себя к благоразумию, к осторожности. Потребность в этом оставалось сильной. Он чувствовал: произошло какое-то едва уловимое изменение. Началось все, как ему казалось, три дня назад. Ночью. Ему снился кошмар; Леонид  не запомнил что именно. Он не думал, что это – одно из проявлений бушующей совести; по правде говоря, ничего подобного он не испытывал, никаких угрызений, он чувствовал лишь страх за самого себя. Ему и раньше снились кошмары, нечасто, в этом не было ничего удивительного. По-видимому, он закричал во сне, может, громко застонал, во всяком случае, ночник был включен, и Александра, приподнявшись на локте, смотрела на него. Очень внимательно. В глазах появилась прежняя осмысленность, свойственная этой умной женщине. Леонид пробормотал ее имя, с трудом возвращаясь в реальность. Она молчала, глядя на него с тем же странным и пугающим вниманием, затем неожиданно потушила настольную лампу и повернулась к нему спиной. Теперь, стоя у плиты по прошествии трех дней, Леонид внезапно сознал одну неприятную деталь. Если Александра успела включить ночник и приподняться на локте, значит, он вскрикнул не один раз. Быть может, он что-то бормотал во сне, но она не разбудила его, чтобы прервать его кошмар. Она просто смотрела. Точно, как сейчас. Взгляд по-прежнему затуманен неутихающей болью, но в нем присутствовала некая холодность. Леониду не понравился этот взгляд – он колол и проникал под кожу. – Почти готово, – пробормотал Леонид, наконец, отведя глаза. – Саша, может, скушаешь булочку с маслом? Он не ждал ответа: она ничего ни ела и по большей части молчала. Доктор Мороз появлялся каждый день в течение недели после исчезновения Владика и хотя, по его словам, женщина неплохо держалась, он хмурился. Леонид предложил ей пончик, чтобы избавиться от этой странной неловкости, возникавшей при ее взгляде. Он не ждал ответа, но он его получил. – Почему тебя боится Алиса? – тихо спросила Александра. Леонид вздрогнул. Голову тянуло, как под гипнозом, но он удержался, чтобы не посмотреть на Александру снова. – Алиса? – переспросил Леонид, осознав, что против воли ступает на опасную тропинку. – Нет, милая, ты ошибаешься. И у него неожиданно вырвалось: – Алиса всегда меня боялась. Это была ложь. Он понял это, но было поздно. Чертова кошка всегда была настырной и никого не боялась. Она не была совсем ручной, но никогда прежде в доме ни от кого не убегала. После исчезновения Владика кошка изменилась. Теперь Алиса не желала находиться с Леонидом в одной комнате – увидев его, шипела и пятилась, как от привидения, и, в конце концов, Александра это заметила. – Ты же гладил ее, когда приехал к нам в первый раз, – сказала женщина. – Не помню, – промямлил Леонид. – Наверное. Господи, далась тебе эта кошка?! Как можно о чем-то судить по глупому животному?! Леонид усиленно размешивал сахар в кофе. Сегодня утром кошка дремала на кухне, когда Леонид зашел туда. Он ступал тихо, и она поздно его услышала. Алиса выгнулась дугой, зашипела, и тут Леонид совершил ошибку. Вместо того чтобы отступить в сторону и дать кошке пройти, он начал ее успокаивать. В ответ она протяжно завыла – один раз, другой, третий, пока он не догадался покинуть кухню. Конечно, Александра слышала эти вопли. Теперь она задавала опасные вопросы. Неужели она что-то чувствует? Не может быть! Впрочем, главное – спокойствие. Ничего страшного не произошло. Алиса – последняя частица прежнего мира, Александра держится за нее, как за спасательный круг. Леонид торопливо размышлял, сознавая, что необходима осторожность в словах. Не поворачивая головы, он сказал: – Я как-то шлепнул ее, – Леонид сделал вид, что проверяет, не слишком ли горячий кофе. – Не сильно – так, для профилактики, но она почему-то громко замяукала и, наверное, с тех пор обижена на меня. Как раз, когда ты… В этот момент он обернулся и… не увидел Александры. – … когда ты уехала, – добавил он по инерции. Он не заметил, как она ушла. Александра слышала его первые слова, но не пожелала остаться и дослушать. Леонид почувствовал дрожь; лучше бы она по-прежнему стояла здесь и все так же нехорошо смотрела на него. Выходит, она оставила последнее слово за собой, не дав ему оправдаться. Леонид закрыл глаза. Сердце болезненно ворочалось в груди. Он вспомнил, какие планы строил, когда собирался переехать к Александре. Жизнь казалась окончательно налаженной. Он любил, любили его; быть может, впервые он испытывал это невероятное чувство. Александра была необычной женщиной. В глубине души Леонид признавал, что он менее достоин ее, чем она его, и от этого ощущения становились еще острее. И вот все рухнуло; Леонид не испытывал иллюзий по поводу их дальнейшей совместной жизни. Их будущее умерло, когда по неосторожности он задушил Владика. Александра превратилась в тень прежней эффектной женщины, и за последние дни Леонид ни разу не испытал к ней желания. Если бы не собственное напряжение, Леонид удивился бы, что когда-то она так действовала на него. Изменить ничего нельзя. Леонид уже завел бы разговор на тему «почему бы нам ни расстаться?», но сейчас это опасно. Позже. Он лишь удивлялся, как крепкое, казалось бы, чувство не выдержало конкуренции со стороны чего-то другого, изначально менее сильного. Страх за собственную жизнь и дальнейшее благополучие стали важнее любви; попав в тень инстинкта самосохранения, любовь потеряла прежнюю яркость, и словно за своей ненадобностью куда-то ушла. Это стало самым сильным разочарованием для Леонида. Он не отнес кофе Александре, ждал, когда она сама попросит. Она не попросила. Целый день, сидя за компьютером, он не мог сосредоточиться, работа практически стояла на месте. Вечером, когда смеркалось, его ждал сюрприз. Не покидая спальню, Александра спросила, не принесет ли он ей кофе и пончиков. Леонид засуетился. Уже лучше. Почувствовав некоторое успокоение, он взял в правую руку чашку с кофе, в левую – тарелку с пончиками, направился к спальне. Дверь была приоткрыта. Леонид протиснулся, заметил, что Александра сидит, откинувшись на подушки у изголовья кровати; еще один хороший симптом. Обычно она лежала на спине и смотрела в потолок. Леонид подошел, не говоря ни слова, опасаясь нарушить зародившееся равновесие. Что-то метнулось в его сторону, и Леонид услышал злобное шипение, перешедшее в пронзительный вопль. Не решаясь смотреть на Александру, он не заметил, что она держала на руках Алису. Пока кошка не бросилась мимо него из комнаты. Это дошло до него с опозданием, и к этому моменту кофе, обжигая пальцы, расплескался, а блюдо с пончиками полетело на пол.   Где-то за спиной заунывно мяукала Алиса, словно никак не могла успокоиться. Леонид глянул на пол и приготовился заорать, но его остановили глаза Александры. Женщина внимательно изучала его лицо, как будто видела впервые. Прошло не меньше минуты, прежде чем Леонид отвернулся.     3   В доме Жарковых уже десять дней находились трое людей Шамиля, и среди них – Влад. Менять место для заложника было слишком рискованно; после известных событий все дороги вокруг Холмеча на какое-то время слишком плотно перекрыли. В то же время пока ничего не прояснилось относительно сроков, на которые Шамиль еще нуждался в заложнике. Об этом знал лишь сам Шамиль. Хотя джип нашли на прежнем месте, никого из четырех боевиков, их останки или какие-то следы, обнаружить не удалось. Через связного Влад убедил Шамиля прекратить поиски. Он по-прежнему не представлял, кто виновен в смерти Гены и Сухого, сомнений не вызывало лишь одно: люди, ищущие маленького заложника по имени Гордей, не имели к этому отношения. В противном случае им стало бы известно, где прячут мальчишку. Похоже, лишь по этой причине Шамиль, прислушавшись к Владу, сохранил шаткое равновесие, оставив все, как есть. Он отправил в Холмеч вместе с Владом одного из своих наиболее приближенных людей – Рустама. Этот здоровяк с лысым черепом был главным в их группе. Третьим стал Марат – низенький жилистый брюнет с неизменной жесткой щетиной на лице, не внушающий незнающему человеку ни страха, ни настороженности. Вот Рустам, тот излучал опасность. Марат же выглядел, как стандартная серая личность, незаметная в толпе, и вызывал самое большее – легкое снисхождение. Длинные немытые волосы превращали его в подростка-бездельника с постаревшим лицом то ли от частых возлияний, то ли от «травки». Влад знал, что подобное впечатление исчезнет, если заглянуть Марату в глаза; впрочем, это не было легкой задачей. Оболочка посредственного человека вместе с манерой держать глаза полуприкрытыми была практически непробиваемой. Тем не менее, Марат был основным киллером группировки Шамиля, опытным и невероятно удачливым. В отличие от других киллеров, когда-либо имевших дело с группировкой, Марат напрямую связывался с Шамилем, и его задействовали лишь в особых случаях. На следующий день после их появления Рустам вызвал чету Жарковых в комнату, которую заняли боевики, и вкрадчивым голосом убедил их, что нельзя допустить появления детей в доме еще какое-то время. В тот же вечер Степан, изнемогая от желания напиться до беспамятства, выехал к теще, чтобы поговорить с ней лично. Его дети так и не появились в доме, и даже Рита не поинтересовалась, в чем была суть разговора с ее матерью. У Риты были другие проблема, и одна из них – состояние мужа. Вечером, как и два дня назад, когда к их дому прибежал задыхающийся Влад, Степан был пьян. Конечно, из-за непрошеных гостей Рита удержалась от скандала. На следующий день ситуация повторилась. Терпение женщины иссякло после звонка Федора, спросившего, будет ли Степан участвовать в поисках сына Александры. Рита сослалась, что муж приболел, и обратилась к Рустаму, чтобы ей помогли. Она ездила за продуктами, готовила на четверых мужчин и мальчика, приносила ему еду и убирала за ним, ведь Степан, будучи пьяным, не мог заниматься заложником. К тому же мальчишка теперь иногда ревел, и Рита не могла разорваться. Рустам решил проблему просто. Он потребовал от Степана круглосуточно находиться в доме. Владу и Марату он приказал не выпускать Степана ни под каким предлогом. Степан мог принести проблемы и требовал контроля. Теперь дом покидала только Рита. Людям Шамиля оставалось лишь ждать. Днем подельники были относительно расслаблены; один из них постоянно находился у окна возле входной двери, еще один мог даже вздремнуть. Ночь разбивали на три дежурства – такой режим не выматывал. В этот вечер в гостиной, как обычно перед закатом, находился Влад; его ночное дежурство приходилось на заключительную часть ночи, и в порядке очередности он поменялся бы с Маратом примерно через час. Окно в гостиной чуть приоткрыли, и Влад, сидя на стуле, вслушивался в сумерки. Он ждал возвращения Риты. Эта стервозная сука задерживалась. Ничего серьезного, но… пора бы ей появиться. Особенно, если учесть причину, из-за которой ее отправили проехаться по Холмечу. Часа два назад Рустам уловил звуки сразу нескольких автомобилей. Движение происходило возле ближайшего к Жарковым дома. Подельники знали, что уже неделю там круглосуточно находятся минимум трое легавых. Хозяева куда-то уехали на неопределенное время, предварительно согласившись, чтобы один из временных постов в Холмече расположили в их доме. Это было опасное соседство, но, к счастью, легавые не беспокоили Жарковых. Лишь изредка к дому приближался один автомобиль, на котором совершали ставшими обычными объезды окраин поселка. Сегодняшняя суета вокруг соседского дома не понравилась Рустаму, и он потребовал от Риты узнать, что происходит. После ее отъезда Рустам устроился у задней двери. Марат дремал в спальне. Степан, который день подавленный и притихший, не выходил из своей комнаты. Отвлекшись на кашель бедняги-хозяина, так отчаянно нуждавшегося в выпивке, Влад снова посмотрел на часы и понял, что нервничает. И еще ему не сиделось, он предпочитал стоять, еще лучше – ходить туда-сюда. Ничего подобного Влад за собой не замечал раньше. До того, что случилось в Восточном лесу. Все эти дни Влад бесконечно и безуспешно анализировал собственные действия, когда рядом с ним один за другим погибли три вооруженных подельника. В одном у него не было никаких сомнений – он уцелел лишь благодаря счастливой случайности, которая позволила ему покинуть лес и достичь дома Жарковых, прежде чем после Гены настала бы его очередь. Шамиль, что бы про него ни говорили те, кто жаждал его крови, был разумным человеком. Когда им устроили встречу посреди автострады в стареньком грузовике с надписью «ПРОДУКТЫ», Шамиль выглядел абсолютно спокойным. Позже Влад решил, что ему спасло жизнь именно редкое здравомыслие этого человека. Более того, даже не поставило крест на его положении в группировке. Конечно, Шамиль знал, что происходит в последние месяцы в Ростовской области. Как знал и то, что, кроме Макса, в Холмече пропали еще несколько человек. Неизвестно, связывал ли Шамиль эти исчезновения с гибелью своих людей в Восточном лесу, но Владу он поверил. Какова бы ни была причина, о том, где находится малолетний заложник, по-прежнему знали лишь посвященные, и этого оказалось достаточно. Причина же, безусловно, была. Влад чувствовал, как возрастало его напряжение, особенно ночью, в часы дежурства. И желание убраться из этого проклятого места усиливалось не только потому, что это означало бы конец дела с заложником; присутствовало что-то еще, хотя это что-то превратилось в расплывчатую тень и никак не желало получить рационального объяснения. Неожиданно Влад подался вперед, упершись рукой в подоконник, подхватил с пола короткоствольный автомат. Слышал ли он сейчас какой-то неуловимый звук, раздавшийся поблизости от дома? Вслушиваясь, он почувствовал, как его наполняет неестественная уверенность в том, что люди называют deja vu. Влад тут же прикрыл окно и попятился от него к кухне. Рустам, сидя на табуретке у окна, разбирал-собирал автомат – этим он почти всегда убивал длительное бездействие. При этом он никогда не смотрел на свои руки, он следил из окна за подступами к дому. Он посмотрел на вошедшего Влада, не сказал ни слова, но вопрос был у него в глазах. – Возле дома кто-то есть, – прошептал Влад. Жестом Рустам указал Владу, чтобы он возвратился назад, а сам проскользнул в комнату, где дремал Марат. Через считанные секунды оба присоединились к подельнику, замершему между входной дверью и ближайшим окном. – Менты? – тихо спросил Рустам. Влад покачал головой. – Не знаю, – после некоторого колебания ответил он. Влад попытался анализировать все хладнокровно, как если бы времени было достаточно. Получалось неважно. Он что-то услышал, но никто к дому не подъезжал, и это означало лишь одно: к дому подкрались. Это могли быть и легавые, но Владу так не казалось. Тогда кто? – Где этот Степан-болван? – пробормотал Рустам. Прежде чем Влад сказал, что Степан не мог в этой тишине покинуть дом незаметно, Марат скользнул к спальне четы Жарковых. Заглянув туда, он обернулся. – Он здесь. Рустам кивнул, и Марат прошел в кухню, чтобы контролировать подступы к дому с тыла. Рустам быстро обошел весь дом, выглядывая в каждое окно, вернулся к Владу. – Ты уверен? – спросил Рустам. Влад молчал, глядя в серый прямоугольник окна; теперь он уже ни в чем не был уверен. Подельник, главный в их группе, тоже сосредоточился на сгущавшемся мраке за окном. – Рустам, – прошептал Влад. – Ты слышишь? Рустам кивнул. – Кто-то едет, – сказал он. – Сюда. Звук приближавшегося автомобиля стал отчетливей. Из кухни вышел Марат – наверное, тоже услышал, что кто-то едет. – Наконец-то, эта стерва возвращается, – прошептал Рустам. Марат подошел к окну вплотную, обернулся и сказал: – По-моему, это не ее машина. Вскоре они убедились в его правоте. Из-за поворота появилась темная легковушка, которую им уже доводилось видеть. – Легавые, – вырвалось у Влада. Каждый из них прильнул к окнам, готовый к любому повороту событий. Автомобиль катил со скоростью километров десять в час, не больше. Не спеша он взял правее, приминая высокую густую траву по краю дороги, и неуклюже развернулся. Из-за мрака и расстояния рассмотреть сидящих в салоне не удалось. Развернувшись, легковушка, будто ожила, пошла в обратную сторону, плавно набирая скорость. Это не очень-то походило на каждодневный объезд окраин Холмеча. – У них что-то изменилось, – пробормотал Рустам. – Печенкой чую. Минут пятнадцать они находились на прежних местах, вслушиваясь в подступавшую ночь. Влад в который раз вызывал в памяти тот момент, когда что-то вынудило его позвать Рустама. Ничего не получалось. Мысли возвращались к событиям в Восточном лесу; будто ожившие старые привидения, перед глазами вставали образы-тени, и в какой-то момент Влад понял, что у него дрожат руки. Затем снова послышался звук приближавшегося автомобиля. На этот раз он ехал быстро. Из своей спальни вышел Степан. Он замер, разглядывая силуэты притаившихся мужчин. Рустам тихо сказал: – Тебя никто не звал, Степан. Побудь пока в своей каморке. Степан колебался всего секунду, потом молча вернулся в комнату. Автомобиль приближался. Белая «пятерка» Жарковых вынырнула из темноты, словно акула, спешащая к добыче, и остановилась перед домом. В салоне была Рита, если только никто не пригнулся в надежде остаться незамеченным как можно дольше. Женщина выбралась, замерла, оглядываясь, посмотрела на темные окна. Ее не мешало бы поторопить, но никто из трех мужчин, следивших за ней, не подумал даже открыть дверь. Уверенности, что за этим домом не следят легавые, спрятавшись где-нибудь в траве через дорогу, не было. Наконец, Рита вошла во двор, просеменила к двери, переступила порог. Она знала, что ее встретят у самой двери, но все равно вздрогнула, едва сдержав крик. – Рита, – мягко сказал Рустам. – Пожалуйста, закрой дверь. Она повиновалась. – Теперь скажи, – продолжил Рустам. – Почему тебя так долго не было? Мы ведь волновались, ты должна была знать об этом. Только думай, прежде чем скажешь хотя бы слово. – Вся милиция… она… – пробормотала Рита. – Я хотела поточней все узнать. Вся милиция уехала из Холмеча. Она не различала их лиц, но почувствовала удивление и добавила: – Их здесь больше нет.     4   Участковый Березин заглушил двигатель своего автомобиля и, несколько минут оставаясь в салоне, разглядывал старый дом, принадлежавший Захару. Хозяин дома так и не вышел навстречу, хотя не услышать подъехавший автомобиль здесь, на окраине Тарасовке, было невозможно. Если только не напиться, как следует. Березин вздохнул и решил, что зря сюда приехал. Старина Захар угодил в трясину, и, возможно, его засосало настолько, что подавать руку уже бессмысленно. Все-таки Березин выбрался из машины и неуверенно, как если бы каждое мгновение думал вернуться назад, направился к входной двери. Что сделано, то сделано, пробормотал он про себя, тщетно пытаясь разглядеть в окнах силуэт Захара. Дверь оказалась не заперта. Уже несколько месяцев Захар не закрывал дом, если даже на короткий срок, придя в себя, отправлялся в Тарасовку купить продуктов. Или водки. Березин вошел внутрь, будто погрузившись в царство теней, пожирающих дом изнутри. Благодаря распахнутым окнам воздух не был тяжелым, но Березин уловил кисловатый смрад места, где постоянно хлещут спиртное. Два месяца назад, в начале лета, когда приближалась сильная гроза, Березин, обнаружив Захара в невменяемом состоянии, закрыл все окна и после не появлялся несколько дней. Оказавшись в доме снова, он почувствовал головную боль уже через десять минут, настолько тяжелой была атмосфера. Казалось, Березин прилагал усилия, перемещаясь из комнаты в комнату, словно находился в толще воды. Сейчас тут было вовсе не так жутко, но участковый все равно поморщился. – Захар? – позвал Березин, двинувшись к спальне старика. Эту комнату когда-то занимала дочь Захара во время пребывания в доме. Занимала перед тем, как пропала без вести. По-видимому, навсегда. Березин не осознавал, что идет туда, где видел Захара в последний раз, хотя с того момента прошел не один день. Так уже получалось, что паузы в  этом доме ничего не меняли, словно кто-то нажимал клавишу «STOP», пока участковый отсутствовал. – Захар? Отзовись! Это я, Березин. Старика в комнате не было; кровать смята, но это все. Березин осмотрелся и вышел. Проверил две другие спальни, затем кухню, уверенный, что обнаружит старика там. Кухня пустовала; на столе – пустая бутылка, стакан с мутным стеклом, тарелка с хлебными крошками. – Он что, очухался и рванул в магазин? – пробормотал Березин. Его вдруг охватила странная смесь неловкости, жалости и отвращения. Он прошелся по дому, хозяин которого отсутствовал или того хуже, застрял у какого-нибудь местного пропойцы на неопределенное время. Березин искал человека, понимая, что затеял игру в бессмысленность. Зачем ты здесь? Березин пожал плечами, как будто этот вопрос задал кто-то посторонний. Он искренне хотел получить ответ, но кроме него самого помочь было некому. Наконец, он вышел на крыльцо, остановился. На свежем воздухе неловкость поблекла, отвращение ушло. Осталась только жалость. Минуту Березин колебался, убеждая себя, что ждать Захара глупо. Кроме того, что неизвестно, когда старик вернется, о чем они будут говорить? Захар вряд ли захочет его слушать, тем более, зная, что в сумке у него бутыль самогона. Если не произошло действительно нечто, и Захар вдруг не «завязал» окончательно. Но этого, конечно, не случится. Березин сошел с крыльца, понимая, что вот-вот сядет в машину и уедет. Возможно, следующего приезда не будет вовсе. В конце концов, он не обязан заботиться о человеке, который не желает помочь себе лично. Как бы Березин не уважал его в прошлом. Участковый обернулся, и у него появилась мысль: не глянуть ли за домом, например, у сарая? В один из прошлых приездов, в конце весны, Березин обнаружил Захара там, где погиб его внук. Старик сидел, упершись спиной в стену сарая, расставив ноги, на которых не было обуви, только грязные носки, и прихлебывал самогон, налитый в литровую пластиковую бутылку из-под фанты. Березин прошел на задний двор, глядя в сторону сарая, и в этот момент с задней веранды послышался голос: – А-а, дружище участковый, это ты? Привет. Березин от неожиданности вздрогнул, рука непроизвольно потянулась к кобуре на поясе. – Я-то думаю, кто это бродит в доме? – язык у Захара заплетался. После этих слов Березин обнаружил старика лежащим на полу веранды, в самом дальнем углу – куда не попадали солнечные лучи. Захар примостился на матрасе, причем подушка выглядела вызывающе чистой. Березин медленно ступил на веранду. Старик посмотрел на него снизу вверх, приподнял на локте. – Здравствуй, Захар, – участковый заметил табурет и сел на него. Березин избегал смотреть на Захара. Тот дышал с натугой, медленно, как раненое животное, оставившее попытки выжить. Участковый почувствовал себя страшно измотанным, и жара была виновата в этом лишь отчасти. – Я вижу, у тебя все по-прежнему, – неловко сказал Березин, снова спрашивая себя, какого черта он сюда приперся. Захар хмыкнул. – Угу. А ты оказался настойчивым, дружище. Березин покосился на него. – Если ты слышал, как я хожу по дому, чего ж ты не отозвался? – Я думал, что мне это снится, – Захар выдавил хриплый смешок. – Спасибо, что приехал. Давненько тебя не было. Березин поскреб подбородок. – Не так, чтобы очень. Две недели. Захар, кряхтя, сел. Березин подумал, что посидит для вежливости пять минут, сошлется на занятость и уедет. Нечего забивать голову всякой ерундой. Толку-то никакого. Все равно, что рассказывать, с каким счетом закончились последние матчи в футбольном чемпионате страны. Для Захара это ничего не изменит. Даже если он будет слушать с интересом. – Зачем ты приехал, дружище? – после минутной паузы спросил Захар. Вот именно: зачем? Березин сделал неопределенный жест. – Да так… Просто приехал. – Нет, – старик потрогал опухшее лицо кончиками пальцев. – Ты приехал не просто так. Ты слишком настойчиво искал старого Захара, дружище. Березин снова покосился на старика. Захар, конечно, выглядел неважно, но взгляд приобрел осмысленность. За пленкой алкогольного дурмана проглядывала затянувшаяся боль и… надежда? Да, возможно; ведь не зря же болтают, что надежда умирает вместе с человеком, а если она умерла раньше, человек всего лишь – живой труп. – Я хотел поговорить с тобой еще в прошлый раз, – сказал Березин. – Но ты… – Знаю, – перебил его Захар. – Я понес на тебя какую-то ахинею. Да, я тогда здорово накачался самогонкой. А сейчас, спросил про себя Березин, разве нет? Как ни странно, с каждой минутой старик все больше напоминал прежнего Захара – человека вроде бы мягкого и податливого, если судить по первому впечатлению, но в реальности обладавшего сильной волей. – Извини меня, дружище, – сказал старик. – Я знаю: я виноват и вел себя, как последний осел. Но, поверь, этого больше не повторится. Ты единственный человек, кто периодически проверяет, не пропил ли я свои мозги. Зять приезжал пару раз, но… Ребенку тут бывать нет никакого смысла. Он замолчал, и Березин незаметно посмотрел на него, снова почувствовав жалость и какую-то безысходность. Участковый вспомнил, словно это было вчера, как Захар просил сообщать ему о самых незначительных фактах, даже отдаленно касающихся дочери. Но прошло слишком много времени, и Березин решил, что разговаривать об этом все равно, что пытаться схватить тень. – Это касается пропавших без вести? – неожиданно спросил Захар. Березин мрачно кивнул. Теперь, когда Захар, неделями не выходивший из запоя, обратил внимание на бесследные исчезновения людей, Березин уже не сомневался в призрачной связи между дочерью старика и последними событиями, что будоражили область. Это вызвало внутри смутное сопротивление. – В общем, да, – нехотя признал участковый. – В последнее время участились случаи, когда люди пропадают совершенно бесследно. Чаще это происходит в деревнях или на окраине мелких городков. – И это все? – в голосе Захара послышалось разочарование. – Я думал, хоть что-то прояснилось. – Все по-прежнему. Разве что в Холмече пропали сразу четверо, и один из них – ребенок. – В Холмече? – Захар подался вперед, и лицо его показалось совершенно трезвым. – Это, наверное, километров сто пятьдесят отсюда? Даже больше. – Там перекрыли все подступы, и милиции сгруппировалось больше, чем в других местах. В самом поселке спецгруппа из нескольких десятков человек, и… – Когда это случилось? – перебил старик. – В позапрошлые выходные. Я… – О, черт! – Захар тяжело поднялся, держась за ограду веранды. – Почему ты не растолкал меня? Участковый не ответил. Он перевел дыхание, как после продолжительного напряжения. Захар пошатнулся и был вынужден опуститься на пол. Он запустил пальцы в седые всклокоченные волосы и пробормотал: – Спасибо, дружище, что предупредил меня. Березин хотел что-то добавить, но передумал. Он встал с табурета и сказал, что ему пора ехать. Недолгий разговор его почему-то вымотал. Он ушел. Захар по-прежнему сидел на полу веранды. Он не двигался почти полчаса после того, как звук отъехавшего автомобиля растворился в тишине позднего утра. Старик, пошатываясь, поднялся. Он посмотрел в сторону сарая, к которому не приближался с начала лета, и пробормотал: – По-моему, старина, тебе надо прочухаться. Если постараться, к завтрашнему утру он сможет прийти в норму.         Глава 8       1   Дмитрий вошел в продуктовый магазин, осмотрел пустующее помещение. Из подсобки выглянул Андрей. Участковый поприветствовал его. – Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. – Я думал, вы уже закрылись. Позвонил тебе домой, там тоже никто не ответил. – Здесь отключен телефон. Пройдите сюда, – Андрей усмехнулся. – В мой офис. – Ты один? – Да. У Николаевны внук сильно заболел. Она уехала рано утром. Участковый снял шляпу, опустился на предложенный стул, вытер вспотевший лоб. – Да уж, – пробормотал он. – С нами все в порядке, так с кем-нибудь из близких неважно. – Что-нибудь случилось? – Андрей чуть напрягся. – Нет, новости хорошие, – Дмитрий устало улыбнулся. – Нашелся сын Хохловых. Андрей тоже улыбнулся. – Значит, самое плохое не подтвердились? Дмитрий развел руками. – Засранец малолетний. Появился у своей тетки только вчера к вечеру. Почти сутки мотался где-то по городу. Говорит, пытался побороть стресс. Жаль, что он ничего особенного не натворил – ему бы не помешало посидеть в каталажке хотя бы одну ночь. Андрей улыбался. Выходит, в поселке все по-прежнему? Отделались ложной тревогой. По-видимому, эти мысли отразились у него на лице. Дмитрий посмотрел на парня, и его глаза были серьезными. Казалось, он был чем-то недоволен. – Ладно, Андрей. Пойду я, – участковый встал. Он медленно продвигался к выходу; Андрей шел следом, не зная, какими словами заполнить паузу. Парень чувствовал, что участковый хочет что-то сказать, но колеблется. У самой двери Дмитрий остановился, выглянул из окна на улицу, посмотрел на Андрея. – Вроде бы все наладилось, – сказал он. – Но… прошу тебя, Андрей, будь осторожнее. Не расслабляйся, пока с пропавшими людьми все не прояснится окончательно.     2   Рация тихо затрещала, оживая, и участковый услышал голос капитана Данина – руководителя спецгруппы: – Дима, это капитан. Ты меня слышишь? – Да. – Ты сейчас где? – В начале Степной улицы, у въезда в поселок. Остановился проветриться. Близился вечер; разговоры, сначала с Андреем, а после с женой по телефону, казались далекими и неправдоподобными. Дмитрия по-прежнему что-то терзало, и ему просто не сиделось на месте. Дмитрий видел первые три дома по Степной: аккуратные, одноэтажные, чем-то похожие друг на друга, все – белого цвета. Следующие дома скрывал плавный поворот дороги. Метрах в ста от машины участкового, там, где Степная соединялась с Дорожной улицей, в густом кустарнике находился трейлер – один из пунктов размещения спецгруппы областного УВД. – Ты, оказывается, в двух шагах, – сказал капитан. – Я сейчас в трейлере, и рядом со мной лейтенант Ребров из ФСБ. Он только что прибыл в Холмеч. Срочно подъезжай сюда. – Что-нибудь случилось? – Произошли кое-какие изменения, и лейтенант тоже хочет тебя видеть. – Сейчас буду. Дмитрий несколько минут сидел в задумчивости, хотя тело, казалось, вибрировало от нетерпения. Что еще стряслось? Ему показалось, что воздух посвежел. До захода солнца оставалось не меньше часа, но температура понизилась, как ночью. На западе, у самого горизонта появилось темное пятно. Дмитрий не слушал прогноз погоды, но, кажется, кто-то сегодня говорил, что передавали грозы, обещая шквальный ветер. Он поежился; может, это так передается ему напряжение в природе? Участковый завел двигатель и подъехал к трейлеру. Рядом было несколько машин, и Дмитрия уже ждали Ребров с Даниным. Ребров, крепыш с глубокими залысинами и маленькими глазками, протянул ему руку. – То, что случилось, – сразу перешел к делу фээсбэшник. – Пока не должно стать достоянием прессы. И я прошу вас держать при себе сведения, которые я вам сейчас сообщу. Ребров переглянулся с Даниным, снова посмотрел на Дмитрия. – Капитан убедил меня, что вы должны все знать, но это не обязательно рассказывать вашим временным помощникам. Согласны? Дмитрий машинально кивнул. – Так что случилось? – Вчера, около семнадцати часов, на окраине поселка, что возле Морозовска, обнаружили человеческие останки. Руку с обрывком рубашки. Нашли с помощью собак, хотя обычно животные ничем не могли помочь. Возможно, вы знаете, что пару дней назад возле Морозовска пропали двое подростков? Рука принадлежит одному из них. Дмитрий медленно огляделся, снова посмотрел на лейтенанта. – Об этом сообщили по районам? – Нет. Похоже, те, кто координирует действия областного УВД и ФСБ, посчитали необходимым придержать эту информацию. По этому делу уже работают эксперты. – По делу? – переспросил Дмитрий. В разговор вмешался Данин: – Подростков кто-то убил. Конечно, есть шанс, что преступление носит частное объяснение, но есть сведения, позволяющие причислить это дело к происходящему в области. – Вот как? – тихо спросил Дмитрий. – Те же симптомы, – сказал капитан. – И что же… с останками? Снова заговорил Ребров: – Как только они оказались в отделении ФСБ в Ростове, местный эксперт углядел в них что-то необычное. И теперь находку отправили в московскую спецлабораторию. – А что в останках необычного? – Информацию тут же засекретили. Сколько нужно времени, чтобы разобраться с отчлененной рукой, неизвестно, но дело серьезное. Те, у кого есть доступ к информации, молчат, а пока все силы областного УВД и спецподразделений стягиваются в район жуткой находки. Дмитрий догадался, какое это имеет отношение к нему. – Значит, из Холмеча спецгруппа уходит? – Не совсем. Конечно, здесь уже не нужно такое количество силовиков, но руководство понимает, что ситуация скользкая, и люди могут снова исчезнуть где угодно. – Я остаюсь в Холмече, – сказал Данин. – Я и двое моих людей: Карпин и Лучко. Еще на какое-то время. Остальные уедут. – Да, – подтвердил Ребров. – Эти парни нужнее в другом месте. Что скажите, участковый? Дмитрий развел руками. – Что я еще могу сказать?     3   Порыв ветра заставил вздрогнуть оконное стекло. Окна в административном здании все закрыли, но пыль, поднятая сильным ветром, все равно просачивалась в кабинеты. Дмитрий подошел к окну, попытался рассмотреть улицу, но тщетно: в кабинете горела лампа, и стекло отсвечивало. Стекло снова вздрогнуло, на этот раз сильнее; было слышно, как по окну скребут поднятые ветром песчинки, мелкие веточки, сорванные листья. Где-то громыхнуло. В кабинет вошел Данин. – По-моему, ночка будет неспокойная, – сказал он. – Передают, что приближается ураган. – Да, – Дмитрий кивнул. – А еще пару часов назад небо было чистое. Капитан присел в кресло, развернул мятную карамельку, предложил конфет участковому, но тот отказался. Двое помощников капитана – Карпин и Лучко – отдыхали в соседнем кабинете, где находились старые диван и тахта. Они должны дежурить ночью, до их смены оставалось полтора часа. Немногим раньше Данин предложил обойтись без патрулирования, утверждая, что во время грозы в этом не было надобности. На это Дмитрий ничего не сказал. – Дима, – окликнул его капитан. – Если желаешь, отправляйся домой. Мне-то все равно здесь оставаться. Участковый задумался. – Не знаю даже. Непривычно как-то. Вас тут было двадцать человек, я сам ходил натянутый, как струна, и вот… за один час все изменилось. За окном снова громыхнуло. – Когда-то же должно было так случиться. Чтобы, наконец-то, все утряслось, и мы смогли спасть спокойно. Дмитрий посмотрел на него. – Но я думал, все будет как-то иначе. Что все разом прояснится, понимаешь? – Уже близко. – Близко к чему? – Дмитрий покачал головой. – Никто по-прежнему не знает, почему исчезают люди. – Надо потерпеть. Теперь есть конкретная зацепка. Криминалисты до чего-нибудь докопаются. – Кто его знает. Что-то нашли, но это не обязательно имеет отношение к другим исчезновениям. И то, что всех стягивают под Морозовск, тоже ни о чем не говорит. – В смысле? – Ты вот дашь гарантию, что следующий человек не исчезнет в другом месте области? Минуту Данин молчал, размышляя, и неожиданно улыбнулся. – Ну, нам-то все равно не о чем беспокоиться. До Морозовска больше пятидесяти километров. Если что-то такое случится, то задолго до нас. – Может, оно и так, – сказал Дмитрий. – Ну, что, Дима, где ночуешь? Участковый решил воспользоваться предложением Данина и отправиться домой. Он не спал нормально, по-человечески, почти две недели. От собственного кабинета и административного здания его уже тошнило. Даже надвигающийся ураган не помешает ему заснуть. – Хорошо, уболтал. Поеду, пока не начало лить. Я буду здесь рано утром. – Не беспокойся ни о чем. На улице ветер усилился, и Дмитрий спешил. Свет фар выхватывал из темноты летящий песок. Оказавшись дома, Дмитрий испытал чувство новизны: казалось, он не был дома месяц. Голод он приглушил в кабинете и решил ничего не готовить. Внезапно захотелось позвонить жене и сказать ей, что можно возвращаться хоть завтра. Все позади, время скрываться от неизвестной тени прошло. И все же он решил повременить с подобными новостями. Хотя бы два-три дня. Правда, желание поговорить с кем-то из близких не проходило, и Дмитрий позвонил Андрею. Он понимал, что все равно ничего не расскажет парню из того, что узнал от лейтенанта ФСБ, просто хотел убедиться, что сын старого друга в порядке. – Ты не спал, приятель? – спросил участковый. – Нет, Дмитрий Владимирович. Правда, я надеялся, что это Юля звонит. – Извини, что разочаровал, – пробормотал Дмитрий. – Ничего. Она все равно приезжает в эти выходные. Я уже не звоню на ее сотовый, чтоб не отвлекать, жду, когда сама позвонит. – Ну, не волнуйся, не волнуйся. Появится твоя леди, появится, и завтра вы уже будете ворковать друг с дружкой. Андрей усмехнулся. – Надеюсь. Спасибо, Дмитрий Владимирович. – А так все нормально? – Да. И они попрощались.     4   Сержант Лучко, зевая, поглядывал в черный прямоугольник окна и прихлебывал остывший кофе. Его напарник, сержант Карпин, напротив был неспокоен. Он расхаживал по кабинету участкового, вслушиваясь в ураган за окном, и время от времени протирал лицо замусоленным платком. Сразу после полуночи подача электроэнергии в Холмеч прекратилась, кондиционер затих, и кабинет постепенно превращался в сауну. Дверь распахнули, но это мало помогло – коридор быстро растерял последнюю прохладу. Там еще чувствовался запах мятных конфет, которыми сержантов угощал капитан. Единственное приятное, что осталось. За окном ветер как будто немного стих. На смену ветру уже спешил ливень. Одна стихия, слегка угомонившись, неохотно уступала место другой. Жесткие струи, словно и не из воды, а из мелких камней, в одну секунду ударили в стены здания и окна, ударили с диким отчаянием. Вскоре казалось, что нечто пытается опрокинуть кирпичное здание или хотя бы сдвинуть с места, чтобы продемонстрировать свое могущество. – Да, нам повезло, – пробормотал Карпин. – Что не надо патрулировать сегодня ночью. Лучко поставил на столик пустую чашку. – В такую погоду это все равно бессмысленно. Машину вести невозможно, даже по рации вряд ли бы поговорили. Карпин не возражал. Какое-то время они молчали, прислушиваясь к непогоде. Лучко сказал: – Ты знаешь, не так уж и сильно бушует. Я ожидал, что будет похуже. Карпин пожал плечами, но, наконец, присел в кресло. Лучко хмыкнул. – И все равно даже в такую погоду лучше сидеть в этой дыре, чем ютиться на каком-нибудь перекрестке под Морозовском в компании наших многоуважаемых коллег. Карпин слабо улыбнулся. Не потому, что эта мысль принесла ему удовлетворение, он просто дал понять напарнику, что оценил шутку. В следующую секунду улыбка исчезла, и сержант выпрямился в кресле, схватившись руками за подлокотники, как бы собираясь встать. – Ты слышал, Саша? Лучко вопросительно глянул на него. Карпин смотрел перед собой, и можно было подумать, что он увидел в углу крысу или еще что-то. Он ничего не объяснял, и Лучко спросил: – Что такое, Володя? Карпин медленно поднял голову кверху. – Там, на крыше… Мне показалось… там что-то грохнуло. Одна бровь у Лучко приподнялась. – Ты уверен? Карпин кивнул. – Неужели ты не слышал? Лучко смутился. – Послушай, сейчас такой ветряга, что в воздух поднимет что угодно. Наверное, что-то свалилось на крышу и грохнуло. Карпин покачал головой. – Непохоже. Звук какой-то… – он попытался подобрать слова и не смог. – Не знаю, как объяснить. Какое-то время они молчали. Ливень не ослабевал, ветер снова усиливался. – Может, забраться на крышу и глянуть, что там такое? – предложил Карпин. Лучко поморщился. – Вымокнешь, как только высунешь нос. Не лучше ли утром взглянуть? Или пусть хотя бы лить перестанет. Какая разница, куда спешить? Минуту-две Карпин молчал. – Такое чувство, – сказал он. – Что лить будет до утра, если не дольше. Лучко пожал плечами. – Ну, тогда – сидим здесь и балдеем, пока можно. В кабинете становилось все теплее. Это усыпляло, и бороться с потребностью во сне становилось нереально. Ливень за окном медленно, но все-таки слабел.     5   Данин открыл глаза и сразу же обратил внимание, что уже посветлело. Ураган ушел, приближался рассвет. Капитан прислушался. Тихо. После свирепого натиска, подаренного прошедшей ночью, под который Данин засыпал, тишина стала какой-то неестественной. Капитан долго не засыпал, ворочался и думал, не оставить ли эту затею вовсе. При таких завываниях ветра и дребезжании стекол, грозивших разлететься, спать казалось абсурдом. И все-таки Данин подавил импульс встать и присоединиться к сержантам в соседнем кабинете. Ему нужно поспать: за последнюю неделю он вымотался слишком сильно, чтобы пренебречь такой возможностью. Данин поднялся с дивана, чувствуя, что более-менее выспался, вышел в коридор. Дверь в соседнем кабинете была открыта. Данин хотел заглянуть туда, но мочевой пузырь, переполненный, уже болел, и капитан двинулся вправо – к туалету в конце коридора. Когда он посмотрел на себя в зеркало, не удержался от улыбки. Припухшее лицо, волосы взлохмачены. Он спал на правом боку, и правая щека розовела, словно по ней ударили. Данин покачал головой и подошел к писсуару. Через полминуты он крутанул барашек умывальника, приготовившись подставить ладони под струю холодной воды. Воды не было. В кране засипело, и появилось пару одиноких капель. Данин закрутил кран и пробормотал: – Очень вовремя, ничего не скажешь. Он вышел в коридор, прошел к кабинету участкового. Карпин и Лучко дремали, сидя в креслах, откинув головы. Данин хмыкнул, недовольный, что оба заснули, но крикнуть, чтобы они подскочили, желания не возникло. В конце концов, парни тоже вымотаны этой длительной командировкой, сложность которой заключалась, прежде всего, в том, что никто не знал, на кого идет охота. Капитан почувствовал, какой спертый в кабинете воздух и прошел к кондиционеру, уже зная, почему тот не работает. Лучко очнулся, как только капитан вошел в кабинет, и подскочил. – О, черт! – выдохнул он. – Отрубился, это ж надо. Никогда бы не подумал. Данин щелкнул кнопку, но кондиционер не ожил. – Капитан, – сказал Лучко. – Я максимум час, как отключился, не больше. – Электричества, значит, нет? – капитан игнорировал, что подчиненный оправдывался. Проснулся Карпин, потер глаза. – Да, вырубило, – подтвердил Лучко. – Так окна хотя бы открыли! Лучко и Карпин поспешили это сделать, впустив в кабинет свежий воздух. Улицу усеяло ветками, листьями, промокшими бумажками. Земля по обочине была сырой, кое-где виднелись лужи. Данин снял трубку телефона, но не услышал гудка. – Телефонной связи нет. Ладно, аварийку вызовем через радиосвязь. Надо связаться… – Капитан, – перебил его Карпин. – Ночью что-то грохнуло на крыше, но лило так сильно, что мы решили туда не лазить. – Да и в такой тьме, – добавил Лучко. – Можно было свалиться с крыши. – Не антенна ли это? – предположил Данин. Сержанты переглянулись, а капитан уже выходил из кабинета. – Давайте глянем. Данин прошел к узкой лесенке, крепившейся верхним концом к люку. – Капитан, может, я полезу? – предложил Лучко. – Я сам. Данин поднялся вверх, рывком приподнял люк, откинул крышку. Подтянувшись, капитан оказался в чердачном помещении, небольшом, с низким потолком. Здесь пахло влажной галькой. Он преодолел четыре широкие ступени и вышел на крышу. За ним следовали Карпин и Лучко. В глаза бросился металлический стержень, протянувшийся через всю крышу, и Данин все понял. – Блин, антенну сломало, как я и опасался. Теперь мы без радиосвязи, парни. Он быстро достал свой мобильник, попробовал позвонить, но соединения не было. Данин нахмурился. – Да-а, – протянул он. – Даже сообщить о том, что здесь происходит, никому нельзя. Капитан подошел к лежащей антенне поближе, разглядывая мачту, на которой она крепилась. – Ни черта не понимаю, – прошептал он. Лучко развел руками. – Ничего удивительного, капитан. Ураган еще и не такое выделает. Данин коротко глянул на него. – Возможно. Но ты не учел одно: антенна не сломалась, ее повалило вместе с мачтой, вырвав крепления. Ураган такой силы должен валить деревья по всей улице, разбивать окна в здании. Но… как видишь, ничего такого здесь не случилось. Лучко растерянно смотрел на капитана. – Так в чем же дело? Данин покачал головой. – Я не знаю.     6   Юля проехала на «Ауди» отца по улицам Ростова, пустынным в это время, улыбаясь при мысли, что не позже, чем к обеду, она будет в маленьком уютном домике своего парня. Можно сказать, даже в домике мужчины своей мечты. И еще она благодарила отца за то, что дал ей свою машину, отпустив ее одну. Все-таки он всегда за нее волновался больше, чем надо. И позволить проехать ей одной несколько сот километров – с его стороны поступок. Забравшись в машину, Юля посмотрела в зеркальце, улыбнулась своему отражению. Свои длинные светлые волосы она зачесала назад – так Андрею нравилось больше всего. Она была одета в обычную белую футболку и голубые обтягивающие джинсы, но в небольшой спортивной сумке, конечно же, ждала своего часа одежда более откровенная и женственная: короткое черное платье, коротенькие шортики, пару топиков и юбок разной длины. Юле не терпелось попасть в Холмеч, но ехать к Андрею на автобусах – настоящая мука. С пересадкой в Волгодонске, к тому же в воскресение автобус туда вообще не идет. Этой ночью Юля спала немного. Предвкушение от встречи было слишком сильным. Она соскучилась по Андрею – долго они не виделись. Похоже, в этот раз они поговорят об этой проблеме – расстояние. Нужно что-то менять. Юля покинула город, выехав на автостраду, в который раз покосилась на фотографию в рамке, лежащую на пассажирском сидении. Девушка захватила ее с собой спонтанно. На этой фотографии, всегда стоявшей в комнате Юли, они с Андреем  сняты вместе на берегу Таганрогского залива. Их запечатлели в тот момент, когда очередная волна коснулась своими барашками щиколоток. На Юле – белый раздельный купальник, на Андрее – черные плавки. Он стоит сбоку, слегка приобняв Юлю – пальцы правой руки виднеются у нее на талии; кажется, это был первый раз, когда он ее обнял. Они сфотографировались на следующий день после знакомства. Вчера, перед тем, как лечь спать, Юля долго рассматривала фото. Она никогда не спорила, что была привлекательной девушкой, но на фотографиях не получалась. И потому не любила фотографироваться. Но этот снимок вышел удачным. По крайней мере, здесь она «похожа на себя». Снимок ей так понравился, что она вставила его в рамку вместо того, что вложить в альбом. Улыбаясь, Юля прошлась взглядом по телу Андрея. Позади них все пространство занимала зеленоватая вода залива. Девушка почувствовала солоноватый привкус на губах, легкое прикосновение ветра к волосам, приглушенный гомон сотен людей на пляже, запах разгоряченной солнцем кожи Андрея. И внезапно почувствовала резкое, мощное возбуждение, такое же нестерпимое, как и желание снова оказаться на том же пляже рядом с человеком, которого, бесспорно, любила. Сейчас, в автомобиле, ей было гораздо легче – не то, что вчера, когда впереди была долгая ночь, полная болезненного одиночества, особенного нестерпимого, что она была последней. Вскоре Юля глянула на часы и заметила, что можно звонить Андрею: он уже встал. Ей хотелось бы появиться неожиданно, но Андрей настаивал, чтобы она позвонила. Иначе он будет волноваться. Невозможность сюрприза заключалась в том, что, не позвони Юля часов до девяти-десяти, Андрей сам наберет ее сотовый. И как она ему не ответит? Не отключать же ради этого мобильник? Улыбаясь, девушка набрала домашний номер Андрея, ожидая услышать его нетерпеливое «Да?». Пошли гудки, Юля ждала, но трубку на другом конце не сняли. Юля решила, что не туда попала, и снова набрала номер. Никто не ответил. Спустя полчаса Юля позвонила опять, но и в этот раз трубку никто не снял. Девушка нахмурилась: появились нехорошие мысли. Андрей так поздно не спит, так что же случилось? Он должен быть дома и ждать ее! Юля подумала, что он в своем магазине, вспомнила, что Андрей говорил о временном закрытии, но все-таки поискала в сотовом нужный номер и набрала его, не очень-то надеясь на ответ. И действительно – никто не ответил. Ничего не оставалось, как отложить мобильник в надежде, что все нормально, и Андрей вскоре перезвонит сам. Спустя еще час Юля забеспокоилась сильнее: Андрей до сих пор не перезвонил, а это на него не похоже. Она увеличила скорость, но неприятное предчувствие не ослабло.         Глава 9       1   Крысенко, высокий тощий старик с круглой лысиной на макушке, разъедающей редкую неаккуратную копну седеющих волос, почти не спал ночью, вздрагивая при каждом порыве ветра, и даже, когда ураган стих, не заснул по-настоящему. В который раз он говорил себе, что поступил правильно, закрыв все ставни в доме. Впрочем, не будь ненастья, он поступил бы точно также. Уже две недели задолго до рассвета Крысенко запирался изнутри, баррикадируя входную дверь сервантом, и лишь после этого ложился спать. Он не сомневался, что четырех человек в Холмече убили; иначе и быть не могло. Возможно, размышлял Крысенко, их тела расчленили на мелкие кусочки, и никого из этих несчастных уже никогда не найдут. Ничего удивительного: в последние годы люди стали особенно свирепыми. Убийцу не нашли, подобное могло повториться, а Крысенко не хотел оказаться следующей жертвой. Заверения милиции, что пропавших без вести больше не будет, ни в чем его не убедили. Скорее наоборот. Жителям просто дурили головы, как всегда делают власти. После смерти жены четыре года назад Крысенко жил один, и большинство соседей считали, что он становится все более странным. Он превратился в дотошного и подозрительного человека, готового ругаться по пустякам с любым случайным собеседником. С ним избегали общаться. Дом Крысенко находился в южной части Холмеча на Степной улице, метрах в пятистах западнее места, где в нее упиралась Зеленая улица. Между жильем Крысенко и перекрестком примостились всего три дома. В противоположном направлении Степная плавно закруглялась в северо-западном направлении, к началу Дорожной улицы – на этом участке находилось еще около десятка домов. Эти дома располагались по одной стороне улицы; по другую строну, с юга, тянулась степь, тронутая редкими островками кустарника. Этот пустынный двухкилометровый отрезок Степной улицы выглядел не менее обособленным, чем конец Дорожной улицы на востоке Холмеча, где и пропали трое из четырех человек. На днях Крысенко пришел к выводу, что убийца живет в Холмече. Слишком неуловимым он был, из чего следовало, что убийца отлично знает поселок и жителей. Это открытие еще сильнее встревожило Крысенко, и он впервые задумался, чтобы на время уехать из Холмеча. В последнее время многие уезжали, и Крысенко не мог избавиться от ощущения, что они просто-напросто бегут, но он не хотел уподобляться крысам на корабле, получившем смертельную пробоину. Правда, иногда любые принципы рассыпаются в прах. Старый дом кряхтел под порывами ветра, и Крысенко беспрестанно ворочался. Когда на какие-то минуты забытье касалось его, за стенами дома ему мерещились чьи-то голоса. В какой-то момент Крысенко поднялся, прошел на грязную кухоньку и через маленькое окошко, единственное, где не было ставен, выглянул наружу. Ураган уходил, слабея, но Крысенко воспринял это, как недобрый знак. Во время грозы, при сильном ветре убийца не рискнет бродить по поселку, но сейчас, когда большинство жителей только-только погружаются в сон, жди беды. На мгновение старику захотелось бежать: он испугался, как будто увидел за окном юркую зловещую тень. Он попятился от окна, вернулся в спальню, забрался под одеяло. Спустя полчаса он заставил себя встать. Только-только забрезжил рассвет, ветер, будто израсходовавший свои силы, по инерции скребся в закрытые ставни. В доме было темно, но Крысенко не собирался включать свет – это опасно. Лишь открыв холодильник, мужчина обнаружил, что электричества нет. Это его не опечалило – сейчас были проблемы поважнее. Старик обошел дом, вслушиваясь в происходящее снаружи. В последнее время здешняя атмосфера все сильнее давила на него, все больше угнетала, и в эту ночь, казалось, наступил пик неприятных ощущений. С раздражением Крысенко подсчитал всю имевшуюся наличность. Он уже понимал, что покинет Холмеч. Куда он поедет? Это не имело особого значения. Возможно, он навестит своих детей, а дальше будет видно. С тех пор, как умерла жена, сыновья его практически не навещали. Все трое уехали еще юношами. Пока была жива их мать, они периодически наезжали в Холмеч, но с отцом разговаривать было невозможно. Каждый из них давно обзавелся семьями, и Крысенко навестит их все по очереди. Благо, что все трое живут в Ростове. Крысенко собрал все необходимое, вышел из дома, завел свой старенький белый «москвич». Еще немного, и он больше не будет напрягаться каждый вечер, пытаясь сквозь пение цикад услышать что-то еще. На Степной улице пустовала половина домов; все, кто мог уехать на время, уже сделали это. Крысенко скользнул взглядом по окнам дома. Закрытые ставни вызвали удручающее впечатление – казалось, дом покинули давным-давно. Машина урчала, но старик медлил с отъездом. Он понял, что сейчас еще слишком рано, и его, скорее всего, никто не увидит; вряд ли кто-нибудь узнает, что он уехал. Что если его начнут искать? Решат, что он – новая жертва серийного убийцы? Тогда милиция проникнет в его дом и все там перевернет. От этой мысли Крысенко скривился, как от зубной боли. Только ни это! Он попытался найти выход. Ждать он точно не мог. Надо предупредить кого-нибудь из соседей, но кого? Справа, метрах в семидесяти, у ближайших соседей дом пустовал – они уехали. Слева жили Челаевы. Крысенко не разговаривал с ними почти два года. Ссора с Челаевым произошла, в общем-то, из-за пустяка, но Крысенко не желал уступать, поэтому игнорировал его семью. Они не нравились ему и раньше, не только сам Челаев, но и его жена, молчаливая, неулыбчивая, не поймешь, что у нее на уме. После Челаевых до перекрестка стояли еще два дома – Аркадьевых и Осиповых. Первые уехали неделю назад, Осиповых Крысенко плохо знал, к тому же не хотелось ехать в противоположную сторону лишних полкилометра. И тут Крысенко вспомнил про Машковых – второй дом в сторону выезда. Почему он не подумал о них раньше? Приятная молодая семья с восьмилетней дочкой, всегда вежливы и неизменно улыбаются. Крысенко был уверен: за глаза они не говорят о нем глупости. В отличие от тех же Челаевых. Жаль, конечно, что он их разбудит, но они его поймут. В конце концов, они же соседи. Метров через двести Крысенко остановил «москвич» напротив калитки Машковых. Между забором и фасадом разросся кустарник, заслонявший дом. В отличие от Дорожной улицы, где дома стояли плотно друг к другу и недалеко от дороги, на Степной они будто прятались в глубине дворов. Крысенко не глушил двигатель, вышел из салона, направился во двор, к входной двери. В этот момент показалось солнце, мягко осветив бежевые стены дома, застывшего, как спящее существо. Старик поднялся на крыльцо, вжал кнопку звонка, но звука не было. Крысенко хотел постучать, но в последний момент передумал: стуком он наверняка разбудит дочку Машковых. Не лучше ли отыскать их спальню и тихо постучать в окошко? Это показалось дельной мыслью, и старик обошел дом, выясняя, где нужная спальня. С этой стороны находилось всего одно окно, но это была кухня. Крысенко прошел дальше и оказался возле задней двери. Секунда – и он увидел распахнутое окно, закрытое сеткой от насекомых. Только вот в сетке был продольный разрыв, как будто в комнату бросили что-то тяжелое, бросили резко, ведь по краям сетка осталась целой. Крысенко замер. Самым первым ощущением стало удивление. Он не удивлялся так очень давно. Часть зеленого сетчатого материала под собственной тяжестью  безжизненно свисала, под дуновением ветерка разрез расширялся и сужался, расширялся и сужался, а Крысенко все смотрел на это. Окно напоминало живую плоть, дышащую медленно, с неимоверным усилием. Жизнь будто по каплям вытекала из нее. – Эй, – просипел Крысенко. Затем что-то случилось. Мужчина ничего не услышал, не заметил, но глубинные инстинкты толкнули его прочь, требуя уйти отсюда как можно скорее. Крысенко побежал. Небольшой дом Машковых показался ему громадным зданием. На углу Крысенко едва не упал, по случайности удержав равновесие. «Москвич» тихо урчал в равнодушном ожидании хозяина. Крысенко не рискнул оглянуться, распахнул дверцу со стороны пассажира, больно ударившись бедром о корпус машины, но сейчас эта боль не имела значения. Он прыгнул на водительское место, выворачивая руль, чтобы развернуться. Какое счастье, что он не глушил машину! Эта была первая связная мысль после бегства с заднего двора Машковых. Крысенко вдавил акселератор, машина негодующе взревела и, казалось, вот-вот заглохнет. И вновь Крысенко повезло: машина прыгнула, как долго сдерживаемая лошадь, и понеслась прочь от дома, где наверняка произошло что-то жуткое. Правая передняя дверца болталась, как перебитая рука. Крысенко вцепился в руль, давя на газ и не осознавая, что уже миновал свой дом, когда вдруг перестал видеть дорогу. Она просто исчезла. Возможно, ее что-то заслонило, но все произошло слишком быстро. Крысенко уже тормозил, колеса визжали, а машину несло на обочину.  Линии, разделяющие предметы, дрогнули, и на мгновение все смешалось, словно мир стал картиной, написанной акварелью и угодившей под садистские струи ливня. Вместе с болью пришла темнота.     2   Осипов приподнялся на локте в своей кровати. Визг шин, разбудивший его, слышался еще несколько секунд. Осипов почувствовал за спиной движение и оглянулся. Жена, помаргивая спросонья, смотрела на него. Белки ее глаз были красноватыми. Осиповы заснули ближе к рассвету, когда ураган стих. – Что там такое, Миша? – спросила жена. – Не знаю. Он выбрался из-под одеяла, коренастый мужчина с мощными руками и длинным чубчиком, подошел к западному окну, распахнул его. Прохладный воздух приятно коснулся тела, и Осипов понял, что в спальне очень душно. Из-за урагана они с женой плотно закрыли даже форточки. Минуту он вслушивался в тишину, пытаясь услышать чей-нибудь голос, но ничего не изменилось. Он повернулся, подхватил обрезанные по колено джинсы, лежавшие на стуле у изножья кровати, натянул их, всунул ноги в шлепанцы. – Миша? – в голосе жены послышалась тревога. – Пойду, гляну, что там, – сказал он. – Похоже не аварию. Жена тоже встала, потянулась за халатом. Осипов всегда спал чутко, к тому же по Степной никогда не было особого движения, а в выходные, когда он позволял себе поваляться дольше обычного, вообще было очень тихо. Мужчина покинул дом, вышел со двора, встал возле дороги. Степная была пустынной: ни людей, ни машин. К Осипову подошла жена, коснулась его локтя. – Ни черта не понимаю, – пробормотал он. Кто-то тормозил на машине на высокой скорости, ведь дистанция торможения вышла немалой. Затем двигатель заглох. После чего его так и не завели. Осипов осмотрелся. Слева Степная, вобрав в себя, будто приток, Зеленую улицу, терялась за поворотом, чтобы через полкилометра, где уже не было асфальта, раствориться в кустарнике. Чуть дальше перекрестка, на другой стороне, на невысоком холме примостилось кладбище Холмеча. Сквозь листву тополей и кустарников проглядывала синяя деревянная ограда. Нет, визг шин раздался не в этой стороне. Он шел с запада. Осипов повернул голову. Наверное, между домами Крысенко и Челаевых. Или между домами Челаевых и Аркадьева. Слишком близко это произошло. – Постой-ка здесь, – сказал он жене и двинулся по дороге. Она не стала спорить и осталась стоять, глядя мужу в спину. Осипов не хотел, чтобы она увидела разбитый автомобиль, а в нем человека, у которого мозги переместились на лобовое стекло или панель управления. Осипов миновал дом Аркадьевых, поглядывая по сторонам. Он уже понял, почему не видит машины. Она слетела в придорожные кусты, иного объяснения не было. Справа в глубине двора показался дом Челаевых. Слева, в кустарнике на другой стороне улицы, что-то мелькнуло. Осипов остановился, посмотрел внимательней. Так и есть – чей-то автомобиль. Будь машина темного цвета, Осипов мог ее и не заметить. Мужчина оглянулся. Жена по-прежнему стояла на том же месте, глядя на него. Осипов облизал пересохшие губы и, поколебавшись секунду, спустился с дороги к кустарнику. Это был «москвич», и он глубоко вошел в заросли. Виднелись лишь задний бампер и багажник. Осипов с неохотой раздвинул ветви, пытаясь продраться вдоль машины, чтобы заглянуть в салон. Внутри зрело противление, но мужчина понимал, что сделает это: водитель, если он до сих пор не выбрался наружу, наверняка нуждается в помощи. Осипов уже знал, что это автомобиль одного из соседей по фамилии Крысенко.      Только почему старик так сильно гнал? В ноздри ударил запах зелени. Осипов, наконец, оказался возле дверцы водителя, пригнулся, но… в салоне никого не было. Осипов недоверчиво смотрел внутрь, ноздри раздувались, как будто он по запаху хотел определить, что здесь произошло. Лобового стекла не было – его вынесло, наверное, во время удара. На капоте лежали кусочки стекла, словно расколотый не растаявший лед, но нигде почему-то не было пятен крови – Осипов осмотрел сидение, панель управления, пол салона. Выходит, старик Крысенко жив? Выбрался из салона и даже немного прополз, раз его нет в пределах видимости? – Эй, сосед! – позвал Осипов. – Вы где? Минут пять Осипов исследовал близлежащие заросли, понимая, что старик мог потерять сознание уже после того, как выбрался из машины. Он вспотел и расцарапал правую щеку, но Крысенко не нашел. Затем Осипов поднялся к дороге и увидел, что жена, не выдержав, подошла ближе. Осипов объяснил, в чем дело, и добавил: – Иди в дом и позвони участковому. Сейчас в Холмече куча милиции. Я зайду к Челаеву. Пока сюда приедут, мы с ним еще раз поищем деда. Осипов постоял, глядя вслед жене и восстанавливая дыхание, затем направился к дому Челаевых.     3   Осипов постучал в парадную дверь еще раз. Ему никто не открыл, и только сейчас мужчина задался вопросом: почему никто из соседей до сих пор не вышел из дома хотя бы из любопытства? «Москвич» Крысенко занесло как раз напротив дома Челаевых. Неужели хозяева не проснулись из-за визга шин, если даже Осиповы его слышали? Три окна фасада скрывались за ставнями. Дом казался покинутым, но Осипов помнил, что еще вчера семья была дома. Он, конечно, не знал их планов, но если они уехали, это произошло разве что ночью. Что не позволило этим людям хотя бы дождаться рассвета? Осипов чертыхнулся, хотел возвратиться к дороге и снова поискать Крысенко в одиночестве, но все-таки прошел на угол дома, чтобы заглянуть на задний двор. Там, под навесом, который Челаев использовал вместо гаража, стоял его подержанный «Опель». Осипов замер, разглядывая синюю машину. У Челаевых трое детей, младшему всего два года. Они не могли отправиться куда-то всей семьей, не воспользовавшись машиной. Они должны быть дома, но… Мужчина отошел на пару шагов, разглядывая прикрытые ставни. Подумалось, что с машиной что-то случилось, и Челаев, собиравшийся куда-то отвезти семейство, попросил об услуге кого-нибудь из соседей. Впрочем, и этот вариант казался каким-то хлипким. Случись это месяц назад, Осипов ни о чем бы ни беспокоился, забыв о Челаевых и не пытаясь выяснить, куда и как они уехали, если машина осталась во дворе. Однако последние события в Холмече многое изменили, и то, что раньше осталось бы не замеченным, сейчас вызывало подозрения и нехорошие мысли. Осипов забеспокоился о жене и на минуту забыл о машинах Крысенко и Челаева. Он почти выбежал со двора, спеша к своему дому, и едва не столкнулся со своей женой. – Миша! – вскрикнула она. – У нас телефон не работает. И мобильник не принимает сигнал. – Бляха! – вырвалось у него. – Это, наверное, из-за урагана. Как не вовремя. Он увлек жену вперед, на ходу рассказывая, что обнаружил во дворе Челаевых. В доме он быстро прошел в спальню и отыскал в шкафу револьвер. Оружие Осипов приобрел сразу после того, как в Холмече исчезли люди. Жена пару дней протестовала, опасаясь, как бы револьвер не отыскали сыновья, но все-таки смирилась, тем более что неделю назад младшего отправили к бабушке в Цимлянск, а старшего – в спортивный лагерь. – Я к Томилиным, – сказал Осипов. – Теперь здесь точно нужна милиция. А ты закрой дверь и не выходи, даже если что-то услышишь. Я быстро. Если у Томилиных тоже не работает телефон, он поедет к сельсовету, а я вернусь. Возьми. Он протянул ей револьвер. Она покачала головой. – Миша… – Возьми, я сказал, – он вложил ей рукоятку в ладонь. – И закрой окно. Томилины жили сразу за поворотом на Зеленой улице, и уже через три минуты Осипов стучался в их дверь. Когда из окна веранды показалась заспанная физиономия хозяина, Осипов закричал: – Открывай же, сосед! Нужна помощь!     4   Ночью Дмитрий плохо спал, впервые за последние дни жалея, что рядом нет жены. Ему снились кошмары – целая вереница неприятных сновидений, и утром он поднялся совершенно не отдохнувшим, как после затяжной гулянки. Он выглянул в окно, рассматривая мусор, обломанные ветки и сорванные листья, усеявшие двор, улицу, и подумал, что последствия урагана могли быть гораздо хуже. Обнаружив, что света нет, как нет подачи газа, Дмитрий позавтракал двумя бутербродами с колбасой и чашкой простокваши. Подумал, не связаться ли с капитаном, и решил, что все равно будет на месте через десять минут. Ему не терпелось, чтобы Данин связался с областным УВД и узнал, нет ли новых вестей относительно происходящего под Морозовском. Участковый жил в западной части Дорожной улицы, между выездом из поселка и административным зданием, где был его кабинет. До цели было меньше километра, и он ехал медленно, рассматривая улицу. Как он и надеялся, видимых повреждений в Холмече не было. Дома сонно жались друг к другу и словно просили, чтобы их не беспокоили как можно дольше. В Холмече было очень тихо, что выглядело вполне естественным после урагана. Дмитрий уже заметил крышу сельсовета, когда рация неожиданно ожила, и послышался голос Данина: – Дима, как слышишь? Тебя вызывает капитан. – Слышу нормально, – отозвался участковый. Он хотел спросить, не случилось ли чего, но капитан его опередил: – Неважные новости. Ты сейчас где? – Уже подъезжаю. – Хорошо, я выйду навстречу. Дмитрий достиг главного перекрестка Холмеча, вокруг которого располагался центр, свернул на стоянку перед административным зданием, увидел в распахнутом окне одного из сержантов – Карпина. Кроме двух темно-синих машин спецгруппы УВД, «Ауди» и «восьмерки», на стоянке оказалась красная «шестерка» кого-то из местных жителей. Дмитрий тщетно пытался вспомнить, кому принадлежит машина, пока не увидел, как из двойных дверей центрального входа вместе с капитаном выходит Томилин. Участковый заглушил двигатель, выбрался из машины, и его ботинки захрустели о песок, покрывавший асфальт стоянки. Здесь тоже валялись ветки и листья, как будто стоянку не подметали с самой весны. У фундамента метами блестели яркие фантики от конфет и жевательных резинок, прибитые ветром. От всего этого повеяло заброшенностью. Мужчины пожали друг другу руки. Долговязый светловолосый Томилин казался растерянным. Сначала капитан сообщил, что Холмеч остался без связи, указав на крышу, где не было видно антенны. На предположение Дмитрия, что это, наверное, единственное, что нарушил ураган, Данин как-то неопределенно пожал плечами, предложив вернуться к этой теме позже, и заговорил о том, почему сюда прибыл Томилин. Дмитрий почувствовал легкое оцепенение. Такого он не ждал. Когда Данин замолчал, Томилин несмело вставил: – Осипов сказал, что Челаевы, наверное, попросили машину у кого-нибудь из соседей, но он в этом не уверен. Да, выглядело не очень убедительно. Дмитрий посмотрел на капитана. – Значит, нет связи? – переспросил он. – Даже сотовый не берет? – Нет сигнала. В принципе, достаточно было выйти из строя ближайшему ретранслятору. – Но тогда… не послать ли кого-нибудь, так сказать, по старинке – гонцом? Данин покачал головой         . – Нас мало, Дима, и надо сначала проверить, что там, на Степной, случилось. Отправляемся туда прямо сейчас, здесь остается Карпин. Если что, он привезет дока. Если только мы найдем старика, что слетел в кювет на «москвиче». – Хорошо, – согласился участковый. – Тогда по машинам.         Глава 10       1   Два автомобиля – синяя «Ауди» и черная «девяносто девятая» – остановились напротив старого дома с односкатной шиферной крышей, бежевыми стенами и голубыми ставнями. Ставни были закрыты, и, несмотря на раннее утро, этот штришок действительно не предвещал ничего хорошего. В конце концов, у Челаевых маленькие дети, которые уже должны проснуться и разбудить родителей. Из «Ауди» вышли Данин и Лучко, в «девятке» задержался участковый, разглядывая подступы к дому. Дмитрий призвал себя не торопиться с выводами. В зеркальце заднего вида участковый заметил спешащего к ним Осипова. Тот быстро повторил то, что десять минут назад рассказал капитан со слов Томилина, затем указал место, где находится машина Крысенко.      Не говоря ни слова, капитан перешел дорогу, сержант последовал за ним. Дмитрий снова глянул на дом Челаевых. Участкового тянуло именно туда, но сначала они должны найти старика Крысенко: возможно, он еще жив, и ему требуется помощь. Из-за поворота на Степную выехала машина Томилина. Томилин мог понадобиться, как курьер, и Дмитрий попросил его присоединиться к ним, тот лишь заскочил на минуту домой – предупредить жену. Дмитрий обернулся к Осипову: – Миша, побудь пока с Томилиным здесь. И… поглядывайте по сторонам. Несмотря, что прошедшая ночь была относительно прохладной, жара снова крепчала с каждой минутой. В низине среди кустарника, где вообще не было ветерка, это чувствовалось особенно. Капитан, сержант и участковый перемещались по кустарнику медленно, с натугой, как грузные жуки на солнцепеке. Наконец, Данин возвратился к «москвичу», рассматривая капот, за ним последовали сержант и участковый. – Серьезных повреждений нет, только царапины, – заметил капитан. – Не похоже, что водитель кого-то зацепил, да и кустарник – это не кирпичная стена. Дмитрий посмотрел на него. – Ты хочешь сказать, что лобовое стекло должно было остаться целым? – Черт его знает. Лучко предположил: – Может, водитель сам его разбил, чтобы выбраться? Может, дверцу не смог открыть, хоть ее и не заклинило? Да мало ли почему? Данин покосился на сержанта. – Сомневаюсь, Саша. И вообще странно, что мы его не нашли. Если он пострадал, он ведь не мог далеко отползти. Да и зачем? Почему не в сторону дороги? Участковый нетерпеливо оглянулся. Сквозь листву кустарника он видел фигуры Осипова и Томилина. Осипов оказался прав, он ничего не преувеличил: Крысенко действительно нет поблизости от машины. – Капитан, – сказал участковый. – Не проверить ли нам все-таки дом Челаева? – Минутку, – Данин прошел к багажнику и открыл его. Дмитрий заглянул туда через его плечо. – Сумка с вещами, – сказал капитан, просматривая содержимое. – Тут и нижнее белье, и рубашки. Похоже, он собирался уехать на какое-то время. – Капитан, – Дмитрий заглянул ему в глаза. – Если старик хотел уехать, он должен был направиться в другую сторону, но он мчался в направлении Зеленой улицы. Мчался так, что разбудил даже Осиповых и слетел в кювет. Такое впечатление, что его кто-то преследовал. – И что, Дима? – тихо спросил Данин. – Возможно, он что-то увидел, там, дальше по Степной. Надо бы проехать вдоль улицы, зайти к кому-нибудь из живущих там людей. – Пожалуй, – согласился капитан. – Но сначала проверим этот ближний дом. Они поднялись на дорогу, перешли ее, направившись к дому Челаева. Осипов и Томилин расступились, провожая их обеспокоенными взглядом. Данин и Лучко разделились, обходя дом, Дмитрий прошел к парадному входу, постучал. Ему никто не открыл. Из-за угла выглянул капитан. – Ничего? Дмитрий покачал головой. – Ладно, – Данин в очередной раз глянул на «Опель» хозяев под навесом. – Надо проникнуть в дом. Надеюсь, если окажется, что мы погорячились, хозяин нас поймет. Дмитрий прошел следом за капитаном к задней двери, которая казалась более податливой, чем парадная. – Саша, – сказал капитан сержанту. – Ты на всякий случай иди к фасаду. Данину понадобился всего один резкий удар ногой, и дверь распахнулась. Достав из кобуры пистолет, капитан вошел в дом, за ним – участковый. Из кухни они прошли в общую комнату, затем в спальню супругов. Дмитрий не смог бы сказать, что он ожидал здесь увидеть, но обстановка удивила его больше, чем найди они с капитаном растерзанные тела. Двуспальная кровать была смята, одеяло отброшено к изножью и частично лежало на полу. Капитан рассмотрел простыни, пол, стены. – Такое чувство, что они проснулись среди ночи и быстро ушли, даже застелить кровать времени не было. – У них трое детей, – напомнил Дмитрий. Они прошли дальше, заглянули в две спальни. В одной из них стояли две кровати, одна из которых – небольшого размера и с высокими спинками. Наверное, это была комната двух младших сыновей, у старшего была отдельная спальня. В обеих комнатах оказалось то же самое: не заправленные кровати, смытые простыни. В комнате старшего сына на полу валялась подушка. В этом беспорядке не было следом насилия или борьбы, всего лишь неаккуратность и поспешный уход, но естественной обстановка тоже не выглядела. Казалось, что-то никак не хотело попадаться на глаза, чтобы наступило прояснение. Казалось, людей что-то вырвало из сна, после чего… произошло что? Данин выразил общее мнение, когда сказал: – Возможно, экспертиза что-то обнаружит, но… пока я ни черта не понимаю. Обе двери заперты, следов взлома нет. Дмитрий тихо сказал: – И все равно здесь что-то случилось, капитан. Мне все это не нравится. – Как и мне, но… я все-таки надеюсь, что хозяева куда-то спешили и забрали с собой детей. Во всяком случае, нам точно неизвестно, что они не попросили машину у кого-нибудь из соседей. Не говоря ни слова, Дмитрий быстро пошел на выход. – Ты куда? – спросил капитан и, не дождавшись ответа, поспешил следом. Участковый прошел к навесу, заглянул в салон «Опеля». Там торчал ключ зажигания. Дмитрий открыл дверцу, потянулся к ключу, повернул. И машина завелась. Участковый медленно обернулся и посмотрел на капитана. Из-за угла дома в их сторону смотрел напряженный Лучко. – Их машина исправна, – пробормотал Дмитрий.     2   Осипов прислушался к тишине вокруг дома Рысакова и постучал в дверь. Дом из красного кирпича располагался на Зеленой улице почти посередине между главным перекрестком и Степной. Чувствовал Осипов себя неуютно. Что-то нехорошее происходило в Холмече, и у него появилось наваждение, что дом капитана-пожарника на пенсии тоже пуст. Здесь не было ставен, которые наглухо закрыли, но это напряжение не ослабило. Хотя после стука прошли считанные секунды, чтобы кто-то успел открыть, Осипов уже представил, как участковый вместе с людьми из спецгруппы УВД проникают в этот дом. Осипов видел их лица, когда они вышли из дома Челаевых. Никто ему ничего не объяснил, Миша догадался сам: семья из пяти человек куда-то исчезла, и Холмеч вновь превратится в растревоженный муравейник. Выходит, зря кто-то из вышестоящих в областном УВД убрал из поселка спецгруппу, оставив всего три человека? Осипов вздрогнул, когда щелкнул замок входной двери, но в следующую секунду с облегчением вздохнул: перед ним был Рысаков, крупный мужчина шестидесяти лет, с короткими седыми волосами. Как ни странно, Рысаков не выглядел заспанным, более того, он оделся в рубашку с джинсами и не удивился столь раннему визиту. Осипов заговорил. Рысаков молча слушал его. Они так и стояли на крыльце. Наконец, Осипов замолчал, и Рысаков спросил: – И что они решили? – Они хотят собрать добровольцев и осмотреть все вокруг дома, только более тщательно. А пока они направились по Степной, проверить другие дома, опросить и предупредить народ. Рысаков покосился куда-то в сторону. Осипов добавил: – Томилин, наверное, уже предупредил Гуренко. Пожарник Гуренко тоже жил на Зеленой улице недалеко от главного перекрестка. Для мобильности участковый послал Осипова и Томилина на двух машинах. – У вас ведь есть ружье? – Есть. – Тогда возьмите это, – он протянул рацию. – Выходите на дорогу, и Гуренко подберет вас. Осипов повернулся, сошел с крыльца, но Рысаков остановил его: – Кого вы с Томилиным еще должны объехать? Как и две недели назад, подключались Анатолий и Федор, оба жили в восточной части Дорожной улицы. Рядом с ними жил еще один пожарник – Черкас. Томилин опережал Осипова, и участковый распределил тех, кого они собирали так, чтобы вышло минимум задержек. Получались пары: Анатолий – Федор, Рысаков – Гуренко, Черкас – Андрей. Сержанта Лучко оставили в доме Челаевых для более детального осмотра. Осипов вернулся к машине, поехал к главному перекрестку и вскоре увидел, как справа в одном из дворов выезжает белый «Фольксваген». Плотный мужчина с круглым лицом, выглянувший из салона, поднял руку в знак приветствия. Это был Гуренко. Осипов посигналил в ответ.     3   Данин остановил «Ауди» напротив дома Крысенко. Он переглянулся с участковым, и тот кивнул. – Глянем на всякий случай. Это займет всего пару минут. Они оба выбрались из салона, быстро прошли к дому. Проверили входную дверь, обошли дом, убедившись, что все окна закрыты ставнями, и нигде нет следов взлома. Дмитрий посмотрел в сторону соседнего дома. С заднего двора Крысенко он лишь угадывался – едва просматривалась только крыша. Дмитрий знал, что ближайшие соседи старика уехали, и по их поводу не беспокоился. Нужно зайти в следующий дом, где живет семья Машковых. – Наверное, нет смысла сюда забираться, – сказал капитан, указав на заднее окно дома Крысенко. Дмитрий кивнул. – Разве что позже, когда появится время. Они вернулись к машине. Теперь они поехали медленно, чтобы ничего не пропустить. У дома Машковых они остановились, покинули машину, вошли во двор. На стук никто не открыл, и Дмитрий забеспокоился. Они с капитаном переглянулись, оба вытащили пистолеты и двинулись вокруг дома по периметру. Кажется, у Машковых нет автомобиля, но и в противном случае отсутствие машины не успокоило бы Дмитрия. Первым это заметил Данин. Он уже замер, глядя в одно из задних окон, когда Дмитрий вышел из-за угла. Сетка в окне была разорвана. Какое-то время капитан и участковый смотрели в окно, оцепенев, пусть неосознанно ждали чего-то похожего. Наконец, Данин знаком показал Дмитрию: выбиваем заднюю дверь и врываемся в дом. Участковый кивнул: медлить нельзя – неизвестно, кто сейчас внутри, и что там происходит. Задняя дверь этого дома, посолидней двери Челаевых, поддалась лишь с третьего удара. Дмитрий, заглянувший в комнату сквозь разорванную сетку, никого не заметил. Следом за капитаном он вошел в дом, такой же пустой, как предыдущий; трое человек – мужчина, женщина и девочка – исчезли. Однако в отличие от семьи Челаевых здесь остались кое-какие следы. Они не являлись прямым доказательством смерти хозяев, но ни капитан, ни участковый не усомнились, что здесь произошло несчастье. И не было мысли, что Машковы уехали по срочному делу. В гостиной задрался толстый ковер, как будто через комнату кого-то тащили. Кровати не застелены, а у изножья двуспальной кровати вместе с простынью разорван матрас. Но самый серьезный след – выбитая дверь в супружескую спальню. Она держалась на одной верхней петле, наполовину распахнутая, и напоминала вход в заброшенный сарай, куда входят, воспользовавшись ногами. Капитан и участковый, убедившись, что дом пуст, а следов больше никаких нет, вернулись в супружескую спальню. Данин склонился над разорванным матрасом, Дмитрий осмотрел выбитую дверь. – Что же с людьми? – прошептал он. Данин повернулся к нему. – Матрас распороли чем-то острым, но в наших условиях мы больше ничего не выясним. Дмитрий предположил: – В дом кто-то проник. Наверное, через окно. Но дальше… – он осмотрелся. – В общем, никаких следов борьбы, кроме этой двери, нет. Капитан хотел что-то сказать, но его перебила ожившая рация. В комнате послышался голос Рысакова: – Капитан? Вас вызывает Рысаков. Как слышите? Данин подтвердил, что на связи. – Мы с Гуренко приближаемся к Степной. Как нам действовать? – Знаете, где дом Машковых? Здесь исчезла семья, как и у Челаевых. Мы ждем вас здесь. Как поняли? Короткая пауза. Дмитрий представил суровое, неулыбчивое лицо Рысакова. – Понял вас, капитан, – голос Рысакова изменился. – Дом Машковых.     4   «Шестерка» с Томилиным и Андреем вырулила на асфальт Дорожной улицы, взревела, увеличивая скорость. Андрей вытянул руку вперед. – Вот Иван стоит. Черкас ждал их напротив своего дома, кряжистый мужчина лет тридцати с волосами такими короткими, словно их вообще не было. В руках: ружье наперевес, бутылка с водой и наполовину съеденный бутерброд. Сам Андрей собрался очень быстро, и к этому моменту они с Томилиным уже слушали переговоры по рации. Оба помрачнели, когда капитан из спецгруппы сообщил Рысакову, что исчезли уже две семьи. Андрей замер, будто услышал что-то немыслимое. Черкас вышел на дорогу, и Томилин притормаживал, когда по рации вновь послышался голос Данина, вызвавшего своего помощника сержанта. Тот подтвердил, что все слышал. Томилин остановился возле Черкаса, и тот, улыбаясь, пригнулся к окошку, где сидел Андрей. – Мужики, вы либо тянетесь, как мухи по варенью, либо я такой быстрый. Толян с Федей уже два часа, как… Андрей вскинул руку. – Обожди, Иван. Черкас замолчал, медленно забрался в машину. – Саша, происходит что-то странное, – говорил капитан. – Мы тут посоветовались с участковым… Возникла пауза, и голос Лучко вставил: – Капитан, я хотел кое-что сказать. – Что именно? – спросил Данин. – Тут какие-то пятна. Бледные, зеленоватые, я их едва разглядел. На подушке. И на подоконнике в спальне. Я еще проверю другие комнаты. – Что за пятна? – Не могу сказать, что это. Похоже на выделения слюны, когда человек спит и у него течет изо рта. Но пятна не желтоватые и слишком большие. К тому же подоконник… Это наверняка имеет отношение к тому, что случилось с семьей. Черкас уже сидел в машине, но Томилин не трогался, глядя перед собой, как будто разглядывал горизонт. Андрей опустил голову, вникая в то, что слышал по рации. – Саша, – заговорил капитан. – Мы кое-что меняем в наших действиях. Если существует какая-то опасность, нельзя рисковать другими жителями. Как понял? – Я не совсем понимаю, капитан, – признался Лучко. – Покинь дом Челаевых, позже обстановкой займутся криминалисты. А ты зайди за женой Осипова и вместе с ней отправляйся в дом Томилина. Побудь вместе с женщинами и детьми. Андрей посмотрел на Томилина. – Поехали, время идет. После пары незначительных фраз по рации послышался голос Дмитрия: – Говорит участковый Холмеча. Парни, подтвердите, что слышите меня. Сначала Анатолий и Федор. Ответил Федор: – Слышу вас, Владимирович. Мы уже проехали главный перекресток, приближаемся к выезду из Холмеча. – Давайте на Степную и двигайтесь нам навстречу. Впереди у нас семь домов, и, кажется, пустуют из них только три. Остальные проверьте, только будьте осторожны. Людей предупредите: пусть не выходят из домов, пока все не прояснится. Что-то не так – сразу выходите на связь. Федор подтвердил, что слышал все. Участковый продолжил: – Теперь Андрей. Где вы находитесь? Черкас уже с вами? – Ивана взяли, – ответил Андрей. – Через минуту-две будем на главном перекрестке. Нам поворачивать на Зеленую, да? – Нет! Следуйте за Федором. Увидите их машину напротив какого-нибудь дома, тут же зайдите к соседям. Сообщайте о каждом своем шаге. Надеюсь, вы все вооружены? – Да, Дмитрий Владимирович. – Действуйте! Андрей колебался недолго. – Дмитрий Владимирович, я еще спрошу. Что происходит? Опять то же, что было две недели назад? Участковый ответил не сразу. – Не знаю, Андрей. Пока ничего не ясно, – его голос звучал так, словно его вынуждали говорить. – Все, конец связи.     5   Капитан притормозил напротив очередного дома – деревянный, некогда синий цвет превратился в бледно-серо-голубой оттенок. Дмитрий бегло осмотрел фасад, окна, придорожные кусты и махнул капитану, чтобы ехал дальше. Хозяева укатили куда-то еще неделю назад, используя свой отпуск. Минимум пять дней их не будет. На всякий случай Дмитрий убедился, что дом не подает признаков жизни, и люди внезапно не вернулись. Пять дней! Прорва времени. Интересно, что будет через пять дней? Уже того, что случилось, достаточно, чтобы жизнь в Холмече нарушилась на долгие месяцы. Особенно, если судьба пропавших не выяснится. Через сотню метров Данин остановился возле дома с белым фасадом и зелеными ставнями. Ларченко, хозяева, как и Машковы, были молодой семьей, с двумя детьми – мальчиками восьми и пяти лет. Дмитрий оглянулся, хотя «Фольксваген» Гуренко, на котором тот вместе с Рысаковым подъехали к дому Машковых, скрыл поворот дороги. Пара из пожарников прочешет заросли за домом Машковых, затем то же самое сделает по другую сторону Степной. – Эти люди дома? – спросил Данин, покидая машину. – Должны быть. Я составлял примерный список тех, кто оставался в Холмече и не собирался никуда уезжать, но уже прошло какое-то время. Дом Ларченко, пожалуй, отстоял от дороги дальше других домов по этой улице. Капитан с участковым прошли метров двадцать, прежде чем сквозь кустарник, тянувшийся от калитки до крыльца, рассмотрели входную дверь. Дверь оказалась распахнута.      Мужчины замерли, вглядываясь внутрь веранды, где виднелся громоздкий стол под бежевой клеенкой, табуретка и ведро. Они как будто ждали, что кто-то из Ларченко вот-вот выйдет на крыльцо. Таким жарким утром казалось естественным открыть не только все окна, но и двери. Однако Дмитрий знал свой поселок. Возможно, пару месяцев назад распахнутая дверь не взволновала бы участкового, но сейчас все изменилось; после случая с семьей Беловых, жители запирают двери не только на ночь, но и днем. Во всяком случае, здесь на окраине. Эти меры подогревала и неизвестность. Наверное, когда-нибудь все вернется в прежнее русло. Нескоро. Дмитрий смотрел на веранду, не мигая, и глаза защипало. Ну, давай же, выйди кто-нибудь. Мы увидим, как ты потягиваешься со сна, увидим твое спокойное, сонное лицо, и все придет в норму. И поскорее, ведь две исчезнувшие семьи – этого хватит для кошмара тем, кто избежал такой участи. Послышался какой-то звук; это Данин снял пистолет с предохранителя. – Некогда остальных вызывать, – прошептал капитан. – Рискнем сами, Дима. Давай, перебежкой к дому.         Глава 11       1   Старый красный «Мерседес» Анатолия миновал последний дом на Дорожной улице, и Федор, покосившись на водителя, сказал: – Сбавь обороты, Толян. А то никуда мы не доедем. Слетим с дороги к чертовой матери! Анатолий улыбнулся. – Не боись, – но давление на акселератор ослабил. Спустя минуту он уже поворачивал налево, на Степную улицу. Федор, нахмурившись, покосился на ружье в своих руках. Что, черт возьми, происходит в Холмече? И что их самих здесь ждет? Ему вдруг захотелось вернуть все назад, до того момента, как его разбудил стучавший в дверь Осипов. Лучше бы Федор не открывал, сделав вид, что его нет дома. Меньше чем через две минуты показалась крыша первого дома. Анатолий еще больше снизил скорость. – Миша говорил, что первых дома вроде пустуют, – сказал он. Федор кивнул. – Да. Поповичи и… У этих фамилия, кажется, Корбут. Анатолий чуть увеличил скорость, поравнявшись с первым домом, когда Федор хлопнул его по плечу. – Смотри! – он вытянул руку. – Машина. Анатолий притормозил, заметив темно-красные «Жигули» во дворе перед домом. – Вот, блин. Осипов, кажись, ошибся. – Это ему Владимирович говорил, так что Миша ни причем. Откуда им знать всех, кто сейчас в Холмече? Может, эти люди приехали вчера поздно вечером? – В такую погоду? – усомнился Анатолий. Но Федор уже думал о другом. – Вместе выйдем? – спросил он. – Давай вместе. Они быстрым шагом направились к дому. – Странно, – пробормотал Федор, указав на машину. – Даже в гараж не загнали. Со стороны водителя дверца была неплотно прикрыта, и в салоне остались следы бушевавшей непогоды: грязные потеки на окошке, на приборном щетке, листья на сидении. Похоже, хозяева действительно приехали, когда уже начался ураган. Анатолий взошел на крыльцо. Федор сказал: – Я пока гляну, что там, на заднем дворе. Мало ли что… Анатолий кивнул и постучал в дверь. Федор пошел вправо – обогнул пристроенный к дому гараж, двинулся между его боковой стеной и кустарником, закрывавшим забор. Анатолий ждал. Он был настолько уверен, что ему вот-вот откроют дверь, что лишь спустя минуту осознал, что пауза затянулась. Он постучал снова. Ничего; в доме было тихо. Анатолий спустился с крыльца, подошел к ближайшему окну слева и постучал так, что задребезжало стекло. От этого звука Анатолий поморщился, все еще надеясь, что пожилые хозяева слишком крепко спят. Он сам менее получаса назад выбирался из сна, как из песка, куда его закопали по горло. Прошла еще минута, и Анатолий услышал собственный голос: – Твою мать… Реплика, словно ее бросил кто-то другой, все изменила. Ему не открывали, и значит… У Анатолия похолодела спина. Только ни это! Он сжал ружье, перехватил его поудобней. Будь у него рация, Анатолий тут же вызвал бы капитана и участкового, но рация – у Федора, а он сам где-то за домом. Пытаясь успокоиться, Анатолий двинулся влево в обход дома. С этой стороны также рос кустарник, и проход был узким, словно коридор в доме. Анатолий выскользнул на открытое пространство и увидел весь задний двор полностью. Его напарника здесь не было. Несмотря на это, Анатолий громко сказал: – Федя, мне никто не открыл, слышишь? Подумалось, что они с напарником разминулись, если тот вернулся тем же путем, но Анатолий тут же отбросил эту мысль: пока он ждал у двери, Федор успел бы обойти дом дважды. – Федя?! – на этот раз Анатолий почти кричал. Ему никто не ответил.     2   Проскользнув в прихожую следом за капитаном, Дмитрий отметил, что замок входной двери выбит. На несколько секунд двое мужчин замерли, разглядывая вход сразу в несколько комнат: справа – кухня, впереди – гостиная, слева – две комнаты. Справа от двери на полу валялись три разбитые фигурки, стоявшие ранее на высокой деревянной подставке, покрытой лаком. По-видимому, эти фигурки слепил кто-то из детей, но понять, что они изображали, сейчас было нельзя.  Подставка с трещиной посередине лежала у самой двери; капитан и участковый переступили ее. Данин взял под прицел комнаты слева, кивком указав участковому на гостиную. Дмитрий шагнул вперед, заглянул в комнату. Основное пространство там занимал мягкий уголок, и одно кресло лежало на боку. Дмитрий покачал головой: никого. Ему показалось, что кроме запаха человеческого пота, слабого, но уловимого, есть еще один: специфический сухой запах, как под кроватью, где давно не протирали влажной тряпкой. Но уверенности, что он не ошибается, не было. Капитан быстро заглянул в ближние комнаты, покачал головой: похоже, они были нежилыми. Вдвоем с участковым они двинулись к кухне. Там все выглядело обычным, и они заглянули в широкую кладовку, где находилась задняя дверь – запертая и неповрежденная. Они вернулись к гостиной и прошли через нее к спальням. – Неужели опять никого? – шепотом спросил Дмитрий. Данин не ответил. Мальчики Ларченко спали в отдельных комнатах, но в обеих не было ничего необычного: одеяла на кроватях отброшены, двери приоткрыты. Супружеская спальня выглядела иначе, где дверь была выбита изнутри. В раме разбитого окна торчали несколько крупных осколков – стекло вынесли почти полностью. Осколки усеяли пространство между подоконником и двуспальной кроватью. Там же оказались несколько флаконом, наручные мужские часы, мобильник – все это раньше находилось на прикроватном столике. Осколки стекла усеяли и кровать, одеяло валялось на полу ближе к двери. – Здесь никого нет, – сказал капитан. – Но теперь я чувствую: мы опоздали совсем немного. – Третий дом пуст! – воскликнул Дмитрий. – Три семьи, не считая старика Крысенко! – Впереди еще несколько домов, – заметил Данин, схватившись за рацию.     3   После первого дома по Степной, следующие четыре располагались относительно близко друг от друга. Дворы семей Глушко и Демьяненко разделялись лишь общим забором. «Шестерка» проехала мимо дома Корбута, трое мужчин увидели красный «Мерседес» и вытянули шеи, пытаясь сквозь листву кустарника рассмотреть Анатолия или Федора, но никого не увидели. Томилин скорость не снижал, и фасад дома быстро выпал из поля зрения. Напротив дома Поповичей они притормозили, и Черкас выскочил из салона, крикнув: – Я сам, не выходите! Ставни были закрыты, хозяева, скорее всего, по-прежнему не приехали, но после стариков Корбут не мешало в этом убедиться. Андрей с Томилиным видели, как Черкас пробежал к входной двери, выкрашенной в отличие от всего белого дома в красный цвет, постучал, выдержал короткую паузу и так же бегом вернулся к машине. – Нету их, – он заскочил в салон. Томилин вдавил акселератор, и метров через пятьдесят остановил машину возле калитки следующего дома. У Глушко было трое детей: двое сыновей школьного возраста, младшей дочери – пять лет. Томилин заглушил двигатель, и возникшая тишина показалась Андрею почти что неприятной. – Мужики, – обратился он к своим напарникам, когда они выбирались из машины. – Поосторожней, хорошо? Они ничего не ответили, только Черкас кивнул. Теперь он уже не шутил, наоборот помрачнел. Они слегка растянулись: Андрей взял вправо, Томилин оказался сзади и левее, вперед выдвинулся Черкас. Именно он первым достиг крыльца и постучал в дверь. Затем шагнул к ближайшему окну и постучал снова. Трое мужчин замерли в нервном ожидании. Андрей заметил, как Черкас чуть расслабился – находясь ближе, он что-то услышал. Наконец, дверь открылась, и на пороге показался глава семьи, крупный смуглокожий мужчина в пижаме. Черкас заговорил. Андрей облегченно вздохнул и обратился к Томилину: – Давай к Демьяненко. Подбегая к дому, Андрей заметил, что хозяин уже выглядывает из окна. Демьяненко были одной из самых пожилых пар Холмеча, им перевалило за восемьдесят. Старик в несвежей майке и трико вышел на крыльцо, узкоплечий, лысый, лицо морщинистое. – Андрей? – пробормотал он. – Почему ты с ружьем? Парень успел сказать, что в Холмече снова пропали люди, и участковый послал его предупредить об этом тех, кто живет по Степной, когда по рации послышался голос Дмитрия: он просил выйти на связь. – Сначала Федор и Анатолий. Пауза. Слышался лишь треск статических помех. Дмитрий чертыхнулся и вызвал Андрея. Тот отозвался: – Я у дома Демьяненко, а с Глушко говорит Черкас. С ними все в порядке. – Андрей, ты уверен? – Да, Дмитрий Владимирович. А что у вас? – Черт, почему Федор молчит? Я же предупреждал: постоянно поддерживать связь. Андрей не успел ответить. Во время разговора он обернулся, чтобы глянуть, где Томилин и слышит ли он реплики участкового. Тот стоял в нескольких шагах от крыльца. Когда их взгляды встретились, лицо Томилина напряглось, как будто он увидел что-то жуткое позади Андрея и старика Демьяненко. По Степной пронеслось эхо от ружейного выстрела.     4   Анатолий застыл, разглядывая открытую веранду с тыльной стороны молчаливого дома, косясь на кустарник позади двора. – Федя? – прошептал он. – Куда ты подевался? Что-то происходило, и Анатолий понимал, что напарник не затеял игру в прятки. То, что он до сих пор не обнаружился, не предвещало ничего хорошего; даже надежда, что Федор, быть может, уже проник в дом и осматривает комнаты, растаяла. Анатолий попятился. Появилось ощущение, что за ним кто-то следит, и он почувствовал себя беззащитным, несмотря на ружье в руках. Дуло описало в воздухе широкий полукруг: туда-сюда. И снова: туда-сюда. Анатолий решил, что надо стать так, чтобы никто не смог подойти к нему сзади. Он коснулся спиной перил веранды, шагнул к ступенькам. Да, взойти на веранду, стать спиной к стене дома, не упуская из виду кустарник, ограничивающий обзор. Еще два шага. Он достиг ступенек на веранду и остановился. Ружье замерло в его руках. Показалось ли ему или он действительно что-то услышал? Легкий, едва уловимый звук – казалось, кто-то бросил какой-то предмет, и тот рассек воздух. Анатолий прислушался, всматриваясь в кустарник до рези в глазах, ружье снова описало полукруг. Не лучше ли вообще укрыться в доме? Выбить заднюю дверь и войти внутрь? И ждать капитана и участкового? Рано или поздно, не в силах связаться с ним, они окажутся здесь и увидят его машину. Пожалуй, это лучший вариант. Анатолий поставил одну ногу на нижнюю ступеньку, поднялся на нее. Еще две ступеньки – и он оказался на веранде. В этот момент с ним что-то случилось. Ему стало дурно, в животе появилась пустота, и мужчина согнулся, хватая ртом воздух, пытаясь удержать равновесие. Захотелось орать, зовя на помощь, но физически он не мог это сделать. Он попятился к спасительной задней двери, она была так близко, но его вновь пошатнуло, и он схватился рукой за перила. Секунду-другую он уже не видел подступы к веранде, и снова послышался тот странный звук. На этот раз гораздо ближе. Анатолий выпрямился, вскинув ружье – когда-то у него была отменная реакция. Спустя мгновение тишину всколыхнул ружейный выстрел.     5   Андрей стоял, глядя на Томилина, пока на пороге дома не появилась хозяйка и что-то невнятно выкрикнула. Эхо от выстрела, умирая, улетало вдаль. Из рации послышался голос участкового: – Что это было? – и, не дожидаясь ответа, он закричал. – К дому Корбута! Дмитрий находился от дома Корбута гораздо дальше, чем Андрей с Томилиным, но безошибочно указал место, где раздался выстрел. Его крик привел в движение фигурки людей, словно это была некая игра, и те замерли, ожидая сигнала. Томилин побежал к машине, к которой уже несся Черкас. Андрей рванулся следом, на секунду остановился, оглянувшись на пожилую пару, и выкрикнул: – Запритесь в доме! Никуда не выходите! Андрей нагнал Томилина. Чета Глушко все еще стояла на крыльце, и женщина что-то кричала вслед Черкасу, но слова были невнятными. Черноволосая дочка Глушко, в одних трусиках, стояла между родителями, разглядывая суматоху взрослых. Черкас достиг «шестерки» первым, запрыгнул на водительское сидение, но сразу выскочил из машины. – Ключи! – заорал он Томилину. – Куда ты дел ключи, твоя мать?! Черкас вполне успел бы завести и развернуть машину, пока напарники добежали, но было поздно. Томилин достал ключи из кармана джинсов и сам прыгнул за руль. По рации участковый приказал Рысакову и Гуренко мчаться к дому Корбута. Спустя считанные секунды трое мужчин в «шестерке» увидели бежевый дом с двумя большими окнами на фасаде и односкатной крышей. Томилин резко затормозил, и они выскочили из машины. Андрей отметил, что вокруг очень тихо, никаких последствий от выстрела, словно его здесь не было. Тишину нарушал лишь крепнущий гул автомобиля, в котором приближались капитан и участковый. Где-то на заднем фоне угадывался автомобиль Гуренко. – Андрей? – не выдержал паузы участковый. – Перед домом никого нет, – отозвался Андрей. – Машины Корбута и Анатолия здесь, но людей не видно. Недолгая пауза. Похоже, участковый выуживал из памяти зрительный образ дома Корбута. В разговор вмешался капитан: – Надо окружить дом. Кто-то проник туда, и в этот момент появились двое наших парней. Дмитрий выхватил у капитана рацию и добавил: – Андрей, обходите дом слева. Один остается на углу дома, чтобы видеть фасад и боковую сторону, двое зайдут с тыла. Как понял? – Понял отлично, – откликнулся Андрей. Участковый уже видел впереди машину Томилина. На углу дома остался Томилин. Он вошел во двор, остановился между хозяйской машиной и кустом жасмина, держа под прицелом фасад и узкий проход между кустарником торцом дома. Андрей и Черкас во двор не заходили. Огибая забор, скрытый кустарником, они двинулись в обход участка. Они исчезли в зарослях, и синяя «Ауди» остановилась, не доехав метров двадцать до машины Томилина. Участковый, как человек, уже бывавший здесь, перескочил невысокий забор, обходя дом справа, вдоль гаража, Данин пошел вдоль забора параллельно двору; оба не исключали возможности, что тот, на кого напоролись Анатолий с Федором, уже покинул дом и притаился где-то в зарослях вне пределов двора. Андрей вышел на связь и сообщил, что видит заднюю веранду и черный ход, но никого из людей по-прежнему не видно. Дмитрий прошел гараж, и ему открылся задний двор. – Пусто, – подтвердил он. – Мы напротив задней двери, – сообщил Андрей. – Черкас идет по периметру двора к вам навстречу. С улицы послышался визг шин. Машина Гуренко остановилась, едва не задев бампер «Ауди», оба пожарника выскочили из салона. – Борисович, – обратился участковый по рации к Рысакову. – Ориентируйтесь на гараж. Один из вас пусть останется на углу. – О, черт! – воскликнул Андрей. – Владимирович, вы видите? – Что такое, Андрей? – Вы видите заднюю веранду? Там что-то лежит, какой-то предмет. Дмитрий всмотрелся. – Да, вижу, – подтвердил он. – Это ружье. Ружье Федора или Анатолия.         Глава 12       1   Капитан, невидимый из дома, как и участковый, перебрался через забор, присоединившись к напарнику. В доме было по-прежнему тихо. – Хотя бы один должен был уцелеть, – прошептал Дмитрий. – Надо штурмовать дом, – сказал Данин. Участковый покосился на капитана. Тот быстро добавил: – Тот, кто застал твоих парней врасплох, возможно, где-то в доме. Но я думаю, что он уже скрылся, оставив какие-то следы. Как в предыдущих домах. Надо действовать, Дима. – Капитан, добровольцы умеют стрелять, не спорю, но они – не спецназ, черт возьми. Если из них кто-то погибнет? – Я знаю. Поэтому основное ляжет на нас с тобой. Скажи, с противоположного торца есть окна? Получив утвердительный кивок, капитан быстро, четко распределил людей. Рысаков прошел вдоль дома и скрылся в кустарнике в нескольких шагах от гаража. Он контролировал тыльную часть дома в противовес Томилину, следившему за фасадом и другим торцом. Гуренко получил задание несколько раз промелькнуть в кустарнике возле заднего двора. Если в доме кто-то есть, и Гуренко заметят, это создаст впечатление, что окружившие дом люди ворвутся через заднюю дверь. Андрей с Черкасом возвратились по своим же следам, чтобы выйти к боковой стене дома. Капитан и участковый выглянули из-за гаража, рассматривая подступы к фасаду. Левее от противоположного угла дома, за кустом, по-прежнему стоял Томилин. Данин заговорил по рации: – Все готовы? Борисович? – Готов, – отозвался Рысаков. – Андрей? – Еще немного, – попросил парень. Капитан с участковым двинулись вдоль гаража к входной двери. Гараж закончился, впереди появилось окно, и мужчины замерли, чтобы не испортить все раньше времени. Андрей и Черкас перелезли забор, продрались сквозь кустарник, ненадолго замерли, рассматривая боковое окно, большое, зашторенное. До окна было не больше трех шагов, один рывок – и Андрей окажется рядом. Капитан приказал им всего лишь разбить окно, но не забираться внутрь. Они отвлекут того, кто затаился в доме, и только. Один из них держит окно под прицелом, другой прыгает к стене. Если они увидят незнакомца – пусть сразу стреляют. Разбираться будут позже. Дом по-прежнему казался покинутым. Андрей поднес рацию к губам: – Мы на месте. Секунда – и голос капитана ответил: – Давайте! Томилин видел, как Данин зацепил рацию за пояс и замер, согнув ноги в коленях. За ним приготовился к броску участковый. Андрей оцепенел. Он не ожидал этого от себя, до последнего мгновения скорее сдерживая себя, но никак не подталкивая. К счастью, рядом был Черкас, и он чуть подтолкнул его. – Ну, что же ты, Андрюха? Выходи. Андрей выдохнул и, прежде чем выскочить из кустарника, сказал: – Следи за окном. Затем он рванулся вперед; он тоже следил, не колыхнется ли штора в комнате, но ничего не изменилось. Прижавшись к стене, Андрей на секунду замер, перехватил ружье. Показалось, что все тело деревенеет, и, промедли он какое-то время, вообще не сможет двигаться, оставшись вжиматься в стену. Андрей закряхтел и, сжав зубы, рассек прикладом воздух. После неприятной вязкой тишины, наполненной только биением собственного сердца, звон разбитого стекла показался громче ружейного выстрела. Осколки еще падали, когда из-за угла донесся глухой удар. Капитан и участковый, выбив парадную дверь, ворвались в дом.     2   Капитан прошептал: – Три, четыре… И они с участковым бросились вперед. Парадная дверь поддалась лишь после второго удара. Мужчины ввалились в прихожую. Окна по всему дому были зашторены, и внутри царил полумрак. Они действовали слаженно, но Дмитрий едва сдержался, чтобы не выстрелить раньше времени. Они вбежали в гостиную, проверили спальни, кухню, даже кладовку, и стало ясно, что дом пуст. Более того, в отличие от предыдущих домов здесь не было ничего, что говорило о недавнем присутствии хозяев: кровати заправлены, на полу ничего не валяется, кресла не сдвинуты, двери целы. Семья Корбут здесь не появлялась несколько дней. Как и тот, за кем капитан с участковым шли вдоль Степной улицы. Дмитрий остановился, тяжело дыша. Единственный штурм дома в его жизни, где, кроме парадной двери, никто не оказывал сопротивления, оказался самым тяжелым. Они с капитаном где-то сделали что-то не так и оказались в тупике. Они переглянулись, и капитан сказал: – Здесь никого не было. Сквозь занавески заднего окна просматривались заросли, окружавшие задний двор, но ни Гуренко, ни Рысакова, конечно, видно не было. Ружье на полу задней веранды теперь казалось предметом, подброшенным, чтобы сбить след. Неужели кто-то ждал… что они сосредоточат внимание на доме? Дмитрий закричал в микрофон рации: – Парни, дом пуст. Мы никого не нашли. Гость где-то рядом. Как поняли? Андрей? – Я понял, – отозвался Андрей. – Борисович? Пауза. – Борисович?! Выйди на связь! – Я на связи, – послышался голос Рысакова. – Все понял. Дмитрий шумно выдохнул. – Если гость не ушел, он может прятаться в кустарнике. Там, где Гуренко. – Владимирович? – снова заговорил Рысаков. – Я что-то слышал… только что. Какой-то шум. – Что это было? – Не знаю. Но это где-то за оградой. – Андрей, позови Томилина, и все вместе идите к Гуренко, он там один. Мы идем вам навстречу. Только растянитесь и не выпускайте друг друга из вида. Дмитрий уже двинулся следом за капитаном к парадной двери. – Все понял, – отозвался Андрей. – Борисович? Жди нас, – потребовал Дмитрий. Когда они присоединились к Рысакову, тот вытянул руку, указав на кустарник напротив задней веранды. – Где-то там, – прошептал он. Дмитрий спросил: – На что это похоже? Рысаков покачал головой, но не успел ничего сказать – его прервал капитан: – Быстрее. Они перелезли через забор, пошли вдоль него, растягиваясь. Они уже поворачивали налево, когда на связь вышел Андрей: – Мы не можем найти Гуренко. Дмитрий напрягся. – Ты уверен? – Его здесь нет.     3   Трое добровольцев находились уже близко, и капитан с участковым ускорили шаг, хотя при этом рисковали с опозданием заметить невидимого противника. Гуренко скрывался в кустарнике возле забора, и, если он не выдержал затянувшуюся паузу, он мог сместиться вдоль забора влево или вправо. Однако в этом случае одна из групп, шедших к нему, не прошла бы мимо, не столкнувшись с пожарником. – Куда ж он подевался? – пробормотал Черкас, разглядывая кустарник. Как и у Андрея с Томилиным, его лицо блестело от пота. Вокруг было тихо, и Дмитрий почувствовал, что растерянность, завладевшая добровольцами, передается и ему. Впрочем, было от чего не только растеряться: сначала, быстро среагировав на единственный выстрел возле этого дома, они не обнаружили Анатолия и Федора, теперь исчез Гуренко. Именно исчез, ведь они не слышали звуков борьбы, не обнаружили никаких следов. До сих пор они так и не поняли, кто им противостоит! Дмитрий не сомневался, что три дома по Степной опустели по одной и той же причине. Та же причина вынудила их с капитаном штурмовать дом Корбута. Та же причина была следствием исчезновения трех вооруженных мужчин. Всего этого было достаточно, чтобы потерять последние остатки хладнокровия. Они словно играли с тенью, понимая при этом, что тень должна быть реальностью и обладать плотью. Ружья в руках людей вращались в разные стороны, и Дмитрий вдруг подумал, что любой посторонний шорох поблизости заставит кого-нибудь открыть беспорядочную стрельбу. Данин не допустил этого. – Кто-то забрал тело с собой, – сказал он. – Но уйти далеко не мог. Растянитесь цепью, живее. Они пошли сквозь кустарник от дома Корбута. Из добровольцев лишь Андрей двигался почти бесшумно, и Дмитрий забеспокоился: правильно ли поступил капитан, приказав преследовать неизвестно кого? Рысаков, двигавшийся слева от участкового, резко остановился, глядя под ноги. – Твою мать, – вырвалось у него. Капитан, вместе с Черкасом опередивший остальных в цепи шага на три, повернулся к Рысакову, увидел, что с ним все в порядке, и снова сосредоточился на зарослях. Слева от них остановились Андрей с Томилиным. Они вряд ли поняли, в чем причина заминки – их частично скрывали кусты. Под ногами Рысакова лежало двуствольное ружье. – Ружье Гуренко, – прошептал пожарник, посмотрел на участкового, на капитана. Данин кивнул: он слышал. – Прибавьте шагу, – сказал он и снова двинулся вперед. Рысаков стоял не в силах переступить ружье, словно это был растерзанный труп. Дмитрий осмотрел место вокруг ружья. Крови нет, трава не примята. Участковый сжал зубы, глядя перед собой. Он видел максимум метров на десять; то, что было дальше, тонуло в зарослях. По легкому шороху он понял, что Андрей с Томилиным уже идут вперед. Дмитрий подбодрил Рысакова, сжав ему плечо, и тот, наконец, двинулся с места. Они прошли совсем немного, прежде чем Дмитрий услышал откуда-то сзади и слева едва уловимый шелест, такой легкий, что его почти перекрывал шорох добровольцев, пробирающихся сквозь кустарник. Дмитрий оглянулся, не успев ни о чем подумать. Поблизости громыхнул ружейный выстрел.     4   Андрей скорее почувствовал, чем услышал движение где-то сзади. Слева от него, ближе других, находился Томилин, справа – Черкас и Данин. Они как раз достигли сплошной полосы кустарника, и, преодолевая ее, каждый ненадолго терял из виду остальных. Андрей замер, оглянувшись, и ему померещился смутный шелест. Спустя секунду этот звук возник где-то слева и снова прервался, растворившись в воздухе. Андрей слышал шорох со стороны Черкаса, но со стороны Томилина этого не было. Опять возник смутный шелест, и Андрей заметил, как слева вздрогнули кусты, примерно в том месте, где должен появиться Томилин. – Эй? – окликнул Андрей напарника. – Ты где? И понял, что Томилин не ответит. Андрей, напряженный до предела, повернулся, вскинул ружье. Он снова заметил дрожь ветвей, уловил шелест, переместившийся по другую сторону полосы кустарника и, не думая, что рискует попасть в Томилина, выстрелил на источник шума. Здесь, в ограниченном пространстве зарослей, выстрел показался грохотом артиллерийского орудия. Облачко порохового дыма на мгновение превратило кусты во что-то призрачное. Шелест, перемещавшийся нереально быстро, потонул в грохоте выстрела. Андрей попятился от полосы кустарника. И выстрелил еще раз. Наугад. К нему уже рванулись остальные. Хладнокровие покинуло не только его. Дважды выстрелил Черкас, за ним – Рысаков. Снова выстрелил Андрей. Заряды с глухим шелестом рвали кустарник, с неясным стуком вонзались в стволы деревьев, и даже грохот выстрелов не заглушил эти звуки. Дмитрий, находившийся дальше всех от Андрея, подумал, что добровольцы перестреляют друг друга. К счастью, паника не коснулась участкового. Кроме него хладнокровие сохранил капитан. Он воздержался от выстрелов в никуда и, пригнувшись, вытянув руки с пистолетом, поспешил к Андрею. Один из зарядов, выплюнутых ружьем Рысакова, взорвал кустарник фейерверком листьев и обломков ветвей в метре от Андрея. Тот этого не заметил и выстрелил снова. Дмитрий попытался криком остановить стрелявших, но тщетно. Он с трудом расслышал собственный голос. Капитан прыгнул к Рысакову, левой рукой схватил дуло его ружья, направил его в землю. Затем капитан подбежал к Андрею и вскрикнул: – Стоп, парень! Андрей повиновался. Замер и Черкас, раздувая ноздри, как мустанг, почуявший стаю койотов. Ущербное, рваное эхо таяло вместе с пороховым дымом. – Что это было? – капитан встряхнул Андрея за плечо. – Не знаю, – Андрей выглядел потрясенным, разглядывая изуродованные пальбой кусты. – Ты что-то видел? – Где Томилин? – вмешался Дмитрий. – Он был там, – Андрей указал место. – Потом… был какой-то шум… Надо уходить отсюда. – Что за шум? – настаивал участковый. Андрей покачал головой: он не знал. – Да что здесь происходит? – пробормотал Рысаков. Капитан скользнул к ближайшей расщелине в кустах и через секунду оказался по другую сторону сплошной полосы. Дмитрий хотел его остановить, но вместо этого шагнул следом. Данин застыл, изучая заросли. Кустарник безмолвствовал. Отсюда уже не различалась даже крыша дома Корбута. – Пусто, – прошептал капитан. Он подался вправо, нашел еще один просвет в сплошной полосе. Похоже, Томилин проходил именно в этом месте. Дмитрий двинулся следом за капитаном, понимая, что вот-вот скажет: они должны уйти отсюда, потому что не имеют права рисковать жизнями гражданских. За спиной послышался шорох: на их сторону перебрался Андрей. Капитан продвинулся вдоль полосы кустарника, заглядывая в каждый просвет. Дмитрий шел следом, рассматривая все, что оставалось слева и впереди. Параллельно им двигался Рысаков – Дмитрий заметил его через просветы. За Рысаковым шел Черкас. Они снова образовали подобие цепи. Затем Дмитрий услышал странный шелест, перемещавшийся гораздо быстрее бегущего человека, и это создало иллюзию, что источник звука находится сразу в нескольких местах. Данин замедлил движение, прислушиваясь, Андрей продолжал идти; Дмитрий не успел ничего сказать ни ему, ни капитану. Звук стал отчетливей, и где-то по другую сторону полосы кустарника зашуршали ветви, что-то пропустив сквозь себя. Послышался приглушенный вскрик, и Дмитрий с опозданием понял, что это Черкас. На секунду шорох ветвей усилился, затем этот звук прервался. Закричал Рысаков, и грохнул выстрел.     5   Капитан среагировал быстрее участкового. Он бросился сквозь кустарник там же, где стоял. Дмитрий прыгнул к ближайшему просвету, проскользнул на другую сторону. Рысаков, все еще ругаясь, выстрелил снова. Дмитрий не увидел Черкаса и крикнул: – Где он? – Его куда-то швырнуло, – жест Рысакова был непонятным. – Я увидел только… его ноги. – Кто это сделал? – вскричал капитан. – Кто? – Не знаю… Парень обходил этот ближний куст и… потом… потом его… он исчез. Дмитрий попытался хоть что-то услышать поблизости, но тщетно. Если и был тот странный шелест, теперь он исчез. Участковый повернулся к капитану. – Выходим из зарослей, пока не поздно! Назад к дому Корбута. Встаньте рядом друг с другом. Данин не спорил. Он стал последним, кто попятился прочь. Никто больше не говорил ни слова, каждый из них оглядывался, стараясь увеличить обзор. И все же отступление ничего не гарантировало. Происходило что-то немыслимое, судя по тому, с какой легкостью они лишились двух человек, они не знали кто враг, и атака могла возобновиться в любое мгновение. Наконец, они покинули заросли, перебрались на задний двор. На открытом участке стало как будто легче дышать. – Теперь к машинам, – сказал Дмитрий. – Обойдем дом со стороны гаража. В узком проходе мужчины выстроились цепью, и последним задний двор покинул капитан. Казалось, дом отгородил от них нечто, оставшееся в зарослях, и они ускорили шаг – сквозь кустарник виднелись машины. В этот момент голос по рации вызвал капитана, и Дмитрий, как бывает, если какая-то мелочь позволяет вспомнить забытое сновидение, понял, что Лучко уже пытался заговорить с ними, но первый вызов пришелся на тот момент, когда Андрей выстрелил. Не получив ответа, Лучко заколебался, и тут к дому Томилина, где находился сержант, подъехал Карпин. Вместо него в административном здании остался доктор Мороз. Теперь сержанты были вместе, и автомобиль мчал их вдоль Степной улицы. – Что у вас происходит? – спросил Лучко. Данин помедлил с ответом: быстро он ничего не объяснит. Дмитрий схватил его за плечо. – Надо вывести людей со Степной, обе семьи, – сказал участковый. – Прямо сейчас. Иначе с ними случится то же, что с Машковыми и Ларченко, я уверен. Капитан кивнул и заговорил по рации: – Саша, давайте к нам. Вы увидите наши машины. Надо вывезти отсюда две семьи.     6   Синяя «Ауди», где находились Андрей и Дмитрий, взвизгнув шинами, остановилась у калитки дома Глушко. Белый «Фольксваген» с капитаном и Рысаковым скользнул дальше к дому Демьяненко. Выбегая из машины, Дмитрий поблагодарил Провидение, что оба дома, единственные, где были люди, стояли рядом – находясь перед одним домом, можно увидеть фасад другого. С востока слышался гул приближавшегося автомобиля. Максимум через минуту Карпин и Лучко будут здесь. На крыльце дома Глушко уже стоял хозяин, которого звали Антон, одетый, вооруженный двустволкой. Конечно, он слышал стрельбу. Позади него появилась жена, с растрепанными волосами и по-прежнему в домашнем халате. Она выглядела встревоженной, но не испуганной, и Дмитрий вдруг понял, что вынудить людей покинуть свой дом в считанные минуты – нелегкая задача. Дмитрий и Андрей переглянулись, но участковому показалось, что парень не разделяет его беспокойства в отношении Глушко, он беспокоился о другом. Пока они ехали сюда, Андрей уже спрашивал, кто это был там, в зарослях, и Дмитрий честно признался, что не знает. Они могли бы что-то узнать, уцелей хотя бы один человек из пропавших семей. Дмитрий и Андрей заговорили одновременно, требуя от Глушко собраться, как можно быстрей, и участковый понял, что не ошибся: семейная пара воспротивилась, требуя объяснений. – Милиция должна защищать нас, а не выгонять, – заявила хозяйка. – Вас не выгоняют! – вскричал Андрей. – Вы погибнете, если останетесь, и мы ничего не сможем сделать! Ничего! Это подействовало, но не достаточно. Если Антон уже приготовился подчиниться, его жена упорствовала. – Я не брошу дом! Спор затягивался. От дома Демьяненко Рысаков уже вел к машине стариков, а капитан держал под прицелом кустарник в глубине двора. К «Фольксвагену» подъехала «восьмерка» с Карпиным и Лучко. Дмитрий придержал за локоть Андрея, хотевшего что-то сказать, заглянул Антону в глаза, как бы требуя не вмешиваться, и перевел взгляд на его жену. – Послушай женщина, тебе лучше заткнуться и не спорить! Эффект получился, как если бы участковый дал ей пощечину. Хозяйка запнулась, и в глазах появился испуг. Андрей напрягся: не возмутится ли Антон тем, как участковый обошелся с его женой, но неразборчивость в словах Дмитрия наоборот убедила хозяина, что поведение милиции и добровольцев обосновано, а не вызвано прихотью. – С нами были еще пять человек, – добавил Дмитрий. – Все они исчезли и, наверное, мертвы. А мы даже не поняли, кто это сделал и как. В машину! Иначе будет поздно! У соседнего дома капитан что-то сказал сержантам, и те поспешили к участковому и Андрею. Данин попятился к машине, куда Рысаков усаживал чету Демьяненко. – Так, Клава, давай, – Антон подтолкнул свою жену и крикнул в прихожую. – Людка, иди быстро сюда. Жена рванулась в дом, крикнув: – Я хоть одежду возьму! – Быстрее! – потребовал Антон. – Где ваши сыновья? – спросил Дмитрий. – Они у родни. С нами только дочка. Дмитрий вздохнул. – Уже лучше. Из дома выбежала девочка, лицо скорее любопытное, чем испуганное. Клава, выскочившая следом с пакетом и джинсами в руках, запричитала: – Антон, возьми нашу машину. Позвольте взять машину, ее нельзя оставлять! Дмитрий видел, что «Опель» Глушко стоит на заднем дворе, и хотя что-то внутри воспротивилось этой идее, участковый бросил: – Черт с вами, берите. Только, Антон, иди один, – и обратился к хозяйке. – А вы с девочкой – в нашу машину. Переберетесь, когда муж подъедет. Антон шагнул в прихожую. – Ключи в доме, – сказал он. Карпин повел женщину с девочкой к «Ауди». Дмитрий сделал знак Лучко встать справа от дома, чтобы контролировать часть заднего двора. Сам участковый прошел к левому углу, остановился, когда увидел машину. Андрей шагнул следом. – Дальше не пойдем, – прошептал Дмитрий. Прошли считанные секунды, Глушко не мог еще выйти на задний двор, но Дмитрию показалось, что его нет слишком долго. – Что он там возится? В этот момент послышался звук открываемой задней двери, появился Антон, шагнул к машине. Андрей ахнул: что-то мелькнуло в зарослях позади невысокого сетчатого забора, ограждавшего задний двор. Ошибка не исключалась, но Андрей согласился бы поклясться, что там кто-то был. Движение, размытое, словно тень, не было игрой солнечных лучей и ветерка. Дмитрий быстро глянул на Андрея и все понял: не понадобились никакие слова. – Антон! – крикнул участковый. – Нет! Уходи оттуда! Глушко застыл в двух шагах от машины, покосившись в сторону Андрея и Дмитрия. Их разделяло метров пятнадцать – пространство вдоль левого торца дома, а до кустарника за сеткой Антону было не больше шагов семи. – Уходи через дом! – закричал Дмитрий. – Брось машину и уходи! Глушко как будто оцепенел. Вряд ли это было упрямство и нежелание подчиниться приказу. Андрею снова померещилось неуловимое движение, на этот раз – поблизости от машины. Теперь уверенности было еще меньше, чем в первом случае, но парень не колебался. Он вскинул ружье и выстрелил туда, где что-то заметил. Заряд вошел в кустарник, как брошенный булыжник. Грохот выстрела, похоже, помог Глушко – мужчина бросился в дом. Андрей и Дмитрий попятились, участковый заметил Лучко и Карпина, у обоих на лицах – недоумение. К ним уже спешил капитан. Жена Глушко попыталась выбраться из машины, но Карпин не пустил ее. Девочка заплакала. Из открытой прихожей выскочил, наконец, Глушко, и Дмитрий закричал: – Все по машинам! Андрей, за руль! Глушко ввалился в «Ауди», и Андрей утопил педаль газа, выезжая на дорогу следом за «Фольксвагеном» с Рысаковым и стариками. Капитан подогнал «восьмерку», и в нее заскочили Дмитрий и Лучко. Три автомобиля, ревя, удалялись от двух брошенных домов, в одном из которых даже не прикрыли входную дверь. Дмитрий, сжимая пистолет, смотрел назад. Кажется, их никто не преследовал.         Глава 13       1   Степная улица осталась позади; колонна машин уже приближалась к главному перекрестку Холмеча, но возможность осмотреться и проанализировать случившееся, казалось, лишь усугубила необъяснимость, почти абсурд того, с чем они столкнулись у дома Корбута. – Мы отрезаны конкретно, – сказал Лучко. – Володя смотрел еще раз, но… В общем, своими силами мы связь не восстановим. Дмитрий поморщился, чувствуя беспомощность. Они, конечно, пошлют кого-нибудь за помощью, но в первую очередь своими крохотными силами нужно позаботиться о людях, оставшихся в Холмече. Тех, кто жил на окраинах. Между «восьмеркой» и «Ауди» шел еще один автомобиль – старенькая голубая «Тойота» Осипова. Вместе с Михаилом там находились его жена и жена Томилина с двумя детьми. Вопрос, забрать ли этих людей в центр, даже не поднимался. Дом Томилина стоял слишком близко к Степной, а вокруг дома пустовали. Жена Томилина попыталась задавать вопросы, но Дмитрий потребовал, чтобы она молчала и садилась в машину. – Он скоро будет, – сказал участковый. – Он и… Гуренко с Черкасом. У них… особое задание. В машину! Потом машины снова рванули вперед, и Дмитрий спросил себя, как быть, когда Клава Глушко заговорит с женой Томилина. Дмитрий тряхнул головой, будто прогоняя наваждение, и сказал: – Капитан, мы оставим всех этих людей в сельсовете и сразу, не тратя ни одной лишней минуты, поедем к началу Дорожной улицы – к выезду из Холмеча. Мне кажется, что нападения могут повториться. Как ты считаешь? Данин глянул в зеркальце заднего вида, но промолчал, и участковый добавил: – Кто-то не только вытаскивал сонных людей из постелей, но и напал на вооруженную группу, а это совсем плохо. Но это так, отдельный случай – мы просто встали у кого-то на пути. Начиналось же все с беспомощных спящих людей. Уверен: Глушко и Демьяненко стали бы следующими, но мы их успели вывезти. – Так кто же это, черт возьми? – в который раз спросил Лучко. И в который раз он не получил никакого ответа. Дмитрий вспомнил ту суету в зарослях за домом Корбута, беспорядочные выстрелы, и вновь окунулся в атмосферу беспомощности и страха. – Тот участок при въезде в Холмеч слишком близок к Степной, – сказал он. – Дома там стоят плотно, не то, что на Степной, но большинство из них сейчас пустует. Остались мои соседи и, наверное, еще три-четыре семьи. Они в наибольшей опасности: до них от дома Корбута через заросли меньше, чем полкилометра. Жизнь этих людей на нашей ответственности. Данин снова глянул в зеркальце. – Ты предлагаешь вывезти их всех, как и эти семьи? – Как иначе? Мы ведь не оставим с ними вооруженную охрану. А так… хоть за что-то можно поручиться. Капитан кивнул. – Хорошо. Нас четверо, с нами пожарник и этот парень Андрей. Возьмем еще кого-нибудь? – Пожалуй, не помешает. Осипова и Глушко. Оба вооружены. – Приехали, – пробормотал Лучко. Один за другим четыре автомобиля сворачивали на стоянку перед административным зданием.     2   Первой на запад по Дорожной улице ехала «Ауди»; в ней находились Капитан, участковый и Андрей. Следом двигалась «восьмерка» с Карпиным и Рысаковым. За ней – «Тойота» с Осиповым и Лучко. Замыкал процессию Глушко в «Фольксвагене». Машины приближались к Средней школе Холмеча – напротив ее территории располагались три жилых дома. Они пустовали, но уже в первом доме после здания школы должны находиться люди. Чета Гриневых, обоим около пятидесяти. К счастью, Дмитрий, живущий в этой части Холмеча, знал те семьи, что оставались в эти дни дома, и ему не требовался список, который в сельсовете при помощи женщин в спешке составлял доктор Мороз. Справа показался дом Гриневых. Участковый заговорил по рации: – Парни, я думаю, все получится, как надо, но будьте осторожны. Вглубь двора не идти, особое внимание – на участки, заросшие кустарником. Держаться всем вместе, в одиночку никто никуда не ходит. Ну… с Богом, ребята. Андрей сбавил скорость, и «Ауди» свернула к обочине. Следом то же самое сделали другие машины. Из автомобилей, как и договаривались, вышли участковый, капитан и оба сержанта. Никто из водителей двигатели не глушил, машины тихо урчали, пока четверо вооруженных мужчин на небольшом расстоянии друг от друга приближались к дому из белого кирпича с двумя окнами на фасаде. К парадной двери подошел Дмитрий, остальные встали так, чтобы видеть подступы к фасаду. Андрей, преодолевая естественное желание повернуть голову вправо, смотрел вперед и влево; приказ участкового. Из следующих машин Рысаков и Осипов следили за противоположной стороной улицы: за домами с закрытыми ставнями и тихими дворами, ставшими теперь в своем буйстве зелени потенциальными источниками опасности. Дмитрий нервничал. Что если нечто добралось и сюда? Что если в доме кто-то есть, а рядом лежат бесчувственные Гриневы? Дмитрий постарался об этом не думать. Если случится подобное, если их снова опередят, то ближе к выезду из поселка, не здесь. Через два дома по этой стороне жил сам Дмитрий. Андрей со своего места из «Ауди» мог бы рассмотреть часть фасада дома участкового. Напротив жила пожилая пара по фамилии Хващенко, они были почти ровесниками Демьяненко. Гринев, невысокий, полноватый, с поседевшими волосами, старше Дмитрия лет на пять, открыл сразу после первого стука в дверь. Свежая крохотная ранка на шее указывала, что хозяин уже побрился. Его круглое лицо при виде участкового растянулось в улыбке, но улыбка исчезла, когда он заметил вооруженных людей из спецгруппы. – Где твоя жена? – не здороваясь, без предисловий спросил Дмитрий. – Она спит? Гринев, растерянный, пробормотал то, что, по-видимому, до последнего момента крутилось у него в голове: – Чертовщина: света нет, так и воду отключили. Даже холодной нет. – Буди жену прямо сейчас. – Она уехала к теще, – наконец, сообразил Гринев. Дмитрий похлопал его по плечу. – Объяснять, что к чему, некогда. Оденься, возьми только самое необходимое и встань за дверью – подождешь, когда подъедет машина. Только не выходи раньше ни в коем случае, все очень серьезно. Машины вернутся минут через десять, ну… через пятнадцать. Ты должен быть готов. Дмитрий пошел назад, к калитке, трое мужчин отошли за ним, каждый к своей машине. Забравшись следом за капитаном в «Ауди», Дмитрий негромко сказал: – Начало есть. Андрей тронул «Ауди» вперед. Через два дома машины прижались к противоположной обочине возле дома Хващенко – небольшого строения из красного кирпича с белыми ставнями. Здесь напряжение возрастало: пусть и немного, но Степная улица стала ближе. Теперь из автомобилей вышли пятеро мужчин. Хващенко оказались дома, и с ними ничего не случилось. Хозяин в застиранной пижаме слушал капитана, поглядывая на Лучко и Рысакова, стоявших на углах дома. Пока все хорошо, подумал Дмитрий. Через три дома от Хващенко живут Макарины – пара с двумя мальчиками шести и двенадцати лет. В следующем доме, предпоследнем – чета Реут немногим старше Гриневых. Напротив них – Чонкин, замкнутый болезненный мужчина средних лет. Дмитрий знал, что его жена и сын сейчас далеко от Холмеча – у родственников. Осталось вывезти всего семь человек.     3   Чонкин выглянул в окно гостиной. Напротив, через дорогу, между двумя соседскими домами, один за другим притормозили три автомобиля. И, кажется, еще один удалялся в сторону центра – слышался слабеющий гул двигателя. Из машин поспешно выходили люди. Чонкин увидел участкового, Рысакова. Других он видел впервые, но догадался, что они из областной милиции. Все мужчины оглядывались и держали оружие наготове. Чонкин занервничал; похоже, у соседей что-то случилось. Чонкин оглянулся на часы, где совершал монотонные движения маятник. Без четверти восемь. Еще рано, хотя он проснулся давно, среди ночи. Его что-то разбудило, и он уже не заснул. Будь дома жена, она дала бы снотворное, но сам он не рискнул копаться в том хламе, что назывался аптечкой. На улице участковый оглянулся, скользнул взглядом по дому Чонкина и быстро прошел во двор Реута. Рысаков поспешил к соседнему дому Макариных. Чонкин замер у окна, наблюдая за происходящим. На стук Рысакова открыл раздетый по пояс Макарин. Участковому никто не открыл, и милиционеры сосредоточились на доме Реута, приближаясь к нему. Участковый оглянулся, поправил шляпу на голове, вытерев лоб рукавом рубахи, и постучал снова. Рысаков, жестикулируя одной рукой, о чем-то заговорил с Макариным. Чонкин не смог рассмотреть лицо соседа. Позади Макарина показалась его жена в халате. Какое-то движение отвлекло Чонкина, и он понял, что у Реута, наконец-то, открыли дверь. Хозяин на крыльцо не вышел, он оставил небольшую щель, словно хотел захлопнуть дверь. Участковый заговорил с ним. У соседнего дома Макарин обернулся к жене, что-то сказал ей, та не пошевелилась, и мужчина повысил на нее голос. Женщина скрылась в доме. Макарин что-то сказал Рысакову, и сам ушел в дом, оставив дверь распахнутой. Рысаков остался на крыльце, поглядывая внутрь дома. Он явно чего-то ждал.     Чонкин растерялся – он не понимал, что происходит. Участковый, похоже, сказал все, что хотел, сошел с крыльца, обратился к одному из милиционеров. Реут распахнул дверь пошире и удивленно смотрел участковому в спину. Тот обернулся, и Чонкин расслышал его слова: – Поторопись, сосед! У нас мало времени! Из «Ауди» вышел Андрей с ружьем, вдвоем с участковым они прошли во двор Чонкина, и тот отпрянул от окна, глядя, как они приближаются к входной двери. В дверь забарабанили. Чонкину хотелось затаиться и не открывать, но он все-таки прошел в прихожую и распахнул дверь. Участковый даже не поздоровался. – Ты один, сосед? Твои не приезжали? Когда Чонкин покачал головой, участковый объяснил причину своего прихода. Чонкин слушал, косясь на дома соседей, и слова проникали в его сознание с опозданием. Макарин вышел из дома, ведя за руку младшего сына. Навстречу к нему поспешил Осипов, Макарин передал ему сына и возвратился в дом. – Сядешь в первую машину, – сказал участковый Чонкину, и разговор закончился. Чонкину показалось, что его голова распухла, но он все же понял, что на Степной за одно утро исчезло сразу несколько семей, и милиция приехала, чтобы вывезти его и соседей. Он попытался заговорить о своей машине, но участковый оборвал его, требуя покинуть дом. Чонкин подчинился, ощутив себя арестованным. Появились старший сын Макарина, его жена, следом за ними – глава семьи. Они поспешили к «Тойоте». – Долго Реут возится, – сказал участковый и обратился к Андрею. – Разворачивай машину. В доме Реута послышался шум, как будто что-то упало, и милиционеры во дворе замерли.     4   Несколько секунд Дмитрий прислушивался в надежде, что все прояснится. В доме послышался приглушенный оклик – наверное, Реут позвал свою жену, затем чьи-то шаги, и – тишина. Данин, стоявший ближе других к входной двери, жестом приказал сержантам следить за подступами к дому, оглянулся на участкового и шагнул к крыльцу. Дмитрий поспешил к нему. Он присоединился к капитану, когда тот уже приоткрыл входную дверь и вошел в прихожую.     – Эй! Хозяин?! – позвал капитан. Никто не ответил, не появился в поле зрения. Данин чертыхнулся, выставив пистолет перед собой. Дмитрий сделал то же самое. Неужели, пока они обходили других соседей, в этот дом кто-то проник? Неужели хозяева уже мертвы? Капитан шагнул к гостиной, и Дмитрий едва удержался от желания потянуть его на себя, чтобы покинуть дом. Он не желал никакой развязки, людей и так исчезло достаточно. Капитан продвинулся еще на пару шагов. Дмитрий прошел следом, знаком показал, что проверит спальни справа, затем кухню. Капитан кивнул, заглянул в гостиную, прошел через нее в дальнюю комнату. На крыльце послышались шаги кого-то из сержантов. Дмитрий распахнул дверь в ближнюю спальню, затем в следующую. Ничего не произошло. Дмитрий ждал, что вот-вот увидит… кого? Кто-то ведь проник в дом, но неужели успел уйти? Дмитрий шагнул к кухне, и здесь к нему присоединился капитан. Входя туда, оба увидели опрокинутый табурет и распахнутую заднюю дверь. Дмитрий едва не выстрелил. Между раковиной и газовой плитой лежал человек. Его голова вывернулась так, что подбородок касался верхней части спины. С опозданием Дмитрий понял, что видит Реута, с которым разговаривал десять минут назад. Да, Реут снял пижаму, переодевшись в похожие на рабочую спецовку зеленые мешковатые штаны, но причина была ни в этом. Лицо мужчины покрывала какая-то пленка – светло-зеленая, маслянисто отсвечивавшая из-за солнечных лучей, проникавших в кухню. И не только лицо, всю голову: волосы, уши, затылок. Казалось, голову несчастного обернули тонким полупрозрачным материалом, и это изменило черты лица до неузнаваемости. Жены Реута в доме не было. Пленка на лице убитого шевельнулась, и зеленоватое вещество очень медленно потекло с кожи. Маслянистый отсвет потускнел, как будто пленка незаметно таяла, особенно это проявилось на лбу и подбородке. В кухню заглянул Лучко, хотел что-то сказать, но в этот момент Дмитрий уловил на заднем дворе быстрый шелест – звук, который он слышал за домом Корбута. Дмитрий не колебался. Он схватил Данина, смотревшего на Реута, за плечо, потянул его из кухни. Капитан не сопротивлялся. – Назад! – приказал Дмитрий сержанту. Лучко отпрянул, не сказав ни слова. Все трое выскочили из дома. Карпин попятился со двора, догадавшись, что лучше ни о чем не спрашивать. Рысаков затолкал Макарина в машину к жене и детям. Андрей прыгнул за руль. Остальные побежали к машинам, расселись, держа под прицелом злополучный дом, пока он не скрылся из вида.     5   В кабинет участкового следом за доктором Морозом вошли капитан с сержантами, Дмитрий и Андрей. Они уединились, чтобы поговорить: в вестибюле административного здания было слишком шумно. Кроме тех, кого вывезли, здесь появились еще несколько человек. Когда  капитан с добровольцами вернулись к главному перекрестку, машин на стоянке прибавилось. Приехали двое мужчин, живших чуть дальше по Дорожной улице, чьи семьи находились сейчас в Холмече: Мамедов и Пекарь. Мамедов потребовал объяснений у Дмитрия, но вмешался капитан: – Уважаемый, подождите немного. Лучше успокойте вон ту женщину и ее детей, – Данин незаметно указал на семью Томилина. В кабинете никто не садился, все остались стоять. Мороз обернулся к вошедшим. – Дела у нас неважные. Людей здесь слишком много, а дети… усугубляют ситуацию. Дмитрий уже знал, что дочке Глушко Мороз сделал успокоительный укол – истерика, вызванная испугом еще на Степной, никак не прекращалась. Хорошо, что хоть мальчики Томилина не создают проблем, хотя им наверняка объяснили, что их отец пропал. Не глядя на Мороза, капитан сказал: – Я тебя, понимаю, док, но… сейчас не время этим терзаться. Мороз поправил очки на носу. – Наверное, ты прав, капитан. Так что же там было? Кто все это сделал? Дмитрий покосился на него. – Лучше не гадать. Известно только, что человеку сломали шею, и смерть получилась быстрой. Наверное, тоже было и с его женой, но ее выволокли через заднюю дверь, прежде чем мы подоспели. – А что за слизь была на лице у погибшего? – спросил Лучко. – Забери мы с собой тело, – сказал капитан. – Тогда твой вопрос, может, имел бы смысл, а так… – Нужно было думать о тех людях, кто уже сидел в машинах, – заметил Дмитрий. – Не зная, с кем имеешь дело, мы и так рисковали… – Послушайте, – перебил его Андрей. – Может, это какое-то животное? Все посмотрели на него, никто ничего не сказал, и отсутствие возражений Андрея подстегнуло. – Мы нигде не видели чужих автомобилей, не слышали звуков двигателя. Ни одного признака, что кто-то пользовался машиной. Но это так, к слову… Самое главное: там, в зарослях за домом Корбута… Ни один человек не смог бы так быстро перемещаться. Разве нет? – Животное, – медленно повторил капитан и покачал головой. – Ни одно животное не способно очистить от людей несколько домов. И при этом не оставить заметных следов. – Тогда кто же это? – спросил Андрей. – Ни животное, но и ни простой смертный? – Нет, это не животное, – повторил капитан. – Многое просто не вяжется. – А как же с пятнами, что я нашел в первом доме? – напомнил Лучко. – Они ведь тоже были зеленые, как и слизь на лице… – Постойте, – прервал его Дмитрий. – Гадать смысла нет, мы только время теряем. Надо о людях подумать. – Согласен, – поддержал его капитан. – Говори, Дима. – Кто бы это ни был, человек или животное, он может напасть снова. И наверняка где-то на окраине. И в конце Дорожной улицы, и на Зеленой, на севере Холмеча. Наибольшая опасность угрожает семьям, живущим обособленно. – Жарковы, – сказал Андрей. – Да. И еще Александра со своим гражданским мужем, их сосед Аркадьевич. – Тихонович, – добавил Андрей. – Он сейчас в Холмече. Дмитрий кивнул. – Вот их надо поскорее вывезти, я уверен в этом. – А всех остальных надо объехать и предупредить, – предложил Андрей. – Обязательно, – согласился Дмитрий. – Пусть превратят дома в крепости и ждут, пока все не прояснится. – Еще одно, – сказал капитан. – Не послать ли кого-нибудь на «большую землю»? Нам срочно нужна подмога. – Капитан, давай-ка, сначала семьи с окраин вывезем, а гонца после отправим. У нас каждый человек сейчас на счету. – Не вопрос, Дима.         Глава 14       1   Леонид приподнялся в кровати, сел и понял, что гул подъехавшей машины и хлопок дверцы – вовсе не сон. Прежде чем он встал, у него вспыхнуло воспоминание  о том, как он проснулся, когда еще было темно, а ураган бушевал. Быстрое болезненное воспоминание, острое и холодное, как игла. Александра сидела в гостиной в кресле, положив руки на подлокотники и глядя на дверь. И она не ложилась всю ночь: она была одета. Еще вчера Леонид радовался бы чему угодно, только бы она не лежала на кровати, глядя в потолок, но сегодня ему это не понравилось. Он уже знал, что Александра что-то почувствовала, догадалась, что ее гражданский муж имеет какое-то отношение к исчезновению сына. Женщина менялась: апатия таяла, и на ее место, кажется, возвращалась прежняя энергия. Леонид, правда, тешился надеждой, что Александра не докопается до самой сути. Максимум, что она допустит: он обругал и отшлепал мальчишку, и тот сбежал из дому, что повлекло за собой несчастье. Глядя ей в спину, Леонид догадался, что она его услышала, хотя и не оглянулась. – Саша, – пробормотал Леонид. – Ты так и сидишь здесь? Она не ответила. – Саша, иди в спальню и попробуй заснуть. Ураган не такой сильный, чтобы… – Где твоя рубашка? – перебила она его. – Голубая, со стоячим воротником? Быть может, спроси она об этом днем, его реакция стала бы иной. Но сейчас мир казался нереальным в этом домике, сжавшимся под натиском стихии с ее завываниями разозленной старухи-фурии. Леонид почувствовал глухую злобу и раздражение. Страх появился, но какой-то блеклый, как изношенная некачественная вещь. – Саша, я не соображаю сейчас. Лучше иди спать. Все это вспомнилось, как только он встал и потянулся за джинсами. Стук автомобильной дверцы стоял в ушах, и Леонид не успел даже осадить себя, как сознание заполнил жуткий вывод: пока он спал, Александра решила уехать, и нужно быть идиотом, чтобы не догадаться куда. Она обо всем догадалась и решила его сдать! Запрыгнув в джинсы и на ходу их натягивая, он выскочил из спальни, миновал гостиную и… замер. Дверь была распахнута, и на крыльце стояла Александра. Леонид знал ее достаточно, чтобы догадаться, как сейчас выглядит ее лицо. Плечи ссутулены, руки висят, как будто она их не чувствует, спина перекошена. Александра наверняка недавно плакала, причем долго – сейчас она была измотана, как после длительного путешествия. И она до сих пор испытывала душевную боль. Леонид растерялся. Он слышал урчание машины, но Александра, похоже, никуда не собиралась. Она стояла на крыльце давно, возможно, с того момента, как закончился ураган. В поле зрения появился крупный смуглокожий мужчина, направлявшийся к дому. Леонид вздрогнул. Смуглокожий держал в руках ружье и косился по сторонам. И он был не один. За ним шли еще двое, но эти были не из Холмеча, и Леонид догадался: они из спецгруппы областного УВД. Леонид почувствовал слабость в ногах, кое-как попятился. – Александра? – подал голос смуглокожий. – С тобой ничего не случилось? Где твой муж? Леонид отступил вглубь дома. Он не хотел верить, что Александра вызвала милицию, но факты утверждали обратное. Как она это сделала? Телефон ведь не работает, а на сотовый не поступает сигнал. Съездила в центр, пока он спал? Или попросила кого-то из соседей? Впрочем, это уже не имеет значения. Смуглокожий спросил что-то еще, Леонид слов уже не разобрал. Словно пьяный, он вернулся в спальню. У него еще был шанс, если действовать быстро. Они думают, что он валяется в кровати, в конце концов, у них нет полной уверенности, что он – убийца. Значит, пару минут у него есть. Леонид всунул ноги в тапочки, схватил футболку, ключи от машины, шагнул к окну, распахнул его, вскочив на подоконник. К счастью, «Мазда» стояла на углу дома, и он мог сесть в нее незамеченный с парадного крыльца. Леонид так и сделал. Он глянул вперед – ворота, конечно, закрыты, но они открываются наружу, и удара бампера хватит, чтобы вырваться со двора. Леонид на секунду зажмурился, вдохнул и повернул ключ зажигания.     2   Когда Глушко и двое сержантов приехали на северную окраину Холмеча, где заканчивалась Зеленая улица, Александра стояла на крыльце. У женщины был нехороший, усталый вид, и она вроде бы даже не заметила машины, остановившейся возле дома напротив. Сначала сержанты думали разделиться, чтобы не терять времени. Здесь, в конце дороги, стояли пять домов, но три из них пустовали. Заметив Александру, все трое двинулись к ее дому. Пока Глушко разговаривал с женщиной, Карпин шагнул к углу дома. Ему послышался какой-то звук на заднем дворе, но сержант не был уверен, что не ошибся. Возможно, после пережитого воображение давало сбои. Лучко остался у калитки. Карпин уже огибал  угол дома, когда где-то за домом взревел автомобиль. Сержант вздрогнул и попятился – на него рванулась белая «Мазда». Карпин отскочил в сторону, и его ступни едва не отдавило колесами. Машина, набирая скорость, ударила бампером в ворота, и те распахнулись, открывая дорогу. Сержант растерялся. Он понял, что человек в машине – муж хозяйки, Карпин даже вскинул руку с пистолетом, но, конечно, стрелять не стал. – Эй! – крикнул Лучко. – Что с ним? – воскликнул Глушко. – Куда он, Александра? Машина, взвизгнув шинами, повернула вправо, едва не задев «Фольксваген», на котором приехали трое мужчин, и понеслась в сторону Дорожной улицы. Карпин повернулся к хозяйке. Та по-прежнему стояла на крыльце, такая же неподвижная, и сержант заметил у нее на лице слезы. – Почему он сбежал? – спросил Карпин. – Черт! – Лучко выбежал к обочине. – Надо связаться с капитаном. – Скажите, – снова потребовал Карпин. – Почему он это сделал? Что тут у вас было? Александра вытерла ладонью слезы. – Это из-за него исчез мой мальчик. Он что-то сделал с Владиком.     3   Разговор с Мамедовым был неприятен. Дмитрий уже терял хладнокровие. Мамедов, широкий, грузный, как старый дуб, с оспинками на лице, говорил недовольным тоном. Он куда-то подевался, когда Дмитрий с капитаном распределяли добровольцев, чтобы объехать дома в поселке, где люди еще не знали о случившемся. Теперь, когда из мужчин в административном здании остались только участковый и доктор, Мамедов возник снова. Дмитрий как раз взял список, составленный доком вместе с женщинами, отметив, что Холмеч опустел еще больше, чем участковый надеялся. Если ошибки нет, не считая милиционеров, в поселке осталось всего семьдесят четыре человека. Это облегчало положение, но и такое количество тоже было немалым. Мамедов требовал объяснений, оправдывая свое недовольство боязнью за жену и двоих дочерей. Дмитрий хмурился, понимая, что сохранять спокойствие и уважение к растерянным жителям – его долг. Ему нужно было выходить на связь с капитаном и добровольцами, разбившимися на мелкие группы в разных частях Холмеча, ему что-то хотел сказать Мороз, что-то не относящееся к количеству оставшихся жителей, и Дмитрий уже решил заорать на Мамедова, чтобы тот покинул кабинет. К счастью, этого не понадобилось. Ожила рация, и Дмитрия вызвал Лучко: – Муж этой женщины… Александры… Она заявила, что он как-то виновен в исчезновении ее сына! Пока мы говорили с ней, он прыгнул в машину и рванул прочь! Он едет в вашу сторону, вы можете остановить его! Дмитрий чертыхнулся, выбегая из кабинета и, не колеблясь, отпихнул Мамедова. В коридоре он вспомнил, что капитан тоже находится на Зеленой улице, только ближе к главному перекрестку. – Капитан? – заговорил Дмитрий по рации. – Ответьте… – Я поздно среагировал, – отозвался Данин. – Я уже в машине, но он оторвался от меня. Перекройте ему дорогу, это белая «Мазда». Дмитрий крикнул, чтобы в вестибюле расступились женщины и дети, выбежал на улицу. Машина Леонида была уже в какой-то полусотне метров, и Дмитрий понял, что не успеет перекрыть дорогу. Кроме того, скорость «Мазды» была такой, что при столкновении участковый рисковал погибнуть. Пробежав мимо своей «девятки», Дмитрий схватил с заднего сидения мегафон, выхватил пистолет и помахал им над головой, выбежав на перекресток. – Притормаживай, парень! – крикнул Дмитрий в мегафон. – Притормаживай, и мы во всем разберемся! Казалось, Леонид вовсе не собирался поворачивать; двигатель ревел, и участковый не был уверен, что человек за рулем расслышал его слова. Дмитрий поднял руку с пистолетом и крикнул в мегафон: – Стоп, парень! Или я буду… «Мазда» дернулась, воздух прошил визг шин, появился черный дымок, и Дмитрий уловил запах паленой резины. Леонид сбросил скорость, но дистанция была слишком короткой, чтобы остановиться. Дмитрий стоял на пути у машины. У него остались считанные секунды, и участковый не медлил. Он прыгнул вправо, выронив мегафон, перекатившись по асфальту. «Мазда» вильнула влево от него, и визжание шин, прервавшись на мгновение, усилилось. Машина примяла кусты на обочине, проскочила мимо бара «Донской казак», едва не задев угол здания, и вылетела на Дорожную улицу. Дмитрий, видевший все это, поднялся на ноги и машинально вскинул пистолет, прицелившись в водителя. Затем он прицелился в колесо, но не выстрелил. У него не было уверенности, что он поступит правильно. Кроме того, ранить водителя на такой скорости, наверняка убить его: машина врежется во что-нибудь прежде, чем тот притормозит. Дмитрий поморщился, чувствуя запоздалое жжение в правом колене. Вновь завизжали шины, и рядом с участковым остановилась синяя «Ауди». – Прыгай! – крикнул Данин. Дмитрий распахнул заднюю дверцу, ввалился в салон. Капитан утопил педаль газа, и снова пространство заполнило визжание шин. Уже в машине Дмитрий заметил, что перед сельсоветом пребывает народу. Из здания выбегали женщины и дети. И впереди всех стоял Мороз. – Почему ты не пальнул по колесам? – спросил капитан, но ответа не ждал. – Его надо взять! Не зря он пошел на это. Если он замешан в исчезновении пацана, я не удивлюсь, что он имеет отношение и к других пропавшим без вести. Он нужен живой – многое прояснится. Дмитрий посмотрел вперед, и ему показалось, что «Мазда», несмотря на старание капитана, увеличила отрыв. Дмитрий схватил рацию. – Сержант, ответь. Что с Александрой? – Она у нас в машине. Карпин торопит старика, ее соседа. Через минуту мы отчалим отсюда. – Уезжайте оттуда поскорее. Теперь Борисович? – Я еду за вами, – отозвался Рысаков. Дмитрий оглянулся. Рысаков объезжал дома в восточной части Дорожной улицы, и сейчас «восьмерка», где он сидел, проскочила главный перекресток. – Хорошо, – сказал Дмитрий. «Мазда» достигла начала Дорожной улицы, выскочила на шоссе и скрылась за поворотом. – Твою мать! – выкрикнул капитан. – Уходит! Или он со страху ни черта не соображает, или он высококлассный гонщик. Мы его так не достанем. Данин снова выругался, снижая скорость за несколько десятков метров до поворота. Из-за кустарника на обочине шоссе было не разглядеть. На повороте капитан тормознул, но автомобиль все равно вынесло к противоположной обочине. – Смотри! – крикнул Дмитрий. Впереди, метрах в пятидесяти, они увидели «Мазду» – машина съехала с обочины и упиралась передним бампером в средних размеров акацию. – Его занесло! – капитан, наконец, выровнял машину и увеличил скорость. Пассажирская дверца в «Мазде» была распахнута, и спустя несколько секунд Дмитрий заметил, что место водителя пустует. «Ауди» поравнялась с машиной Леонида, и Дмитрий убедился, что «Мазда» пуста. Не было водителя и рядом, насколько они с капитаном могли видеть. «Ауди» остановилась, двое мужчин неверяще уставились в лобовое стекло. Дмитрию вспомнился автомобиль Крысенко, съехавший в кювет, но не помятый, как бывает после аварии. Данин заговорил: – Черт, куда же он успел… – Назад! – крикнул Дмитрий. – Включи заднюю, капитан! Данин подчинился. «Ауди» пошла назад, удаляясь от «Мазды». – Он исчез, – сказал Дмитрий и схватил рацию. – Борисович? Разворачивайся. Беглец исчез, его машина пуста. Возвращаемся в центр. Если не хотим, чтобы с нами случилось то же самое.     4   Осипов снова постучал в дверь Жарковых, оглянулся, посмотрел на Пекаря, тяжеловесного, низкорослого напарника, стоявшего у распахнутой калитки с ружьем в руках. Пожав плечами, Осипов постучал третий раз. Когда он остановил машину перед домом, ему показалось, что в одном их окон шевельнулась занавеска, но он простоял на крыльце больше двух минут, а внутри по-прежнему ни звука: ни голосов, ни приближающихся шагов. Осипов занервничал. Пока они с Пекарем несколько раз останавливались на Дорожной улице там, где дома стоят плотнее, Осипов чувствовал себя уверенно. Они видели другие машины, где сидело по два человека, видели, как Рысаков разговаривает с женой Анатолия, не знающей пока, что стала, по-видимому, вдовой. Они видели, как в конце Дорожной улицы Андрей вместе с Чонкиным свернули направо – они должны забрать старика Тихоновича. К дому Жарковых и еще двум домам, сейчас пустовавшим, нужно было свернуть в конце Дорожной налево. Эта часть развилки, узкая и не мощеная, тянулась к Восточному лесу не больше, чем на сотню с небольшим метров, но здесь сразу чувствовалось удаленность от поселка. Осипов снова оглянулся на Пекаря, и понял, что напарник по заданию тоже обеспокоен. Осипов понял, что нужно связаться с участковым, снабдившим его рацией, но в этот момент по ту сторону двери послышались шаркающие шаги. Шаги смолкли, возникла пауза, и это вынудило Осипова в очередной раз постучать в дверь. – Степан! Это я, Осипов. Мы приехали по приказу участкового. Вам надо на время покинуть дом. В Холмече снова исчезли люди. Сразу несколько семей, и… Дверь приоткрылась. Ровно настолько, чтобы Рита посмотрела на Осипова, стоявшего на крыльце. Он поздоровался и быстро спросил: – Степан дома? – А что случилось? Пока Осипов говорил, хозяйка распахнула дверь шире, подалась вперед, и мужчина попятился. Пекарь кивнул Рите, но та не ответила на приветствие. Позади нее в дверном проеме возник Степан. Он выглядел странным, напряженным, но Осипов не обратил на это внимание. – Возьмите самое необходимое, – закончил он, переводя взгляд с Жаркова на его жену. – Заприте дом и садитесь в нашу машину. Осипов не мог видеть лысого здоровяка, стоявшего в прихожей справа от двери. Здоровяк держал «Беретту» с навинченным на дуло глушителем. В ближайшей комнате стоял еще один мужчина, невысокий, худой, с длинноватыми волосами и щетиной жесткой, как наждачка. В руках у него был короткоствольный автомат. Жарковы молчали, никак не реагируя на последние слова Осипова, и тот их поторопил: – Ну, что же вы? Давайте поскорее. Степан пробормотал что-то невнятное. Рита оглянулась на него, посмотрела на Осипова и тихо сказала: – Нет, мы никуда не поедем. Осипов растерялся. – Я не… То есть, как не поедите? Рита шагнула назад, покачала головой. – Мы не можем… Мы останемся здесь. Пекарь подошел ближе. – Вы ведь рискуете, – сказал он. – Вы живете на отшибе, тут нельзя оставаться. Рита потянула дверь на себя. – Нет, я сказала, – лицо стало испуганным и в то же время злым. Осипов, обескураженный тем, что после случившегося в Холмече кто-то еще упирается, сошел с крыльца. Пекарь, ища поддержки, посмотрел на хозяина. – Степан, ты-то ведь понимаешь, что ради вашей безопасности… – Оставь его в покое, – перебила Рита. – Я же сказала: мы никуда не поедем. Пекарь фыркнул, глядя Рите в глаза. – Послушайте, к вам не приехали менты из спецгруппы, потому что их мало, и они вывозят в сельсовет других людей! И считайте, что мы говорим от имени капитана из областной милиции. Чтобы обеспечить вашу безопасность, вас надо вывезти! Здоровяк с «Береттой» пошевелился и придвинулся к дверному проему вплотную. Его напарник в ближайшей комнате приподнял автомат. Глушитель «Беретты» ткнулся Степану в бок, и тот вздрогнул, заговорив: – Мы не бросим свой дом. И мы… мы не обязаны подчиняться ни вам, ни милиции. И вы… вы лучше уезжайте отсюда. Мы себя сами защитим. Рита оттолкнула Степана и захлопнула дверь. – Ну, и хрен с тобой, – пробормотал Пекарь. – Злющая, как цепная собака. Осипов, по-прежнему растерянный, пошел вслед за Пекарем к машине. Он не понимал, что случилось с Жарковыми. Дело не в том, что они отказались уехать, нет; в их поведении, в их лицах его что-то сильно смущало. Садясь в машину, Пекарь сказал: – Чихал я на них. Мне они никогда не нравились. Пусть менты сами разбираются с этими придурками. Осипов вяло кивнул, потом выпрямился, чертыхнувшись. – Надо же сообщить участковому, что Жарковы ни в какую… Блин, вылетело из головы. Он схватился за рацию, но замер. Сквозь статический треск они услышали, как один из сержантов криком вызывает участкового.         Глава 15       1   Вокруг административного здания царила суматоха. Людей здесь прибавилось, возросли шум и напряжение. Большинство женщин и детей толпились на крыльце и стоянке перед ним. Все уже знали, что произошло на выезде из поселка. Когда участковый с капитаном вернулись на главный перекресток, Дмитрий почувствовал себя так, будто выдохся окончательно. Ему хотелось закрыть глаза и отстраниться от происходящего хотя бы минут на пятнадцать. Конечно, у него не было столько времени. Сейчас ни у кого из них не было столько времени. Впрочем, несколько минут бездействия Дмитрий получил – за него кое-что сделал капитан. Он приказал женщинам вернуться в здание и никуда не выходить, держа детей при себе. Затем капитан связался по рации с добровольцами и приказал всем без исключения вернуться в центр. Глушко и Карпин провели Александру в кабинет к доктору. Лучко подошел к Дмитрию и сказал: – Мы пытались что-нибудь узнать у этой женщины, но она молчит. Вы будете с ней говорить? – Стоп, – ответил Дмитрий. – После. Мы выясним, что случилось с ее сыном, но сейчас надо решить кое-что другое. Данин, закончивший говорить по рации, оглядел перекресток, повернулся к участковому. – Твои предложения? После непродолжительной паузы Дмитрий заговорил. Его план сводился к следующему: собрать жителей в двух-трех ближайших к перекрестку домах. Мужчины вооружатся и будут контролировать подступы к дому по всему периметру. В каждом из таких мест останется человек с рацией. Если никто не совершит ошибки, не выйдет за пределы дома, трагедия больше не повторится. – С нами в Холмече меньше ста человек, – добавил Дмитрий. – Люди знают друг друга, и, думаю, собрать их вместе поблизости от сельсовета вполне возможно, хотя будут и сложности. – Хорошо, мы их соберем, – сказал Данин. – Как действовать дальше? – Как только убедимся, что обеспечена безопасность оставшимся здесь людям, пошлем кого-нибудь за помощью, – Дмитрий помялся и закончил. – Мне почему-то кажется, что кто-то очень не хотел, чтобы муж Александры выехал из Холмеча. И будь на его месте кто-то другой, случилось бы то же самое. Поэтому… Гонец не поедет в одиночестве. Нужны минимум трое. Один ведет машину, двое следят за дорогой. Надеюсь, в этом случае проскочат. – Тогда поспешим, – согласился Данин. – Распределяй нас, Дима. Кто какой участок берет и к каким домам сопровождать людей. – Еще кое-что, капитан.   – Да? В этот момент на стоянку свернула машина, где кроме Чонкина и Андрея находились Тихонович и жена Анатолия с двумя детьми – мальчиком десяти лет и восьмилетней девочкой. – Что еще? – поторопил капитан. – Пусть двое человек заберутся на крыши магазинов по Дорожной улице. Они будут контролировать подступы к главному перекрестку. Что-то вроде снайперов, сидящих в засаде, капитан.     2   Дмитрий стоял у окна, глядя на перекресток, стоянку, дома и магазины, что были в поле зрения, когда по рации его вызвал Андрей. В кабинете все еще находилась Александра, и, если учесть, что она пережила, выглядела женщина неплохо. Возможно, подействовал укол доктора, но Дмитрий сомневался, что это основная причина. Просто Александра – сильная женщина. Наверное, она понимала, что ее личное несчастье сейчас меркнет в сравнение с тем, что происходит в Холмече. Дмитрий уже переговорил с ней, но ее слова мало что прояснили. Александра упирала на какую-то рубашку Леонида, которую не смогла найти после приезда домой, и странное поведение кошки. Она не допускала сомнений, что в исчезновении ее сына виновен Леонид, и хотя доводы казались неубедительными, Дмитрий чувствовал, что она права. В противном случае, зачем Леонид пытался сбежать? Впрочем, это никак не приблизило к пониманию того, почему исчезли другие люди? – Дмитрий Владимирович? – заговорил по рации Андрей. – Что у тебя? – Все готово. Выезжаем. Громов берет машину – в мою все не поместятся. – Проблем не возникло? Никто не спорил? – Нет. – Хорошо. Давай поскорее. Дмитрий еще раз посмотрел на часы. Прошло всего двадцать минут, как полтора десятка мужчин, разбившись на пары, разъехались от главного перекрестка в разных направлениях. Андрей и Чонкин взяли южную часть Зеленой улицы. После Томилиных здесь осталось всего три семьи. Их дома располагались рядом, и, несмотря на то, что до перекрестка было все метров двести, этих людей решили привезти в сельсовет. Чета Родик зрелых лет, молодая пара Громовы, к счастью, отправившие ребенка к родителям, и семья Мухи. Женщины в сельсовете сказали, что у Мухи сейчас в доме только их старший сын шестнадцати лет, а родители с двумя младшими сестрами уехали на выходные к родственникам. Если так, вместе с Андреем и Чонкиным должны прибыть пять человек. В отличие от Андрея другие не могли справиться так быстро. На восток от главного перекрестка жители находились минимум в одиннадцати домах. К северу от перекрестка по Зеленой – в шести-семи. Чтобы перегруппировать их в несколько домов, понадобится гораздо больше времени. На Зеленой улице временным убежищем выбрали дом Ханина – разведенного мужчины сорока четырех лет, живущего в одиночестве. Его бежевый дом с коричневыми ставнями стоял позади бара «Донской казак» фасадом на Зеленую, просматриваясь из административного здания. На Дорожной выбрали два дома, стоявшие через один двор от сельсовета. Эти дома, располагаясь напротив, принадлежали Пекарю и Корнилову, высокому брюнету лет пятидесяти. На восток от перекрестка действовали три пары добровольцев, руководили ими Данин и Карпин. Пока никто из них не вышел на связи, и Дмитрий, несмотря на нетерпение, не решился их отвлекать. Участковый взял бинокль, сказал Морозу, что ненадолго поднимется на крышу, и вышел из кабинета. Он хотел еще раз оценить то, как распределил людей, с более выгодной позиции. И еще он гнал мысль о Жарковых. Они сделали свой выбор, но Дмитрий понимал, что, сгруппировав жителей так, как задумано, он лично отправится к Жарковым, чтобы все-таки убедить их оставить дом. Он этого не хотел, ему никогда не нравилась ни Рита, ни тем более Степан, но это был его долг. Дмитрий забрался на крышу. Напротив сельсовета, на противоположной стороне Зеленой, фасадом на Дорожную улицу, находилась аптека. За ней последовательно на Дорожной стояли три таких же одноэтажных здания с плоскими крышами: парикмахерская с косметическим салоном, магазинчик промтоваров «Все для дома» и овощной магазин. На противоположной стороне Дорожной улицы следом за баром стояли здание почты, бакалейный магазин и продуктовый магазин Андрея. Все здания – белые или бежевые, лишь почта была бледно-розового цвета. Дальше в западном направлении шли жилые дома. Дмитрий уловил движение с севера Зеленой улицы и направил бинокль в том направлении. К дому Ханина приближался «Фольксваген», где за рулем сидел Рысаков. Он вез две пары зрелого возраста – Федоровых и Козловых. За ним ехал голубой «Пежо» – машина Хохловых. Дмитрий удовлетворенно кивнул. Все идет, как надо. После Александры и Аркадьевича, дом Хохловых был самым обособленным. Остальные семьи на Зеленой жили гораздо ближе. Если бы не деревья и кустарник, Дмитрий смог бы увидеть движение перед этими домами. Участковый какое-то время наблюдал, как прибывшие с Рысаковым проходят в дом, и как их встречает Ханин – худой, лысеющий мужчина с нескладной фигурой, затем перевел внимание на Дорожную улицу. Сейчас на крышах двух зданий притаились Лучко и Пекарь. У каждого из них было ружье с оптическим прицелом, которые из своего тайника в кабинете вытащил Дмитрий. В тайнике еще лежали пули со смещенным центром тяжести и пластиковая взрывчатка, которая не взорвалась бы от броска или даже удара о землю, лишь при сжатии, длившимся пару секунд, и то, если воспользоваться детонатором. Все это Дмитрий оставил себе, когда уходил с бывшей работы в Волгограде, иначе вещички угодили бы не в те руки. Сегодня он достал из тайника два оптических прицела, хотя раньше никогда бы не подумал, что эти штуки понадобятся в Холмече. Капитан удивился, сказав, что идея недурна, и пообещал забыть обо всем, как только закончится заваруха в поселке. Одного снайпера выбрали из сержантов – им оказался Лучко; по словам капитана, тот стрелял лучше Карпина. Из добровольцев выбор пал на Пекаря – наверное, потому, что он предлагал себя настойчивее других. Идеальным вариантом был бы второй сержант или Рысаков, но они были нужнее в других местах. Лучко забрался на крышу магазинчика «Все для дома», Пекарь занял позицию на крыше продуктового магазина Андрея. Благодаря оптическим прицелам они могли контролировать на приличное расстояние пространство впереди и по сторонам. Дмитрий надеялся, что именно Лучко или Пекарь заметят что-нибудь важное, прежде чем снова исчезнет кто-нибудь из жителей. Они ведь занимали нестандартные позиции – на крышах нежилых зданий. Пекарь получил задание время от времени рассматривать подступы к дому Ханина. Впрочем, Дмитрий понимал, что двое снайперов вовсе не являются гарантией. Они лишь увеличивали шанс понять, с кем столкнулись люди в Холмече. На секунду-другую Дмитрий опустил бинокль, вытер потное лицо. Снова посмотрел в бинокль, чувствуя, как спина холодеет. Когда снайперы заняли свои позиции, Пекарь расположился в дальнем углу крыши продуктового магазина, и Дмитрий, выбравшийся ненадолго на крышу сельсовета вместе с капитаном, видел его почти до пояса. Сейчас Пекаря на крыше продуктового магазина не было.     3   Ветви кустарника между бакалейным и продуктовым магазинами лениво шевелились, потревоженные легким ветерком. Верхушки деревьев, особенно двух тополей за баром «Донской казак», волновались чуть сильнее. Этот ветерок на крыше сельсовета ощущал на своем лице Дмитрий. Казалось, в эту минуту даже притих ропот женщин и невнятные голоса детей в вестибюле административного здания, как будто они тоже почувствовали что-то нехорошее. Солнечные лучи мягко, сонно ложились на асфальт двух улиц, на стены и окна зданий, на землю и кроны деревьев, словно некая приправа для тишины, предназначенной, чтобы глубже прочувствовать ее истинный вкус. И Дмитрий, не замечая движения возле дома Ханина, в полной мере ощутил это. Он непозволительно долго рассматривал крышу продуктового магазина. Хотя самый ближний угол скрывал невысокий парапет, находись там человек, Дмитрий заметил бы его. Если только Пекарь не распластался бы всем телом, вжимаясь во внутреннюю сторону парапета. Конечно, так поступать ему не было смысла. Крыша была пуста. На ней одиноко выделялась антенна, пережившая ночью ураган. На крыше даже не было мусора, заброшенного порывами ветра, хотя крыши бакалейного магазина, парикмахерской и аптеки покрывал слой листьев и обломков ветвей. – Что за чертовщина? – прошептал Дмитрий. Уже не надеясь, что ошибся, он  рассматривал пространство вокруг магазинов, почты и даже бара. Никаких следов Пекаря он не обнаружил. На секунду его отвлек гул двух автомобилей, подъехавших к сельсовету. Из одной машины вышли Андрей и Чонкин, из другой – Громов, темноволосый мужчина приятной, аристократической наружности. Дмитрий попытался рассмотреть крышу магазина «Все для дома», но тщетно. Между магазином промтоваров и парикмахерской росли две акации. Они не были очень высокими, но их густые кроны закрывали крышу почти полностью. Расположись Лучко дальше, на крыше овощного магазина, Дмитрий увидел бы его. Но капитан приказал, чтобы сержант не занимал позицию напротив своего партнера по наблюдению, и Лучко расположился по диагонали от Пекаря. Люди, приехавшие с Андреем, плотной группкой прошли к входу в административное здание. Андрей, оглядываясь по сторонам, что-то говорил, похоже, обращаясь ко всем сразу. Чонкин неловко держал ружье, и сторонний наблюдатель понял бы, что тот вряд ли умеет с ним обращаться. Приехавшие вошли в здание, и до участкового донеслись приглушенные голоса – затянувшееся молчание прервалось. Дмитрий снял с пояса рацию. Он еще гнал мысль, что с Лучко и Пекарем что-то случилось. Этого попросту не могло быть – они заняли позиции всего двадцать минут назад. – Пекарь, тебя вызывает участковый. Как слышишь? Почему ты покинул пост? Пауза. Дмитрий выдержал считанные секунды, не в силах больше ждать, и заговорил снова: – Сержант Лучко, говорит участковый. Ты не знаешь, где Пекарь? Ты его видишь? Молчание. Жара показалась Дмитрию невыносимой. Неожиданно сквозь треск статических помех раздался голос капитана: – Дима, что происходит? Почему они молчат? Участковый прикусил губу, поморщился от боли. – Не знаю. Но одного из них сейчас на крыше нет.     4   «Ауди» с капитаном и Карпиным застыла посреди мостовой на невидимой диагонали между магазином промтоваров и «Продуктами». Сзади, метрах в десяти, притормозил «Фольксваген» с Осиповым и Рысаковым. Спустя еще несколько секунд к ним присоединился темно-зеленый «Опель» Корнилова, вместе с которым прибыл Глушко. «Опель» взял левее, прижавшись к бордюру напротив угла парикмахерской.   Машины, прибывшие сюда в течение минуты, останавливались с визгом шин, но никто из них не выходил. Ждали приказа капитана, но тот медлил – ситуация была неоднозначна. – Этого не может быть, – пробормотал Карпин. – Что бы сразу двое… Лучко же видел Пекаря со своего места. Как же он… Сержант замолчал. Как и Данин, он понимал, что Лучко вряд ли вообще смотрел через дорогу. Он расположился на углу крыши, образованным тыльной и боковой сторонами здания, наблюдая не за Дорожной, а за кустарником, что тянулся вдоль домов по Зеленой улице больше чем на километр до самой Степной. Основной задачей Лучко было следить за тылами зданий на своей стороне Дорожной улицы. По рации послышался голос участкового: – Капитан, как ты собираешься действовать? Дмитрий по-прежнему находился на крыше сельсовета, где к нему присоединился Андрей. – Дима, значит, ты никого не видишь? – уточнил Данин. – Нет. – У нас не так уж много вариантов. Надо искать Лучко и вашего парня. Сейчас мы войдем в этот магазинчик и заберемся на крышу. – Капитан, я вот что думаю… Не будет ли это ошибкой? Вдруг это неоправданный риск? Кто знает, что вас там ждет? Капитан поморщился. – И что ты предлагаешь? Надо осмотреть эти чертовы магазины! – Да, конечно, – сдался участковый. – Просто я хотел сказать, что на сегодня исчезнувших более чем достаточно. И, если что, ход на крышу ведет из подсобки. Данин ничего не ответил – этот разговор ни к чему не вел, а они теряли время. Капитан распахнул дверцу, выбираясь из машины, и за ним последовал Карпин. Капитан взмахом руки призвал мужчин в двух других машинах последовать его примеру. Рысаков, Корнилов, Глушко и Осипов, вытягивая перед собой ружья, вышли из машин. Они растянулись цепью, и вставшие по краям Рысаков и Осипов видели пространство с обоих торцов магазина промтоваров. Капитан остановился и сказал по рации: – Дима, не упускай из вида магазин на другой стороне, пока мы займемся этим. – Не беспокойтесь. Вас я тоже страхую. Дмитрий указал Андрею на его магазин, тот кивнул, сместившись чуть вправо. Дмитрий шагнул влево, к самому углу крыши. Отсюда он частично видел подходы к магазину промтоваров с тыла. Капитан и сержант двинулись к магазину. Входная дверь прямоугольного здания, вытянутого вдоль улицы, находилась ближе к правому углу фасада. Дмитрий потерял из виду двух милиционеров до того, как они вошли внутрь. Рысаков тоже оказался вне поля зрения – теперь он стоял у дальнего торца. Дмитрий видел только Осипова – тот остался метрах в пяти от ближнего угла фасада. Неожиданно к трем машинам на Дорожной улице присоединилась четвертая – темно-синяя «Тойота» Мамедова, который тут же выбрался из машины. С пассажирского сидения вышел Макарин. Они замерли возле машины, неуверенно поглядывая на магазин промтоваров. Мамедов нагнулся и вытянул из салона двустволку. Он выглядел напряженным и, казалось, жалел, что подъехал сюда. Дмитрий рассматривал их считанные секунды и снова перевел внимание на магазин. Двое прибывших уже ничего не меняли, тем более что капитан не мог ими руководить – он был внутри здания. Несколько минут ничего не происходило, затем, наконец, голос капитана сообщил: – Здесь никого нет. Пусто, – пауза. – Следуем на крышу. – Капитан? – подал голос Дмитрий. – Я не могу вас предупредить, если на крыше кто-то есть, я ее не вижу. – Я учту это. И снова пауза. Дмитрий вдруг ощутил прилив вины: это была его идея посадить людей на крыши; Лучко и Пекарь исчезли из-за него. Затем эти мысли отступили – сквозь ветви акации участковый увидел на крыше Карпина, идущего к дальнего парапету, за ним – капитана. Похоже, если человек вставал в полный рост на крыше, с помощью бинокля Дмитрий мог его видеть. Карпин ненадолго исчез из вида, наверное, перегнулся через парапет, разглядывая подступы к зданию. То же самое, по-видимому, сделал и капитан. Дмитрий уже не видел их. Он не выдержал затянувшейся паузы и вызвал Данина сам. – Нет тут ничего, – в голосе капитана было разочарование. – Можно подумать, что Лучко вообще не забирался на крышу. Правда, люк был… Данин запнулся. Дмитрий увидел, как Карпин подал ему знак и что-то сказал. Капитан шагнул к нему, пригнулся, исчезнув из вида. Что же они там нашли? – Рысаков нашел ружье с оптическим прицелом, – сообщил капитан. – Ружье Лучко. Оно лежало в траве возле торца здания… Твою мать… Теперь Дмитрий не колебался: – Капитан, слушай меня и, пожалуйста, не спорь. Сейчас вы с сержантом покинете крышу и быстро отведете людей. Даже не думайте соваться в заросли. Ты ведь помнишь, что случилось в зарослях за домом Корбута. – Дима, я тебя понимаю… Но… теперь пропал мой парень… И я… – Капитан! – закричал участковый. – В Холмече больше полусотни людей, и половина из них – женщины, дети и старики! Способных обращаться с оружием и так мало! И еще… если ты не забыл, не все люди перегруппированы. Боюсь, пока вы будете искать Лучко, что-нибудь случится в другом месте. Дмитрий замолчал, ожидая ответа. – Ты прав, – признал Данин. – Дьявольщина! Я думаю… Он снова замолчал, исчезнув из вида, наверное, опять смотрел вниз. – Что там еще? – спросил Дмитрий. – Рысаков говорит, что вокруг ружья никаких следов. Его как будто отшвырнули в сторону. – Капитан! Сейчас же уходите оттуда!     5   Дмитрий обвел взглядом детей в вестибюле сельсовета, отдал свой табельный пистолет Гриневу и еще один Громову, приказав им встать у обоих входов в здание, когда Андрей связался с ним по рации: – Мамедов возвращается. Этого его машина. Еще одна проблема на наши головы, подумал Дмитрий, выбежав на улицу. Десять минут назад Дмитрий, следивший за отходом добровольцев во главе с капитаном, видел, как Мамедов высадил Макарина и рванул на восток по Дорожной. Другие этого не видели – им было не до того. Когда Дмитрий спустился вниз, на его вопрос Макарин сказал, что Мамедов «послал всех на хрен». Дмитрий понял, что от Мамедова возможны неприятности, но в тот момент разбираться с ним было некогда – неясная угроза подобралась к оставшимся в Холмече вплотную. К дому Ханина прибыла семья Подгорного из трех человек; они были последними на Зеленой, кто покинул свой дом. На восток от главного перекрестка помчался «Опель» с Корниловым и Глушко. «Ауди» остановилась посреди перекрестка, капитан и сержант открыли дверцы, застыли по бокам машины, держа под прицелом кустарник за деловыми зданиями. По приказу капитана Рысаков с Осиповым вернулись к дому Ханина, чтобы контролировать подступы к нему. Андрей с Чонкиным подогнали машину на угол бара, но Дмитрий, понимая, что меры недостаточны, решил организовать людей в сельсовете: даже это здание сейчас не выглядело надежной защитой. «Тойота» Мамедова затормозила возле торца сельсовета, где стоял Макарин. Дмитрий не удивился, увидев в машине жену Мамедова и десятилетнюю дочь. У Мамедовых было трое детей, но двое старших уехали из Холмеча пару лет назад. Капитан шагнул от «Ауди», повернувшись к «Тойоте». Он не собирался пропускать Мамедова. Мамедов выбрался из машины, заговорил с Макариным. Тот оглянулся на спешащего к ним участкового, и Дмитрий понял, что Мамедов его в чем-то убеждает. Заметив участкового, Мамедов помрачнел. Дмитрий догадался, что Мамедов вовсе не собирался останавливаться, и лишь реакция капитана вынудила его искать союзника в лице Макарина, благо у того здесь были жена и двое сыновей. Мамедов не рискнул идти напролом, понимая, что ситуация необычная. Макарин скользнул взглядом по «Тойоте» и посмотрел на людей, застывших на перекрестке. Женщина в «Тойоте», обнимавшая свою дочь, испуганно смотрела на мужа, не желавшего замечать подошедшего к нему участкового. Дмитрий постарался, чтобы его голос не был ни возмущенным, ни приказывающим: – Ты собираешь уехать один, – это был не вопрос, а утверждение. – Но это опасно. Кое-кто уже пытался вырваться из Холмеча, причем на большой скорости, но тщетно: этот человек исчез, прежде чем мы нагнали его машину. Мамедов молчал. Похоже, он колебался: забраться в машину и попытаться уехать или еще раз подтолкнуть Макарина, уже не стесняясь участкового? – Прислушайся ко мне, – добавил Дмитрий. – Иначе ты рискуешь погубить свою семью. Лицо Мамедова исказилось. – Я могу обойтись без посторонней помощи и чьих-то советов! Дмитрий отвернулся, пытаясь успокоиться и понимая, что иного варианта, как потратить время, что-то объясняя этому неприятному человеку, у него нет. Он заметил, как Данин шагнул в их сторону, и сделал ему знак подождать. В конце концов, Дмитрий знаком с Мамедовым лично, а у капитана этого плюса нет. – Давай поговорим спокойно и трезво, – предложил Дмитрий. – Надеюсь, ты согласишься, что ни черта не получится, если каждый будет делать, что взбредет ему в голову? Возникнет паника, так? Мы должны быть вместе, земляк. – Я всего лишь хочу увезти свою семью, – сказал Мамедов. – Но уезжать в одиночку опасно! Я ведь тебе уже говорил, что… – Я не хочу, чтобы пропали моя жена или дочь! – перебил Мамедов. – Здесь всего несколько ментов, но даже они не знают, что происходит! – Постой, я… – Вы тужились, но люди снова исчезли! – Мамедов почти кричал. – Вы можете гарантировать, что с моей семьей ничего не случится, если я здесь останусь? Можете? Теперь Дмитрий заметил в глазах Мамедова страх. Возможно, страх был и раньше, но еще минуту назад Мамедов это как-то скрывал. И теперь его толкали на конфронтацию не дерзость и самоуверенность, а именно страх за себя и свою семью. И Дмитрий принял решение, по его мнению, самое разумное в теперешней ситуации. Нечто похожее зрело у него в голове с того момента, как Рысаков нашел ружье сержанта Лучко. Дмитрий шагнул к Мамедову и похлопал его по плечу. – Ты прав – мы не можем ничего гарантировать, если ты останешься. Я тебя понял. Мамедов затих, недоверчиво глядя на участкового. – Но есть еще кое-что, – продолжал Дмитрий. – Мы можем изменить положение, в котором оказались. Я тебя выслушал, и у меня появилась идея. Думаю, ты с ней согласишься. Только подожди пару минут, не пытайся уехать, и все поймешь. Дмитрий обернулся к перекрестку и позвал капитана. Мамедов растерялся. Он хотел уже наплевать на все угрозы участкового и все-таки попытаться проскочить перекресток, но последние слова Дмитрия его обескуражили. Данин подошел к участковому. Дмитрий осмотрелся. Он увидел Ханина на крыльце своего дома, который смотрел в его сторону. Невдалеке на Дорожной стояли несколько машин между домами Пекаря и Корнилова, рядом – Глушко, тоже смотревший на группку людей на перекрестке. Из административного здания вышли жены Макарина и Глушко, а за ними Гринев с виноватым лицом – похоже, он пытался удержать женщин внутри, но они его не послушали. – Капитан, – заговорил Дмитрий. – У меня появилась одна мысль… В любом случае ничего лучшего не остается. Мы должны уехать. Все! Рассадить всех людей по машинам и уехать! Капитан промолчал, оглянувшись на женщин, вышедших из сельсовета. Макарин и Мамедов впились взглядом в участкового. – Наверное, ты не думал о таком варианте, – сказал Дмитрий, глядя на капитана. – Но поверь – это наша единственная возможность избежать дальнейших исчезновений. Только нужно поторопиться.     6   Жарковы еще стояли за дверью после того, как машина с двумя вооруженными мужчинами скрылась за поворотом, словно ожидали, что с минуты на минуту те по какой-то причине все-таки вернутся. Рита с облегчением вздохнула, уперлась лбом в дверь. Спина у нее под блузкой взмокла, волосы растрепались. В этот момент в подвале захныкал мальчишка, но женщина даже не пошевелилась. Пять минут разговора с непрошеными визитерами высосали из нее всю энергию. Степан дрожал, и все слышали, как тихо клацают его зубы. Марат усмехнулся. – Степа, очнись – уже обеденный перерыв, – сказал он. – Можешь сменить штанишки. Степан с шумом выдохнул, но не пошел к подвалу. Кажется, он не понимал, чье хныканье оттуда доносится. В отличие от Марата его партнеры не нашли в происходящем ничего смешного. Влад недовольно посматривал на Риту и Степана. Рустам возле окна рассматривал подступы к дому. Наконец, лысый здоровяк повернулся, глянул в сторону подвала, встретился взглядом с Владом. Через две секунды на плечо Степана легла рука, и он вздрогнул, едва не закричав. Влад заглянул ему в глаза, помахал ладонью у него перед лицом. – Степан, неужели ты не слышишь? Мальчишка хлюпает носом. Может, сделаешь одолжение – загляни в подвал? Степан выдавил улыбку, кивнув, посеменил к подвалу. Рустам посмотрел на женщину. – Ну, Рита, что все это значит? – он говорил медленно, растягивая слова. – Расскажи нам, пожалуйста, только побыстрее. Рита растерялась, отвела взгляд. Она открыла рот, но ничего не сказала, лишь комкала блузку; ей нечего было сказать. Маленькие глаза Рустама сузились. – Вчера вечером ты говорила, что легавые свалили отсюда. О чем же тогда распинались эти два деревенских олуха? Они, твою мать, сказали про какого-то капитана. Или я ослышался? – Я не знаю. Честно, я… не знаю… – Почему какой-то легавый решил, что тебе и твоему бесхребетному муженьку нужно срочно покинуть дом? Даже не собрав никаких вещей? Растерянность Риты перешла в страх. Предыдущие дни этот здоровяк не проявлял никаких эмоций, не только гнева, но сейчас его тихий голос напоминал шипение гадюки, и это пугало больше, чем любая словесная угроза. Влад шагнул к Рустаму. – Мне надо кое-что сказать. Рустам посмотрел на него. Влад ничего не добавил, но в его глазах было нетерпение. В любом другом случае, если бы возникла потребность в разговоре наедине, они бы прошли в дальнюю комнату, оставив одного Марата. Но сейчас ситуация отличалась: возле дома мог кто-нибудь находиться. Рустам снова посмотрел на женщину. – Рита, сходи-ка на пять минут в подвал, – теперь он говорил мягко, но не потому, что хотел ее успокоить, просто решил, что так она быстрее поймет, о чем ее просят. – Помоги своему мужу. У тебя быстрее получится успокоить мальчишку. Рита повиновалась. Марат проводил ее взглядом. Влад молчал, что-то обдумывая, и Рустам поторопил его. – Мне кажется, – сказал Влад. – Что баба не имеет отношение к тем двум. К тому, что их прислали легавые. Рустам сказал: – Я знаю, что не имеет. Но это всего лишь наши ощущения, реальных доказательств нет, и мы должны допускать обратный вариант. Легавых в деревне осталось пару человек, и, если они обоссались с испугу, то вполне могли попытаться вытащить Жарковых таким способом. – Они решили вывезти не только Жарковых, – напомнил Влад. – А всех, кто живет уединенно. По-моему, те двое рассказали не все из того, что там у них стряслось. – Возможно, – согласился Рустам, переглянувшись с Маратом. – Но почему они не вызвали на помощь еще с десяток легавых? – Рустам, электричества нет во всем поселке. Наверное, и телефоны нигде не работают, а на сотовые не поступает сигнал. – У них должна быть радиосвязь. Порвало линию – подключают дополнительный источник питания. Влад пожал плечами. – Значит, связи почему-то нет, и они напуганы. Мне кажется, я знаю почему. – Хорошо, – сказал Рустам. – Как это касается нас? Марат шагнул ближе, чтобы видеть глаза Влада. Тот поколебался, затем сказал: – Здесь опасно оставаться. Не только из-за легавых, вернее не столько из-за них. Вчера вечером, перед тем, как приехала баба, я что-то слышал. Ты же помнишь, Рустам, я говорил, что возле дома кто-то есть, хотя мне могло и показаться. Но сегодня… Эти семьи в поселке… Что если наши люди в лесу исчезли по той же причине? Марат спросил: – Что именно ты слышал? – Не знаю. Почему-то я сразу подумал про Восточный лес. Там было что-то похожее. В общем, надо убираться отсюда. Только не через лес и не через степь, нет. Лучше рискнуть и проехать через деревню. – Скорее всего, – сказал Рустам. – Легавые послали гонца. Значит, в любой момент выезд на автостраду могут закупорить и очень надежно. – Но, Рустам… – Влад запнулся, не зная, что еще сказать. – Ты прав в одном – здесь оставаться опасно. Исчезновение стольких деревенцев вот-вот вызовет переполох. Но ехать в никуда мы не можем. Это будет ошибкой. – Что же нам делать? – спросил Марат. – Так можно и досидеться. Рустам погладил себя по лысому черепу. – Сначала надо точно узнать, что творится в поселке. И собираются ли менты снова послать сюда кого-нибудь, – он посмотрел на Влада. – Позови-ка бабу.         Глава 16       1   Люди готовились покинуть Холмеч. Вместе с милиционерами в поселке находились восемьдесят два человека. Из них детей – двадцать один, если отнести к их числу подростков: шестнадцатилетних Муху, Хохлова и четырнадцатилетнего сына исчезнувшего Пекаря. Жители разделились на три основные группы: сельсовет – вместе с доктором Морозом и Александрой здесь находились двадцать восемь человек; дом Ханина – восемнадцать человек, с ними Рысаков и Осипов; те, кто оказался в домах Пекаря и Корнилова – еще двадцать пять человек вместе с Карпиным, Глушко и Чонкиным. Их нужно было объединить, рассадив по машинам. Дмитрий предположил, что понадобится около двадцати автомобилей. Перед административным зданием находились четыре машины: «девятка» участкового, «шестерка», желтый «Субару» Громова, серый «Рено» Пекаря. На перекрестке застыли «Ауди» и «Опель», рядом с ружьями наперевес стояли Данин, Андрей и Макарин. Возле торца сельсовета оставалась «Тойота» Мамедова, куда можно было подсадить еще двух человек. Семи автомобилей было достаточно, чтобы вместить всех, кто находился в административном здании. Дмитрий стоял у входа в сельсовет и наблюдал, как из дома Ханина цепочкой выходят люди, рассаживаясь по машинам. С обеих сторон этого живого ручейка находились Осипов и Ханин, следившие каждый за своим углом дома. Рысаков остался внутри, наблюдать за подходами дома с тыла. В этой группе, кроме Кости Хохлова, было четверо детей. Кроме «восьмерки» и «Пежо», перед домом стояла черная «копейка» Ханина, которую тот вывел несколько минут назад, и темно-синий «форд» Корзуна – сорокалетнего соседа Ханина, поджарого мужчины с красноватым обгоревшим на солнце лицом. У него с женой были две дочери одиннадцати и восьми лет. Для двадцати человек четырех машин было достаточно. Глядя на людей, Дмитрий жаждал оказаться рядом с ними, подстраховать Рысакова, оставшегося в доме в одиночестве, но понимал, что все распределено, а он сам нужен людям в сельсовете. К счастью, после того, как Мамедов успокоился, пока не было препятствий внутренних – не произошло ни одного эксцесса; никто из потенциальных беженцев не задавал ненужных вопросов, не заявлял, что остается, не создавал иных трудностей. До того, как проблемы создали Жарковы, был лишь одни неприятный момент. На связь вышел Глушко и растерянно сообщил: жена Пекаря на грани истерики и требует сказать, где ее муж. У Пекаря было четверо детей, и все они сейчас, к сожалению, находились в Холмече. Младшей дочке было всего два года – самый маленький ребенок из оставшихся в поселке. Дмитрию ничего не оставалось, как посоветовать Глушко, чтобы он сказал, что Пекаря отправили за помощью вместе с милиционером из спецгруппы. Глушко сказал, что все понял. – Вы сможете посадить ее с детьми в машину? – спросил Дмитрий. – Да. Ее старший уже ведет девочек к машине. Дом Ханина покинули последние люди – чета Козловых, и вслед за ними показался Рысаков. Он прикрыл дверь дома и быстрым шагом пересек двор. Он махнул Осипову и Ханину, чтобы садились по машинам, снял рацию и сообщил, что все готово. Дмитрий отозвался: – Выезжайте на перекресток, только осторожно. Пусть каждый из водителей ставит машину так, чтобы потом не разворачиваться. Не упуская двор и дом из виду, Рысаков обошел водителей и передал слова участкового. Первой двинулась «копейка» Ханина, он сам сидел за рулем. С ним находились Козловы и Федоровы. Следом – «восьмерка» с Осиповым за рулем. Рядом с ним устроился Хохлов-младший, даже в такой момент пожелавший отстраниться от родителей, на заднем сидении – семья Эленко. Чета Хохловых находились в своем «Пежо» вместе с семьей Подгорного. «Пежо» тронулся одновременно с последней машиной – «Фордом» Корзуна. Его жена с дочерьми сидели сзади, а пассажирское занял Рысаков. Очень медленно четыре машины одолели полсотни метров, отделявшие дом Ханина от Дорожной улицы, и одна за другой устроились между «Ауди» и «Опелем». Рысаков, выбираясь из машины, отдувался, вытирая лицо платком, и Дмитрий непроизвольно улыбнулся. Пройдет минут десять, максимум – пятнадцать, люди из домов Пекаря и Корнилова окажутся на перекрестке в пяти-шести машинах, и настанет очередь рассаживаться по машинам группе из сельсовета. Нужно было подумать о другом. Дмитрий встретился взглядом с Андреем, махнул, подзывая его. Парень, пробираясь между машинами, поспешил к сельсовету. Его место занял Осипов, вышедший из «восьмерки». Дмитрий колебался, с кем ехать к Жарковым. Ему вообще этого не хотелось; что-то шептало, что Жарковы сделали свой выбор, и рисковать собой и кем-то другим участковый не обязан. И все же выбора не было. Дмитрий знал одно – поедет он, должен ехать, и, конечно, без капитана и сержантов. Кроме того, что они нужны здесь, к Жарковым лучше взять человека, которого они хорошо знают. Самая подходящая кандидатура – Андрей. Парня и раньше всегда уважали, никто за глаза никогда не говорил о нем ничего плохого, а теперь, когда он унаследовал от родителей магазинчик, даже такой скользкий тип, как Степан, относился к нему заискивающе. Глядя на Андрея, Дмитрий почувствовал смутную вину. Он не хотел брать с собой именно Андрея, но, кажется, сейчас лишь этот парень мог воздействовать на Жарковых. Андрей приблизился к участковому, вопросительно посмотрел на него. – Жарковы? – спросил он. – Да, – нехотя сказал Дмитрий. – Мы поедем туда, как только Карпин сообщит, что рассадил людей по машинам. Ты готов составить мне компанию? Или останешься здесь? Поколебавшись, Андрей спросил: – Дмитрий Владимирович, что если они упрутся, как с Осиповым? Участковый медлил с ответом, все еще не зная, должен ли он в этом случае применить силу и под угрозой оружия посадить упрямцев в машину. В конце концов, с ними не было детей, а Степану немного страха явно не помешает, как и его жене, наверное. Мамедов завел машину, и его «Тойота» прокатилась около двадцати метров, присоединившись к автомобилям на перекрестке. Мамедов остановил машину позади «копейки» Ханина. Дмитрий, проследивший за Мамедовым, уже собирался высказать Андрею свое мнение, когда участкового вызвал Глушко: – Тут сейчас… Я вижу Жаркову, она… говорит с Корниловым. – Одна? – удивился Дмитрий. – Да, кажется, одна. Я даже не заметил, как она подъехала. – Я сейчас приеду! – сообщил Дмитрий и бросил Андрею. – Давай в машину! Метрах в ста к востоку от сельсовета Дорожную улицу перегораживали около десятка автомобилей. В этой сутолоке людей и техники Дмитрий не мог различить машину Жарковых, пока не приблизился к затору вплотную. Они с Андреем увидели несколько человек, спешащих к «девятке» участкового, и… белую «шестерку» по ту сторону затора, которая на скорости удалялась в восточном направлении. Дмитрий выскочил из машины, отыскал взглядом Глушко. – В чем дело? – крикнул участковый. – Почему она уехала? – Не знаю, я не успел ей ничего сказать. Она быстро села в машину и… все. Андрей выбрался следом за Дмитрием, и вместе они поспешили к Корнилову. Они протиснулись между его «Опелем», где устраивалась чета Ткач: оба – пухлые, с веснушчатыми лицами, и красным «Нисаном» Уборевича. Последний с женой, пожалуй, были единственные, кто не являлся жителем Холмеча. Вместе с женой Уборевич приехал проведать отца, как делал минимум раз в месяц. Старику было семьдесят два года. Дмитрий окликнул Корнилова. – Почему ты не удержал ее? – Она крикнула из машины, что заберет Степана. Сказала, что приедет сама, и не нужно никого присылать. «Шестерка» превращалась в белый комок – Рита гнала на всю мощь. – Твою мать! – Дмитрий прикинул, как быстро его «девятка» преодолеет затор на пути. В этот момент по рации его вызвал капитан: – По-моему, не помешает твое присутствие. У кого-то из женщин в сельсовете истерика.     2   Машины запрудили весь перекресток. Большая часть оставалась на проезжей части, но некоторые не только прижались к обочине, но и выехали на тротуар. Машин было семнадцать, но Андрею, выглянувшему из окна кабинета участкового, показалось, что их, по меньшей мере, полсотни. Главный перекресток Холмеча никогда ранее не вмещал сразу столько автомобилей, сейчас это изменило облик Дорожной улицы до неузнаваемости. Несмотря на возросшую численность людей у сельсовета, обычного для толпы шума не было. Для подобного скопления людей тишина становилась противоестественной. Впрочем, считанные минуты назад все было иначе. Жена Томилина кричала так, что ее голос наверняка услышали бы и на Степной. Как сказал Гринев, женщина обезумела. Ее едва удержали в сельсовете. К счастью, другие женщины рядом с ней не поддались панике. Дети сидели тихо, как затравленные волчата, лишь захныкал четырехлетний Тимка – младший сын Томилиных. Доктор Мороз, сделавший Томилиной укол, сказал участковому, что женщина скоро уснет и станет совершенно беспомощной. – У меня не было иного выхода, – добавил Мороз. – Ничего, – успокоил его Дмитрий. – Главное – посадить ее в машину, а там… Так даже лучше, ведь она больше не создаст проблем. Ситуация разрешилась, и к перекрестку друг за другом подъехали шесть автомобилей, в которых находились двадцать шесть человек. Теперь жители были вместе. За исключением четырех человек: Жарковых, Глушко и Ключковского – рыжеволосого мужчины лет шестидесяти. Хотя Жарковы, как пообещала Рита, должны приехать сами, Дмитрий и капитан решили послать кого-нибудь им навстречу. Вызвался Ключковский – он жил один три года с тех пор, как от рака умерла его жена, и приходился Жарковым какой-то дальней родней. Его синяя «пятерка» стояла по ту сторону затора, оставалось лишь развернуться. Вместе с ним поехал Глушко. Капитан сообщил, что последние машины прибыли. Оставалось последнее – вывести из сельсовета двадцать восемь человек и рассадить по машинам. Люди выходи цепочкой. За подступами к сельсовету с юга следили Макарин, Карпин и Чонкин, отгораживая выходивших на улицу. Андрей, по распоряжению участкового, в тот момент находился у запасного выхода и следил за подступами с тыла. Сам участковый организовывал выход людей из вестибюля на улицу. Первыми вышли Громовы и направились к своему «Субару». К ним присоединились чета Родик и Муха. Настала очередь женщин с детьми. Их рассаживали по машинам Рысаков и Осипов. Томилину с двух сторон поддерживали Мороз и Леонова – пухленькая девушка, студентка из Ростова. За ними появилась жена Гуренко, она вела за руки сыновей Томилиной. Затем вышли старики – Аркадьевич, Тихонович, чета Демьяненко. Последней выходила Александра, которую хотел вывести лично Дмитрий. Она показалось участковому заторможенной, теряющей связь с реальностью, и он даже испугался, что их ждет новая проблема, посерьезней, чем с Томилиной. К счастью, Александра встала сама, как только Дмитрий подошел к ней, посмотрела вслед выходящим старикам. – Как ты, Саша? – прошептал Дмитрий, понимая, что задал не самый удачный вопрос. Александра чуть улыбнулась. – Нормально, Дмитрий Владимирович. – Ты это… Потом, когда все разрешится, мы обязательно выясним, что случилось с твоим мальчиком, и… – Все нормально, – перебила его женщина. – Крепись, Саша. Скоро ты вернешься домой, – пообещал Дмитрий. – Скоро мы все вернемся. Теперь понадобилось минимум пять минут, чтобы люди расселись по машинам, и капитан с Карпиным распределили между водителями очередность движения. Это было столь же важно, как и безопасность. Без общего жесткого руководства такое количество автомобилей на пересечении двух улиц не смогло бы разъехаться без столкновений. Когда последние люди покинули сельсовет, Дмитрий подозвал Андрея. Прежде чем вызвать Глушко, участковый решил, что есть время очистить свой тайник. Вдвоем они прошли в кабинет участкового; Дмитрий занялся тайником, Андрей шагнул к окну. Тайник находился в стене между сейфом и столиком, где обычно стояла кофеварка и пару чашек, на высоте полуметра от пола. Пока участковый возился с тайником, Андрей спросил: – Дмитрий Владимирович, неужто это вы сами сделали?        – А ты как думаешь? Только я тебе этого не говорил. – Но зачем? – Андрей на секунду оглянулся. – Жалко было выбрасывать, когда из Волгограда меня попросили уйти «по собственному желанию», – Дмитрий, наконец, открыл углубление. – Да и денег это стоит. – Но почему именно здесь, у вас в кабинете? – Дома – опасно. А здесь, если бы меня кто-то вздумал подставить, доказать, что это мое – нелегко. До меня ведь все это строили, и народу немало работало. Подержи-ка. Андрей обернулся, взял из рук участкового несколько предметов: многофункциональный нож, каким пользуются элитные части коммандос, и небольшую пластиковую коробочку темно-синего цвета, в которой что-то легонько зашуршало, перекатываясь внутри. – Что здесь? – спросил Андрей, глядя, как участковый снова засовывает в отверстие правую руку. – Два десятка пулек, – заметив недоуменный взгляд парня, Дмитрий пояснил. – Ну, конечно, пульки не простые. Со смещенным центром тяжести. – Ничего себе, – пробормотал парень и чуть громче уточнил. – Они ведь запрещены? – Вот потому я и забираю их с собой. Сам понимаешь: чуть позже фээсбэшники разберут этот сельсовет на кусочки, пытаясь найти ответ, какого черта в Холмече пропало столько людей, – Дмитрий вытащил еще что-то, но Андрею не передал, а положил рядом с собой на крышку стола. – И я не хочу, чтобы они нашил все это. В общем, пришло время избавиться от этого добра. От греха, так сказать, подальше. Дмитрий быстро заделывал брешь в стене. Андрей смотрел на предмет на столе. Предмет, визуально показавшийся Андрею тяжелым, напоминал черный прямоугольный брусок размерами десять-двенадцать на семь-восемь сантиметров. Сверху на нем была хрупкая вещица, похожая на миниатюрный штурвал какого-нибудь средневекового кораблика, который вместился бы на ладони. Казалось, это и был штурвал из детского конструктора. – Что это? – спросил Андрей. Дмитрий поднялся с колен, глядя на стену, где уже не было никаких следов полого участка. – Взрывчатка. – Черт возьми. Дмитрий сунул брусок в карман штанов. Заметил, как Андрей покосился на него, и усмехнулся: – Не волнуйся. Эту штуку хоть на куски режь, хоть швыряй, ничего не будет. Детонатор внутри сработает, если сжать в руке тот кружок. Но только в том случай, когда кто-нибудь сожмет сам брусок или наступит на него. Так что без этих двух условий это – детская игрушка, хотя стоит она больше, чем все остальное из тайника. Дмитрий взял у Андрея нож и коробочку с пулями, осмотрелся и вышел следом за Андреем из кабинета. Спустя полминуты они уже выходили из сельсовета. Данин, Карпин и Рысаков рассадили по машинам последних людей. – Кажется, все, – дрогнувшим голосом сказал Андрей. Дмитрий снял с пояса рацию. – Глушко? Тебя вызывает участковый. Ответь. Как у вас ситуация? Несколько секунд он ждал, нахмурился и чуть быстрее произнес: – Глушко, выйди на связь. Тебя вызывает участковый. У нас все готово, мы ждем вас. Ожидая, что Глушко вот-вот заговорит, Дмитрий подошел к проезжей части. Люди смотрели на него из машин, заполнивших перекресток, испуганно и недоверчиво. Где-то захныкал ребенок. Девочка. К участковому повернулся капитан. Протиснулся между «Опелем» и «пятеркой», обогнул «Ниссан», подошел к участковому. Тот, помрачневший, посмотрела на Данина. – Они молчат, капитан. Что б я так жил! С ними нет связи!     3   Рустам и Влад стояли у окна гостиной. В прихожей находился Степан, застывший изваянием. По его лицу тек пот, между лопаток на рубашке темнело пятно, но хозяин дома не обращал на это внимание. Сейчас он напоминал пациента психиатрической клиники, у которого после сильнейшего приступа помешательства начался упадок сил.  Рустам краем глаза следил за Степаном – его участь была предрешена. Пару дней назад Рустам не задумывался о таком варианте. При определенных обстоятельствах, если придет сообщение, что все там, где надо, завершилось благополучно, Жарковы, скорее всего, получили бы свои деньги и больше никогда не увидели бы людей Шамиля. Однако то, что происходило в поселке со слов Риты, все меняло. Жарковым не повезло. Они согласились играть с огнем, и никто не виноват, что огонь вышел из-под контроля, превратившись в пожар. Рустам приказал Жарковым быть готовыми присоединиться к людям, покидающим Холмеч. Говоря это, он встретился взглядом с Маратом и Владом, и они друг друга поняли. Степана и Риту будут ждать. В конечном итоге, не дождавшись, пошлют кого-нибудь. Жарковым придеться присоединиться к беженцам, а трое людей Шамиля с заложником останутся в их доме. Однако Рустам, как и Марат с Владом, понимали: этот вариант неприемлем. Жарковых нельзя отпускать. Рита суетилась в спальне, лихорадочно собирая тряпье и безделушки, в отличие от мужа из нее выплескивалась энергия. За ней присматривал Марат. Мальчишка в подвале притих – оттуда не доносилось ни звука. И Влад решил воспользоваться этой паузой: – Рустам, – прошептал он. – Ты должен понять меня. Мы можем делать, что угодно, останемся или уйдем – не важно, но, если уходить, то не через лес, нет. В голосе Влада слышался страх, это смутило Рустама, но он жестко произнес: – Дорога через поселок закрыта: улица забита машинами. – Я знаю, – сдерживая эмоции, Влад уже цедил слова сквозь сжатые зубы. – Но идти через лес нельзя. Две недели назад кто-то уничтожил одного за другим четырех наших людей, а я, оставшись в живых, даже не понял, в чем дело. Сегодня в этой конченой деревеньке произошло то же самое, я уверен. Если пойдем через лес, мы – покойники. Рустам нахмурился. Его брови – единственная растительность на гладком лице – будто срослись. – Хорошо, через лес идти нельзя, – Рустам почувствовал раздражение. – Нельзя оставаться здесь – это исключено. Скоро сюда нагрянет лавина фээсбэшников. Но через поселок ехать тоже нельзя. Тогда, будь так добр, скажи: какое из этого дерьма мы выберем? Какое пахнет не так сильно?   Влад облизнул пересохшие губы. Дискомфорт слегка отпустил его: похоже, Рустам прислушается к голосу разума. В эти минуты Влад согласился бы на что угодно, только бы оказаться подальше от Восточного леса. – Деревенцы с легавыми вот-вот покинут эту дыру, – заговорил Влад. – Мы могли бы двигаться следом. На небольшом расстоянии за ними. Так мы и выберемся из этого… Влад запнулся, глядя в окно. Рустам закрыл глаза, прислушался. Секунда-две, и они оба услышали нарастающий рокот двигателя; к дому приближался автомобиль. – Твою мать, – пробормотал Рустам. – Эти крысы уже здесь. Он глянул на Влада, и тот поспешно сказал: – Если Жарковых не обнаружат – решат, что с ними случилось то же, что с теми, кто исчез раньше. – Эти идиоты полезут в дом! – заметил Рустам. – Попробуй им не открыть.     – Тогда мы избавимся от них. Я надеюсь, больше сюда легавые никого не пошлют. – Избавимся? – Рустам как будто пробовал слово на вкус. Из-за деревьев на повороте показалась темно-синяя «пятерка». Влад облегченно вздохнул, когда машина проехала пару десятков метров, но больше за ней никто не ехал. – Всего двое, – прошептал он. «Пятерка» поравнялась с домом, притормозила, из нее выбрался смуглый мужчина с ружьем. Машина проехала дальше: по-видимому, водитель решил сразу развернуться. Смуглый глянул на машину Жарковых, вошел во двор, напряженно оглядываясь по сторонам. – У него рация, – сказал Рустам. – Не думаю, что у второго тоже есть. Первый – самый важный, он не должен выйти на связь. Рустам отошел от окна. В прихожей он увидел бледную Риту. Она тоже услышала подъехавший автомобиль и вышла из спальни. Сзади появился Марат, он проверял глушитель на автомате. – Их двое, – сказал ему Рустам. Марат кивнул. Рита перехватила взгляд лысого здоровяка, и что-то в его глазах ее испугало. Интуиция шепнула ей: эти люди не отпустят ее с мужем, они задумали что-то другое. Словно птица, загипнотизированная взглядом кобры, женщина следила за Рустамом. Влад повернулся к напарникам, когда из машины вышел водитель. Как и предполагал Рустам, у водителя не было рации, более того: он был безоружен. Убедившись в этом, Влад шагнул в прихожую. На какой-то краткий миг он смутился и уже открыл рот, но его опередил Рустам: – Куда делся этот ублюдок? В прихожей не было Степана. Снаружи послышались шаги, и Смуглый попытался открыть входную дверь, потянув за ручку.     4   Один за другим двигатели машин, запрудивших главный перекресток Холмеча, оживали, разбавляя тишину неровным урчанием. От их корпусов, раскаленных солнцем, отражались солнечные блики. Сейчас здесь было семьдесят восемь человек. Дмитрий ощущал исходящий от машин жар. В этом механическом пекле дышать стало невозможно: выхлопные газы, как по команде, вырвались многочисленными курчавыми струйками. Прошло десять минут, как последний человек из группы, находившейся в сельсовете, оказался в машине. На мостовой остались лишь милиционеры и несколько вооруженных мужчин: Андрей, Рысаков и Макарин. Капитан и сержант отдавали последние приказы относительно очередности движения. Решили двигаться по два автомобиля. Два из них – «Ауди» и «девятка» участкового – должны начинать и замыкать колонну. Для большей мобильности они оставались единственными полупустыми машинами. В «Ауди» сядут капитан с сержантом и двинутся впереди. «Девятка», где будут Дмитрий с Андреем, контролирует колонну с тыла. В остальных машинах будет по пять человек, кроме «Фольксвагена» Гуренко. За его рулем сейчас находился Гринев, рядом вооруженный Осипов, на заднем сидении его жена и жена Гуренко. Гринев получил указание двинуться следом за милицейской «Ауди». Следующие машины разобьются на пары. Люди приготовились – они расселись и ждали. Дмитрий чувствовал на себе их взгляды. Многие, конечно, не знали, чего ждут милиционеры. Некоторые вообще, быть может, не чувствовали никакой задержки. Передвигаясь между машин, Дмитрий беспрерывно посматривал вдаль Дорожной улицы. С востока никто не приближался. Возле дома Корнилова стояли два оказавшихся ненужными автомобиля. В мареве близкого полудня очертания этих машин слегка подрагивали. После того, как Дмитрий не получил от Глушко ответа, он вызывал его лишь один раз. Участковый почти не верил, что Глушко и Ключковский выйдут на связь, но это ничего не меняло. Их надо подождать, немного, но надо. Исчерпать лимит времени, необходимый двум мужчинам, посланным в конец Дорожной улицы, и лишь тогда покинуть главный перекресток Холмеча. Ветерок стих, и деревья, кустарник за домами застыли. Не считая перекрестка и стоянки перед сельсоветом, все казалось мертвым. Если где-то рядом и теплилась некая жизнь, забравшая жизни в Холмече, Дмитрий ее не чувствовал. Окинув взглядом пустые здания, казалось, пытавшиеся сжать улицу, Дмитрий осознал, насколько сейчас уязвимы беженцы, несмотря на свою многочисленность: машины стояли плотно, и от этого люди казались загнанными в угол, больше половины составляли женщины и дети, не все мужчины имели оружие, в глазах некоторых прослеживались растерянность и страх. Никто по-прежнему не знал суть затаившейся опасности, не знал, откуда ее ждать. Дмитрий не заметил, как обогнул «Опель» Корнилова, прошел между «Мерседесом» Маркова и «пятеркой» Евсеева, вышел за пределы колонны. Надо уезжать отсюда! Сейчас же! Дмитрий оглянулся. К нему, огибая машины, двигался капитан. Чуть сзади – Андрей. Оба смотрели по сторонам улицы. Впереди колонны оставались Карпин, Рысаков и Макарин. Из некоторых машин торчали ружья. Дмитрий пошел капитану навстречу. Задняя дверца «пятерки» Евсеева приоткрылась. Старший сын Пекаря опустил на асфальт одну ногу, оглянулся и встретился взглядом с участковым. – Нет, приятель, – сказал Дмитрий. – Будь в машине и дверцу закрой. Подросток подчинился. Кроме него на заднем сидении оказалась жена Глушко с дочерью. Дмитрий отвернулся, опасаясь, что женщина выберется из машины и спросит, где ее муж, отказываясь без него уезжать. К счастью, ничего подобного не произошло. Кажется, женщина вообще не смотрела на участкового. Возможно, она думала, что муж в одной из машин. Ее выводили из сельсовета в спешке, лица мельтешили, к тому же она была занята дочерью. – Мы можем ехать, – сказал капитан. Дмитрий поколебался, снова вызвал по рации Глушко. Ответа не было. Андрей молчал. Краем глаза Дмитрий заметил, как к ним пробирается Рысаков. – Надо ехать, – повторил капитан. Он по-прежнему говорил тихо: то ли не хотел, чтобы его услышали в ближайших машинах, то ли испытывал подавленность, что требует бросить четырех человек ради семидесяти восьми других. – Да, – согласился Дмитрий. – Но, капитан, будь я наверняка уверен, что уже поздно… Не проехать ли мне туда, взяв с собой одного человека? – Ты хочешь обмануть сам себя, – сказал капитан. К ним подошел Рысаков, дыша тяжело, как астматик. – Ну, что? – спросил он. Дмитрий колебался. – Твою мать, я себе этого не прощу: бросить четырех человек, даже не попытавшись выяснить, что… Капитан вскинул руку, как бы останавливая участкового. – Избавься от своей щепетильности, прошу тебя. Надо поскорее уехать отсюда, иначе мы не ограничимся потерей этих четырех человек. Дмитрий закрыл глаза, словно ему хотелось спать, и он засыпал стоя. Рысаков, виновато глядя на участкового, пробубнил: – Я понимаю тебя, Дима, но… похоже, капитан прав. Дмитрий открыл глаза, посмотрел на капитана. – Садитесь по машинам.     5   Вопрос Рустама повис в воздухе, как струйка сигаретного дыма. Степан стоял в прихожей считанные секунды назад и вот как будто растворился. Марат остался невозмутимым – его взгляд ясно давал понять, что он следил за Ритой, и Степан не имеет к нему отношения. Дверная ручка дернулась раз-другой – Смуглый не смог открыть дверь, и снаружи послышался его голос: – Степан? Рита? Где вы там? Рустам прошептал: – Вот ублюдок. Марат шагнул к кухне, заглянул туда, повернулся и покачал головой. Голос из-за входной двери: – Эй! Рустам подал Марату знак, и тот исчез в кухне. Рустам повернулся к парадной двери. Влад шагнул к нему и прошептал: – Второй безоружен. Рустам улыбнулся. Рита смотрела на его гладкий затылок и никак не могла глотнуть воздуха. – Степан? – голос Смуглого изменился. Возможно, он что-то почувствовал или уловил шепот Влада. Еще немного, и Смуглый поймет, что происходит что-то нехорошее, для Жарковых и для него самого. Рустам щелкнул замком и с улыбкой, плавно, словно открывал долгожданному гостю, распахнул дверь. Смуглый стоял от него на расстоянии вытянутой руки, закрывая собой водителя, который приближался к дому, но смотрел по сторонам. Смуглый хотел что-то сказать, но при виде лысого незнакомца оцепенел. Напряжение сменили удивление и растерянность. В глазах появилось нечто, отдаленно похожее на понимание. Смуглый держал ружье дулом вниз одной рукой, указательный палец не лежал на спусковом крючке. Он потянул руку вверх, слишком медленно, как будто ружье весило сотню килограммов, но шансов у него не было. Рустам улыбнулся, как бывает, когда человеку некогда долго извиняться, поднял «Беретту» и выстрелил. Глухой хлопок. Лицо Смуглого, мгновение назад растерянное, исказилось, и он стал оседать. Его напарник увидел, что происходит лишь, когда Смуглый повалился на землю. К этому моменту Рустам обошел Смуглого, как ребенка, стоявшего у него на пути. Водитель синей «пятерки» остановился. В чувство его привела «Беретта» в руках Рустама с навинченным на дуло глушителем. И он побежал к машине, запрыгнул на пассажирское сидение, оглянулся, застонал, неуклюже перебрался на сидение водителя, его рука дернулась к замку зажигания, но вместо того, чтобы завести двигатель, вырвала ключ из гнезда. При желании Рустам мог выстрелить в водителя сразу, как только обошел Смуглого: их разделяло метров двенадцать. Но он хотел действовать наверняка – один выстрел, не больше. Водитель хлопнул ладонью по замку зажигания, понял, что не успеет, распахнул дверцу и выбрался, сгибаясь так, чтобы остаться под защитой корпуса автомобиля. Его взгляд метнулся к кустарнику напротив дома. Он понял, что шансов почти нет: здоровяк достанет его выстрелом раньше, чем он добежит до зарослей. Но рвануться вперед, на дуло, он тоже не мог. Секунду-другую он колебался и не выдержал – бросился к зарослям. Рустам остановился. Расстояние сократилось, а спина водителя превратилась в идеальную мишень. Рустам прицелился и выстрелил. У беглеца на левой лопатке появилась дырка; через два шага он дернулся, взмахнув руками, и повалился лицом вперед. Там, где он упал, поднялось призрачное облачко потревоженной пыли. Прежде чем подойти к нему, Рустам огляделся. В дверном проеме застыла Рита, за ней стоял Влад. Женщина стояла с раскрытым ртом, и ее руки медленно поднимались к губам, словно она хотела послать воздушный поцелуй. Рустам подошел к лежащему, глянул на него, приложил к шее два пальца. Пульса не было. Рустам улыбнулся одними губами, подхватил убитого за ворот рубашки и оттащил его в кустарник. Прятать его более тщательно не имело смысла. Рустам пошел назад к дому. Рита стояла на пороге, прижимая ладони к лицу. Она так и не закричала, хотя Рустам ждал этого, просто стояла и не двигалась. Слева из-за кустов, росших вдоль двора, вышел Марат. Он шел быстро, на губах – легкая ухмылка. Рустам ее неправильно истолковал. – Ну, что? – спросил он. – Достал? Марат покачал головой. – Сбежал Степан-болван. Сбежал зараза. – Блядина… – Ловить его нет времени: неизвестно в каком направлении он ушел. Нужно самим линять отсюда. – Какого хрена, Марат? Марат поравнялся с Рустамом, посмотрел на него. – Я следил за этой стервой, Рустам. Смотрел, чтобы не выкинула какой фокус. Он был ваш. Рустам повернулся к дому, прерывая дискуссию. – Пошли, – сказал он. Марат был прав: это Рустам с Владом проморгали Степана. Для них это – чудовищная оплошность, хотя кто мог знать, что этот кретин догадается о чем-то прежде, чем для него станет поздно? Впрочем, Рустам допускал, что Степан вовсе ни о чем не догадался, просто его страх, наконец-то, вырвался из-под контроля, победив здравый смысл. Рита, глядя на них, попятилась в дом. Мужчины вошли в прихожую. Марат обошел женщину, словно хотел пройти в кухню, остановился у нее за спиной, вытянул из-за пояса «Беретту», быстро навинтил глушитель. Влад прикрыл дверь, но не полностью – оставил щелку. Он следил за дорогой, стараясь не видеть того, что сейчас произойдет. Он вдруг подумал, что не только никогда не убивал женщину, но не видел, как это делают другие. Рита, не моргая, смотрела в никуда; она по-прежнему не произносила ни слова, даже не пыталась заговорить. Казалось, из-за того, что эти люди уже не смотрели на нее, как на живого человека, это передалось и ей – они для нее сами медленно уплывали в иную реальность. Хотя, быть может, это был всего лишь шок от того, что она видела, как убили двух человек. Рустам мельком взглянул на нее, как будто думал совсем о другом, и сказал: – Прости, Рита. Мне очень жаль. Марат приподнял пистолет. Влад услышал хлопок и голос Рустама: – Приведи-ка из подвала пацана.     6   Колонна из семнадцати автомобилей, где находились семьдесят восемь человек, медленно двигалась по главной улице небольшого поселка Ростовской области. Машины ехали, не превышая скорости быстро идущего человека. Эту скорость капитан с участковым выбрали сознательно, несмотря на усиливающееся стремление покинуть Холмеч как можно быстрее. Капитан лично предупредил каждого из водителей. Пожалуй, лишь так можно застраховаться от столкновений или просто затора. После первых двух автомобилей, двигавшихся в одиночку, остальные ехали парами. Замыкала колонну «девятка» участкового. Глядя, как машины перестраиваются в колонну, Андрей в «девятке» испытал смесь противоречивых чувств. Он никогда бы не подумал, что полтора десятка автомобилей, разбившись на пары, растянутся на такое расстояние. К счастью, в каждой из машин имелось оружие. Если не ружье, то пистолет – их оказалось семь штук. Ружей набралось тринадцать и на каждую машину их не хватило. Естественно, вооружились оба милиционера в первой «Ауди», и Дмитрий с Андреем. Хуже обстояло дело со связью. После того, как несколько раций потерялись из-за исчезновений Глушко и одного из сержантов, их осталось всего пять. Рации распределили так: первая у капитана в «Ауди»; вторая у Рысакова, сидевшего на пассажирском сидении «Форда» Корзуна, который двигался справа в первой паре; третья рация у Корнилова в «Опеле» – четвертая пара машин слева; четвертая у доктора Мороза в «шестерке» – шестая пара слева; пятая рация, последняя, у Дмитрия в «девятке». С водителями двенадцати автомобилей нельзя было мгновенно скоординировать действия, и люди казались разобщенными, отрезанными друг от друга в своих металлических движущихся коробках. И все-таки Дмитрий отказался от повторного предложения сержанта воспользоваться микроавтобусом, чтобы посадить в одной машине больше людей; почему-то участковый этому неосознанно противился, не желая скученности в одной-единственной машине. «Рено», за рулем которого сидел Макарин, и «шестерка» с Морозом пристроились в хвост колонны. За ними двинулись две машины последней пары: «Субару» Громова и «Ниссан» Уборевича. – Все, – тихо сказал Дмитрий. – Давай, Андрей. Парень двинул машину следом за последней парой, чувствуя, как против воли тело охватывает дрожь. Машины катили мимо магазинов, аптеки, парикмахерской, бара, и Андрей вдруг подумал, что еще лет пять-семь назад ничего этого не было, а люди в Холмече не могли ни постричься, ни купить лекарств, ни посидеть в баре, пусть и не самом шикарном. Для этого они ехали в ближайший город. Когда «девятка» пристроилась в хвост колонны, Дмитрий уже не видел головную «Ауди». Машины авангарда миновали деловые здания, и теперь по обеим сторонам пошли жилые дома. Через несколько минут «девятка» поравнялась с продуктовым магазином Андрея, и теперь вся колонна оказалась вне делового квартала. Ничего не произошло. Люди в машинах сидели тихо, напряженно следя за обеими сторонами Дорожной улицы. Дмитрий чуть расслабился, чувствуя, что и Андрей нервничает не так сильно. Дмитрий взял рацию. – Говорит участковый. Капитан? Как там у вас впереди? – Пока все нормально, – отозвался Данин. – Хорошо. Мы попробуем проехать немного вперед, – Дмитрий отложил рацию, глянул на Андрея. – Давай-ка вдоль колонны. Лучше слева. Андрей медленно увеличил скорость, обошел «Субару», «шестерку», поравнялся с «Мерседесом». Дмитрий положил ему руку на плечо. – Достаточно, Андрей. Продвигаться дальше не имело смысла – они оставляли хвост колонны открытым. Теперь участковый видел «Ауди». Дистанция между ней и вторым автомобилем была чуть большей, чем между другими. Марков за рулем «Мерседеса», крупный мужчина чуть за пятьдесят с короткими черными усиками, глянул на участкового и кивнул, как бы говоря, что у него в машине все в порядке. В его автомобиле детей было больше, чем в любом другом – трое. Все дочери Пекаря: девяти, пяти и двух лет. Их старший брат находился в «пятерке» Евсеева, двигавшейся параллельно «Мерседесу». Собственная семья Маркова – жена и двое сыновей – полмесяца, как покинули Холмеч. Андрей сбавил скорость, и спустя минуту «девятка» снова стала последней машиной в колонне. Маневр вышел легко, и Дмитрий убедился, что в случае необходимости они с Андреем тут же окажутся в любой точке колонны. Справа впереди Дмитрий заметил собственный дом, который спустя несколько минут остался позади. Поселок заканчивался – головная машина приближалась к последним домам. Дальше тянулись заросли кустарника и мелких деревьев до самого поворота на шоссе, лишь в ста метрах с правой стороны дороги эту картину нарушал брошенный дом без ограды. Он сгорел прошлым летом, и семья, жившая там, не стала его восстанавливать, покинув Холмеч. Этот дом портил въезд в поселок, его собирались снести, но работы все откладывались. Еще немного и – беженцы покинут Холмеч. Дмитрий уже видел впереди поворот. Колонна автомобилей миновала последние дома, словно гусеница, подтягиваясь к брошенному дому – последнему признаку селения. – Осталось одно препятствие: поворот, – сказал Дмитрий. – Кажется, ни до, ни после нам ничего не грозит. – Да, – согласился Андрей. Дмитрий почувствовал уверенность, что все позади. Это отозвалось расслабленностью во всем теле – вдруг нахлынула сильная сонливость. Откинуться на спинку сидения и закрыть глаза хотя бы на минуту. В этот момент все и началось. По колонне будто пробежала невидимая волна, как ропот по толпе. Многие что-то почувствовали; в одной из машин, кажется в «шестерке», которую вел Мороз, заплакал ребенок; затем еще один – ближе к середине колонны. Кто-то из водителей впереди сбавил скорость, и остальным пришлось сделать то же самое; колонна словно на что-то наткнулась. Андрей притормозил, выворачивая руль влево. Дмитрий, схвативший рацию, мгновением позже задержал взгляд на нежилом доме по правую сторону. На крыше этого дома, на самом ее краю, замерло гигантское насекомое. Это была метровая саранча.           Часть 3.   Метастазы         Глава 17       1   Существо на крыше сгоревшего дома оставалось неподвижным не дольше секунды. Кто ранее видел саранчу ни один раз, узнал в огромном насекомом, превышающим в длину целый метр, именно ее. Вытянутая голова напоминала по форме лошадиную и ненамного уступала ей по размерам. Круглые глаза, величиной с кулак мощного мужчины, поблескивали на солнце кусками мутного желе; располагаясь по бокам головы, они создавали иллюзию, что насекомое видит всех людей сразу. Верхняя пара челюстей была плотно сжата, нижние челюсти, раздвинутые в стороны, образовали между собой черную щель. Хуже виднелось брюшко – его скрывала крыша, и средняя – вторая – пара лап: они уходили назад вдоль корпуса. Третья пара лап – задняя – чья длина в распрямленном положении превысила бы длину всей саранчи, вздымалась над корпусом, как пара переломленных посередине деревьев средних размеров. Места преломления, где мощное широкое бедро густого травянистого цвета переходило в голень помельче, указывали вверх. Мутно-зеленоватый покров выглядел жестким и сухим, как хитин. Если насекомое и дышало, это не определялось ни по груди, ни по брюшку. Вдоль корпуса тянулись удлиненные крылья, похожие на куски зеленоватой полупрозрачной пленки. Не все люди в машинах заметили саранчу, прежде чем она атаковала колонну. Но даже те, кто ее увидел, ничего не успели предпринять. Гигантское насекомое, будто листок, сброшенный порывом ветра, плавно, без видимых усилий спикировало с крыши мертвого дома на одну из машин в правом ряду.     2   Колонна вздрогнула, останавливаясь отдельными частями по-разному. Людей охватило мощное, всепоглощающее оцепенение. Саранча опустилась на капот голубого «Пежо» – третий автомобиль правого ряда. «Пежо» вильнул влево, его развернуло поперек дороги. Кашицкая, худощавая женщина средних лет в «Мазде», идущей параллельно, притормозила, но ее машина все равно впечаталась в дверцу «Пежо». Корнилов в «Опеле» позади «Мазды» успел взять влево. Саранча ткнула передней парой лап в ветровое стекло «Пежо»; несколькими крупными кусками стекло провалилось внутрь. Насекомое дважды выбросило одну из передних лап в салон, и два десятисантиметровых когтя не оставили чете Хохловых ни единого шанса выжить. Темно-синий «Форд», четвертый автомобиль правого ряда, за рулем которого сидел Савченко, полный мужчина в летней рубашке кричащей расцветки, стукнул «Пежо» сзади. Спустя мгновение с «Фордом» столкнулась «пятерка» Евсеева, с «пятеркой» – «Рено» Макарина. Скорость была незначительной, и никто серьезно не пострадал, лишь жена Савченко в синем «Форде» ударилась лицом о приборную панель, и у нее из носа выступила кровь. Прыжок – саранча перемахнула через «восьмерку», вторую в правом ряду, и оказалась на багажнике «Форда» Корзуна. Заднее стекло тут же разлетелось на куски. Две пары челюстей разошлись и обхватили голову женщины на заднем сидении, одновременно саранча полоснула левой передней лапой двух девочек, сидевших рядом с матерью. Мгновение – и женщину выдернуло из салона. «Форд» остановился, за ним – «восьмерка». Две первые машины левого ряда, «копейка» и «Тойота» продолжили движение, словно часть гусеницы, попавшей под нож. Рысаков на пассажирском сидении «Форда» развернулся, вскинув ружье, но саранча уже перескочила на крышу «копейки», оставив на багажнике тело женщины с переломанной шеей. В двадцати метрах впереди остановилась «Ауди», за ней притормозил белый «Фольксваген». Насекомое соскочило с крыши «копейки» на капот. Ханин, бросив руль, схватил ружье, лежавшее между передних сидений, но саранча разбила ветровое стекло и распорола ему грудь прежде, чем он коснулся спускового крючка. Старик Федоров, зажмурившись, с порезанным осколком стекла лицом сжался на пассажирском сидении. Сзади закричала его жена. Рядом с ней старик-сосед распахнул левую заднюю дверцу и потянул за собой свою жену. Саранча молниеносно проткнула Федорову живот. Рысаков выскочил из «Форда», вскинул ружье. Впереди «Ауди» развернулась к колонне. Мамедов в «Тойоте» дал задний ход, затем рванул вперед, обходя «копейку». «Форд» и «копейку» разделило не больше пяти метров. Рысаков выстрелил; в своем воображении он уже видел, как заряд разносит голову саранчи, уродливую, чуждую всему живому, резкое появление которой наверняка вызвало бы сильнейший испуг. Однако пуля встряхнула кустарник на обочине: тварь успела взмыть кверху. Рысаков застыл, не веря в то, что случилось. Он вдавил спусковой крючок, когда саранча сидела на капоте «копейки», он должен был в нее попасть, но промахнулся. Секунду-другую саранча зависала метрах в пяти над дорогой. Капитан, высунувшись из «Ауди», выстрелил, не целясь, но тщетно. Насекомое спикировало вниз, раскроило голову старику, выскочившему из «копейки» и придавило к асфальту его жену. По колонне словно пробежал невидимый шквал – оцепенение уступило место истерике; несколько женщин закричали, заплакали дети. Кое-кто из водителей попытался вырваться из смертельно опасной скученности. Произошло еще несколько столкновений. «Девятка» участкового продвинулась вперед лишь на две машины – Андрей притормозил, едва не врезавшись в «Мерседес» Маркова, выскочивший из левого ряда. – Разворачивайтесь! – закричал Дмитрий. – Все назад! Марков в «Мерседесе» пытался сделать именно это. Дали задний ход последние машины колонны: «Субару» и «Ниссан». За ними последовал Макарин в «Рено» – предпоследний в правом ряду. Колонна, сжатая после нападения саранчи, стала растягиваться в обратную сторону. Насекомое, расправившись с пожилой женщиной возле «копейки», взмыло вверх. «Ауди» приближалась к «копейке», и капитан, по-прежнему высунувшийся из окошка, пытался поймать существо на прицел. Мимо, задевая кустарник на обочине, продралась «Тойота». Капитан выстрелил; за доли мгновения до этого саранча ухнула вниз, едва не впечатавшись в асфальт, снова взлетела вверх и опустилась на крышу «Пежо». Подгорный, подхвативший к этому моменту ружье погибшего Хохлова, не раздумывая, выстрелил в потолок салона. Его жена, оглушенная, закричала, прижав к себе сына и повалившись на сидение. Заряд пробил крышу в нескольких сантиметрах от головы насекомого. Рысаков у правого борта «Форда», как только саранча опустилась на крышу «Пежо», быстро прицелился и выстрелил. Саранча перемахнула на крышу «пятерки», проскользнувшей мимо и поравнявшейся с «восьмеркой». Евсеев заметил движение, попытался уклониться, взяв вправо, к брошенному дому. Опускаясь на крышу «пятерки», саранча достала водителя передней лапой через окошко – коготь вошел Евсееву в затылок. Скорость машины резко спала, и ее повело в пустое пространство двора, заросшего травой. Рысаков снова выстрелил, но саранча уже соскочила с крыши «пятерки» на капот. Машина, едва не задев угол дома, остановилась, уткнувшись в куст сирени. Передними лапами саранча разбила ветровое стекло. Женщина на пассажирском сидении выставила руки перед собой, закрыв глаза и вжавшись в спинку сидения. Одним движением насекомое распороло несчастной грудь и живот. Рысаков стрелять не решился: «пятерка» остановилась к улице багажником, и люди на заднем сидении закрывали собой тварь. Рысаков застыл, чем-то напоминая Корзуна за рулем «Форда» – тот сидел вполоборота и смотрел на погибших дочерей. Старший сын Пекаря распахнул левую заднюю дверцу «пятерки», вывалился из машины. На заднем сидении остались жена Глушко с пятилетней дочерью. Тварь подалась в салон. Пекарь прополз на четвереньках несколько метров, встал и, сгибаясь, побежал к улице. На мгновение парень заслонил собой заднее стекло машины, и когда Рысаков снова увидел «пятерку», он понял, что женщина с девочкой мертвы. Пожарник выстрелил. Заднее стекло разлетелось, но саранча уже вынырнула из машины через распахнутую дверцу. Рысаков, рискуя попасть в Пекаря, бежавшего навстречу, выстрелил снова. Насекомое, по-прежнему невредимое, взлетело вверх. – Все назад! – кричал по рации участковый. – Капитан! Борисович! Мамедов в «Тойоте» оставил все машины позади, выехав с обочины на дорогу, и его автомобиль понесся к повороту. В конце колонны развернулись несколько машин. Первым к центру рванул Уборевич в «Нисане». За ним – Макарин в «Рено». Капитан выволок жену Федорова из «копейки» и втолкнул на заднее сидение «Ауди». Пожилая женщина кричала, не переставая. Капитан оглянулся на Рысакова и крикнул: – Уходи! Рысаков не отреагировал; он выдерживал паузу – хотел прицелиться наверняка. Саранча летела в сторону поворота. Рысаков отстраненно слышал, как ревут машины, визжа шинами, и уносятся прочь. Подгорный, наконец, вытолкнул труп Хохлова, занял его место за рулем, дал задний ход. Заметив Пекаря, несмотря ни на что обождал подростка и лишь, когда тот заскочил на заднее сидение «Пежо», развернул машину. Рысаков выстрелил. Перезарядил ружье и выстрелил снова. Бесполезно. Саранча удалялась рывками, меняя направление со сверхъестественной, непостижимой скоростью: к земле, чуть вправо, вверх, вправо, левее, снова почти к земле, резко вверх. Насекомое преследовало одинокий автомобиль, вырвавшийся из колонны. В этом не было сомнений. «Тойота» сбавила скорость перед поворотом. В этот момент саранча настигла машину, опустившись на крышу. Спустя секунду-другую «Тойота» съехала на обочину и остановилась.   Рысаков закрыл глаза.     3   Дмитрий в очередной раз оглянулся назад и крикнул в микрофон рации: – Борисович?! Рысаков не ответил. Дмитрий не видел его – наверное, пожарника скрывал «Форд» Корзуна. – Боже! – воскликнул Дмитрий. – Что он там делает? – Она может вернуться, – сказал Андрей, вцепившись в руль и глядя перед собой. – Что? – не понял участковый. – Эта тварь вернется. Расправится с людьми в «Тойоте» и вернется. Дмитрий не ответил. В голове была пустота, и он не мог сейчас что-то анализировать. Андрей пояснил: – Она перемещается слишком быстро. Быстрее машины. Вы же сами видели. Несмотря на риск столкновений, машины набирали скорость. Колонна распалась. Организованный отход сейчас остался в мечтах. Хладнокровнее других действовали Кашицкая и Корнилов: «Мазда» шла за «Опелем», машины ехали быстро, но водители себя контролировали. «Нисан» Уборевича вырвался вперед и, по-видимому, все больше увеличивал отрыв. За ним поспевал лишь Макарин в «Рено». На незначительном расстоянии шел «Субару». За ним – почти параллельно друг другу «Шестерка» с Морозом и «Мерседес». И уже за ним шел «Опель» Корнилова. Неожиданно слева от него оказался «форд» Савченко, обогнавший «Мазду». «Форд» бросало из стороны в сторону, как будто водитель не знал, какую позицию выбрать на дороге, и он увеличивал скорость. Сначала «Форд» обошел «Опель» и попытался проскочить «шестерку» с «Мерседесом», вклинившись между ними. Дмитрий застонал, увидев это. Столкновение назревало. Даже несколько столкновений. И ничего изменить Дмитрий не мог: рации были только у Мороза в «шестерке», у Корнилова в «Опеле», и хоть как-то отрезвить остальных возможности не было. «Форд» опасно подпирал «шестерку»; Савченко во что бы то ни стало стремился обойти машину Мороза, а впереди шел «Субару», расположившись посередине дороги. «Девятку» участкового нагнала «Ауди», ее подпирал «Пежо», которым теперь управлял Подгорный. Мертвая Хохлова по-прежнему находилась на пассажирском сидении. Замыкал колонну Гринев в «Фольксвагене». Дмитрий снова оглянулся назад. Сзади остались три машины, одну из которых, «пятерку», въехавшую на заброшенный двор, уже не было видно. Две другие, «Форд» и «копейка», уже скрывались за поворотом дороги, когда Дмитрий нашел взглядом Рысакова, не заметив даже, как прокусил нижнюю губу до крови.     4   Корзун неуклюже выбрался из «Форда». Дверца, по инерции закрывшись, хлопнула. Рысаков едва сдержался, чтобы не повернуться к Корзуну. Он по-прежнему рассматривал заросли вдоль дороги. Прошла минута, как Рысаков потерял из вида гигантское насекомое. «Тойоту» на повороте скрывал кустарник, и определить момент, когда саранча расправилась с людьми, было нельзя. В том, что пятеро человек в машине обречены, Рысаков не сомневался. В «Тойоте» было лишь одно ружье, у Мамедова, он же вел машину, кроме него оставались женщина, десятилетняя девочка и старики Хващенко. Тем более что саранча, похоже, убила первым именно водителя, как в случае с «пятеркой» Евсеева. Рысакову осталось лишь ждать. Тварь может появиться в любое мгновение. Она обязательно вернется. Мамедов совершил ошибку – к этой твари нельзя поворачиваться спиной. Ее нужно встречать лицом к лицу, и тогда, быть может, появится шанс. Пустота в голове Рысакова, странная, непривычная, уступила место обрывочным, бессвязным мыслям. Он с трудом воспринимал происходящее, и его действия до сих пор основывались лишь на инстинктах. Но и теперь, во время этой паузы, он по-настоящему не мог ничего проанализировать. Наглость, с которой саранча атаковала такое количество людей, скорость происходящего, смерть тех, кто находился рядом и какие-то минуты назад был еще жив – после этого сознание стало тяжелым и вязким. Почему-то Рысаков представил жену Корзуна, лежавшую на заднем сидении «Форда», он представил ее ясно и отчетливо, как будто заглянул туда. Лица ее дочерей остались расплывчатыми, Рысаков будто и не знал их вовсе. Корзун привалился к левой задней дверце – единственное препятствие на пути к двум мертвым дочерям, и зарыдал, тихо, захлебываясь. Рысаков заскрежетал зубами – Корзун мешал ему. Рев автомобилей, уносящихся к центру, слабел. «Форд» и «копейка» тихо урчали. Плач Корзуна заглушал другие звуки. Рысаков вдруг почувствовал страх, по рукам разлилась дрожь. Где-то послышался легкий призрачный шелест, похожий на свежий ночной ветерок, запутавшийся в ветвях деревьев. Сегодня Рысаков уже слышал этот звук. Шелест стих. Затем появилась саранча: она вылетела из-за брошенного дома. Рысаков уловил ее краем глаза, стоя к насекомому правым плечом. Пожарник надеялся, что шанс появится, если угадать направление. Он не угадал. Рысаков повернулся к дому со всей скоростью, с какой мог, и выстрелил; когда он уже нажал на спуск, саранча нырнула вниз. В следующее мгновение его как будто сбил грузовик: Рысакова подбросило, перевернуло в воздухе, а ружье полетело в сторону. Он упал на спину, раскинув руки и ударившись головой. Он остался в сознании, хотя не заметил распоротый живот и не почувствовал боли. Приподняв голову, Рысаков попытался найти ружье. Снова зловещий шелест, и вскрик Корзуна. Рысаков откинулся назад, будто примирившись с неизбежным.     5   Услышав выстрел, Дмитрий вздрогнул: казалось, он ощутил лезвие ножа у своей шеи. – Борисович? – пробормотал Андрей. Дмитрий оглянулся, хотя уже ничего не видел. Он колебался секунду, потом заговорил в микрофон рации: – Борисович? Это я, Дима. Ответь! Ответа они не получили. Тщетная наивная надежда, что Рысаков все-таки подстрелил саранчу, растаяла. В эфире послышался крик капитана: – Док, уступи дорогу этому болвану в «Форде»! Вы поразбиваетесь к чертовой матери! Савченко в «Форде» уже дважды задел «Мерседес» Маркова, один раз – «шестерку». Мороз сбросил скорость, отстав от «Мерседеса», и освободил правую сторону дороги. Савченко тут же этим воспользовался. Спустя считанные секунды он уже нагонял «Субару». Другие водители приходили в себя, хотя и медленно. Ужас, с опозданием прорвавшийся после нападения саранчи, был еще силен. Риск слететь с дороги и врезаться в один из домов уменьшился, но люди по-прежнему стремились уйти от места бойни. – Дима! – снова закричал по рации капитан. – Надо остановить колонну. Мы не контролируем людей, это опасно! «Нисан» уже приближался к магазинам. Макарин в «Рено» отстал от него. Савченко в «Форде» попытался обойти «Субару», но Громов не уступил ему дорогу. Участковый быстро отозвался: – Один из нас должен обойти их всех, капитан, только так. – Хорошо! – крикнул Данин. – Тогда мы в «Ауди»! Милицейская машина рванула вперед, обошла «Мазду», затем «Опель». У капитана с сержантом было больше шансов, чем у Дмитрия с Андреем. Кроме мощного мотора, «Ауди» занимала более выгодную позицию – левая сторона дороги была свободной, и Карпин лишь давил на газ, пока они не нагнали «Мерседес». Дмитрий оглянулся. «Фольксваген» сильно отстал – наверное, Гринев боялся заданного темпа. «Ауди» обошла «Мерседес» и едва не тюкнула задний бампер «Форда». Карпин просигналил, требуя, чтобы Савченко уступил дорогу. «Нисан», наконец, немного сбавил скорость – разрыв между ним и вереницей автомобилей заметно сократился. Карпин сигналил, не переставая, и это, в конце концов, дало результат: «Форд» и «Субару» сбросили скорость, сместившись с середины дороги к левой обочине. – Мы почти остановили колонну, – пробормотал Дмитрий. – И что дальше? Глядя, как «Ауди» обходит «Форд», Дмитрий неожиданно осмыслил слова Андрея, сказанные минуту назад: «она вернется». В этот момент случилось то, что с некоторым опозданием подсказала участковому интуиция. Дмитрий заметил лишь тень, выскользнувшую слева. Андрей вскрикнул. Казалось, людей, вырвавшихся из ада, нечто снова втолкнуло туда.     6   Саранча, перемещаясь вдоль Дорожной улицы под прикрытием домов и зарослей, настигла колонну и снова атаковала. «Нисан», снизивший скорость еще больше, прошел к этому моменту два первых магазина. «Рено» миновал последние жилые дома. Следующие машины, «Ауди» и «Субару» шли метрах в сорока позади. Гигантское насекомое выпорхнуло из-за последнего жилого дома по левой стороне. Саранчу видели все, кроме людей в «Нисане» – она летела в метрах трех над землей. Казалось, саранча атакует «Рено», но она пронеслась мимо, совсем рядом. «Рено» вильнул вправо, его повело наискосок к правой стороне улицы. Макарин затормозил, и «Рено» завизжал, как раненое животное. Будь скорость чуть выше, мужчина не справился бы с управлением, и автомобиль врезался бы в одно из зданий. Саранча поравнялась с «Нисаном», спикировала на багажник. Заднее стекло треснуло, и тварь наполовину оказалась в салоне. Жена Уборевича, его старик-отец и Аркадьевич погибли в течение двух секунд. Уборевич притормозил, но большего он уже не успел. Саранча подалась вперед и убила еще двух человек. Когда «Нисан», проскочив перекресток, замер на стоянке перед сельсоветом, насекомое уже выпорхнуло из салона. Сзади тормозили более десятка автомобилей. Главная улица поселка наполнилась визгом шин: звуки наслаивались друг на друга, как волны. Повалили клубы дыма, словно мостовая загорелась. Черные струйки вырвались из-под колес, как чьи-то распадающиеся, растягивающиеся руки, пробившие дорожное полотно. За несколько секунд воздух наполнился вонью жженой резины.  Скорость была высокая, тормозной путь занял десятки метров. Растянувшаяся колонна снова сжималась на подступах к главному перекрестку. «Рено» остановился на тротуаре между магазином промтоваров и парикмахерской. «Ауди» встала на разделительной полосе, проскочив по магазину с обеих сторон улицы. Капитан распахнул дверцу, уперся правой ногой в асфальт, оставшись в салоне. Слева и сзади метрах в пятнадцати, немного не доехав до продуктового магазина, остановился «Субару». С этой машиной едва не столкнулся «Форд» – Савченко попытался развернуться. Сзади остановились «Мерседес», «шестерка» и «Опель». «Мазда» встала поперек дороги. «Девятка» участкового обогнула «Мазду», пронзительно завизжала, стараясь удержать равновесие, ее зад занесло на тротуар, и машина оставила брешь в деревянном заборе.     Пересекая перекресток, саранча летело низко, в метре над дорогой. Капитан выстрелил. Тварь взмыла вверх и вправо. Капитан выстрелил снова. Не снижая скорости, саранча описала дугу и, казалось, уйдет за почту или бакалейный магазинчик, но в последнее мгновение спикировала влево и вниз, опустившись на багажник «Форда». Заднее стекло вылетело от удара передних лап. Женщина на заднем сидении пыталась защититься сумочкой, но первым же ударом саранча пронзила ей шею. Затем насекомое расправилось с мальчиком и девочкой, оцепеневшими от ужаса. Савченко распахнул дверцу, выхватив револьвер. Из «Мерседеса», тормознувшего в семи-восьми метрах от «Форда» высунул ружье Марков. Слева от него, на тротуаре между последним жилым домом и магазином, с визгом остановилась «девятка». Марков выстрелил, но саранча уже взмыла вверх. «Форд» вздрогнул, выплюнув последние стекла – заряд угодил в стойку лобового стекла. Из «девятки» пальнул участковый, но тоже безрезультатно: саранча нырнула к земле и упорхнула в заросли за продуктовым магазином. Те, кто рассчитывал развернуться после вторичного нападения саранчи, растерялись. Тварь меняла положение относительно колонны с непостижимой скоростью, любое направление могло оказаться ошибкой. В середине колонны, на границе жилого квартала образовалась скученность. Корнилов в «Опеле», разворачиваясь, ткнул в правый борт «шестерки». Метров за двадцать от них остановились «Пежо» и «восьмерка». Еще дальше, в полном одиночестве – «Фольксваген». Здесь пространства было побольше. Когда саранча атаковала «Форд», Гринев уже разворачивал «Фольксваген». Спустя несколько секунд то же самое сделал Чонкин в «восьмерке». Подгорный в «Пежо» заколебался, заметив, что насекомое покинуло улицу, и остановил машину. В следующую секунду он снова газанул: саранча выпорхнула из-за предпоследнего дома. Участковый, обернувшись, выстрелил, и вновь неудачно. Саранча опустилась на крышу «восьмерки», когда Чонкин набирал скорость. Впереди уходил «Фольксваген». Саранча просунула лапу в салон, и Чонкин вскрикнул, отшатнувшись, схватился за плечо, выпустил руль. Машина вильнула вправо, уткнувшись в бордюр тротуара. Эленко, единственный вооруженный в машине, выстрелил в потолок салона, но тварь уже соскочила на багажник и выбила заднее стекло. Коготь раскроил мужчине затылок. Его жена и девятилетний сын, обнявшись, закричали и, не сопротивляясь, быстро погибли. Хохлов-младший выскочил из машины и побежал к дому. Чонкин, зацепился, выбираясь из машины, повалился на мостовую. Марков и Дмитрий выстрелили почти одновременно; грохот выстрелов заглушил все вокруг. «Восьмерка», казалось, подскочила, приняв на себя два ружейных заряда, вылетели оставшиеся стекла, но, насекомое, невредимое, взмыло вверх. Вслед за ружейными выстрелами последовал револьверный – из «шестерки» пальнула Александра, сидевшая рядом с Морозом. Саранча, как громадный булыжник, упала вниз, ее челюсти разошлись и обхватили голову Чонкина. Тварь взлетела вместе с человеком, и тело повисло под неестественным углом. Выстрелил капитан. Саранча, выпустив тело, взлетела вверх. Труп Чонкина распластался на мостовой. Хохлов-младший достиг угла дома. За секунду до того, как саранча скрылась между домов на противоположной стороне улицы, раздался еще один выстрел: Корнилов, опустив ствол ружья на крышу «Опеля», наконец, взял гигантское насекомое на мушку, но все равно тщетно; саранча спикировала вниз, задев лапами землю, и ушла из поля зрения. Люди замерли, оглядываясь по сторонам, отыскивая взглядом тварь, способную выпорхнуть из любого места. Дмитрий очнулся первым: – Прячьтесь в здания! – заорал он. – Бросайте машины и прячьтесь! Саранча не показывалась. «Шестерка» рванула вперед и остановилась, поравнявшись с «Ауди». Переместились вперед «Мазда» и «Пежо». Остальные водители колебались. – Капитан! – крикнул участковый. – Уводи людей в укрытие! Андрей бросился к «Мерседесу», распахнул дверцу, потянулся к пятилетней дочке Пекаря. Девочка отшатнулась и заплакала. – Антон! – крикнул участковый Маркову. Тот бросился к жене Пекаря. Люди, наконец, зашевелились. Они выскакивали из машин, и, все еще не веря, что саранча прервала атаку, бежали к ближайшему укрытию, разбиваясь на несколько отдельных групп. Почти все двери этих зданий пришлось выбивать, но это не задержало беглецов.         Глава 18       1   Рустам, сидя на пассажирском сидении «шестерки» Жарковых, задумчиво посмотрел на рацию у себя в руках. Посмотрел так, словно ожидал, что эта вещь вот-вот даст ответы на все интересующие его вопросы. Переговоры, вернее это были бессвязные выкрики и переругивания, смолкли. Прошло уже несколько минут, как это случилось. Можно было подумать, что где-то там, в центре поселка, люди куда-то исчезли за считанные секунды. Все сразу. Рустам прислушался к легкому треску статических помех, с неудовольствием понимая, что сквозь его неприступный внутренний панцирь каким-то образом пробрался самый обыкновенный страх. Рустам встряхнулся: маленькой сквозной царапины ниже ватерлинии достаточно, чтобы судно, в конце концов, погрузилось в пучину полностью. Слева от Рустама, за рулем сидел Влад. На заднем сидении – Марат и свернувшийся калачиком малолетний заложник. Мальчишка заснул спустя минуту после того, как Марат сделал ему необходимый укол. Когда Влад вывел его из подвала, мальчишка хныкал и щурился от дневного света. Очень скоро, все еще продолжая поскуливать, как испуганный до смерти щенок, он отрубился и едва не тюкнулся носом. Дело было сделано; Рустам взял у застреленного рацию, и они покинули дом. Оставалось слушать переговоры легавых и двигаться следом за колонной. Влад поставил «шестерку» между деревьев у поворота на Дорожную улицу. Некоторое время они сидели и молчали. Затем Марат предложил уложить мальчишку в багажник. Рустам решил оставить его в салоне: в случае чего понадобилось бы время, чтобы, бросив машину, вытащить мальчишку из багажника. Подельники ждали – такому количеству автомобилей впереди нужно дать приличную фору. Потом это началось. Резко, противоестественно, как смерть от шальной пули. Марат уже не вращал в руке «Беретту», с которой для удобства снял глушитель. Издали слышались приглушенные хлопки – это палили из ружей беженцы. Вскоре все заслонила одуряющая тишина. Рустам повернул голову к Владу, скользнул взглядом по мальчишке, посмотрел на Марата. – Хрень какая-то, – сказал Рустам. – Вы хоть что-нибудь поняли? Что там с ними происходит? Влад пожал плечами, отвел взгляд. Его руки дрожали, и Рустам это заметил, но сейчас он не занес бы это Владу в минус –  к нему  самому будто прикасалось что-то острое и холодное, как осколок льда. – Дерьмо собачье! – вырвалось у Рустама. Он пожалел, что поддался эмоциям на глазах у других, но лишь на мгновение. Сейчас не до щепетильности: у них на руках заложник, в поселке оставаться нельзя, но людей что-то не пустило, из-за чего положение сильно осложнилось. – Поехали, – предложил Марат. – Чем тут торчать, хоть подкатим поближе. Влад покосился на Рустама. – Все равно надо бы расстояние подсократить, – добавил Марат. Рустам кивнул: – Давай, Влад. Тот повернул ключ зажигания, медленно вывел машину из зарослей. Дорожная улица уходила вдаль относительно ровно, и через сотню-другую метров они смогут рассмотреть перекресток. Рустам колебался: что им делать – двигаться вперед или выжидать? И где люди? Машина одолела не больше пятидесяти метров, когда рация ожила, и трое мужчин услышали невнятные голоса. – Стоп, – сказал Рустам. Это было лишним: Влад уже притормозил. – Так-так, – пробормотал Рустам, барабаня пальцами по колену. Его лицо разгладилось, губы тронула легкая усмешка.     2   Осипов, развернувшись на пассажирском сидении «Фольксвагена», смотрел назад. – Я не вижу эту тварь, – приговаривал он. – Ее нигде нет. Две женщины на заднем сидении, ошеломленные, испуганные, смотрели на Осипова округлившимися глазами. Никто из них даже не пытался оглянуться. Несколько секунд – и поворот дороги скрыл застывшие в беспорядке автомобили. Осипов вдруг осознал, что Гринев, развернув машину и оторвавшись от колонны, совершил ошибку. Оцепенение Осипова длилось достаточно долго, чтобы никак не повлиять на водителя, и он понял – менять что-либо поздно. Гринев гнал так, что в любой момент они могли слететь с дороги. Осипов почему-то подумал о «Тойоте» Мамедова. У него промелькнул ряд смутных, неопределенных образов. Осипов не переварил еще пришедшее в голову, как слова вырвались сами собой: – Останови, земляк! Нужно бросить машину! Гринев как будто не слышал его. – Земляк! – вскричал Осипов. – Надо спрятаться! Если тварь погонится за машиной, нам – конец! Останавливай! Гринев ослабил давление на акселератор. – Где спрятаться? – выкрикнул он. – В каком-нибудь доме! По некому совпадению, справа промелькнул дом самого Гринева. От торможения завизжали шины. – Миша, – всхлипнула жена Осипова. Тот ее игнорировал: – Давай же, земляк! Пронеслись еще по дому с обеих сторон. Справа приблизился дом участкового. Зад «Фольксвагена» развернуло к правому тротуару. Осипову бросило на дверцу, и она вскрикнула. На нее повалилась Гуренко. Машина, наконец, остановилась. Теперь «Фольксваген» стоял между двух домов, пустовавших не меньше недели. Осипов распахнул дверцу, потянулся к жене: – Быстрее! Жена, как растерянный ребенок, смотрела на него, и он грубо вытащил ее, помог выбраться второй женщине. Гринев несколько секунд колебался, словно его оглушило, зетам столько же сражался с ручкой дверцы. – В дом! – крикнул Осипов, толкая вперед женщин. Гринев вырвался из машины, с потным красным лицом, с открытым ртом. Женщины уже вбежали во двор. Осипов, проскочивший калитку следом за ними, скользнул взглядом по фасаду дома. Добротная деревянная дверь выглядела внушительно; времени на это препятствие не было. – Не туда! – крикнул он, на бегу потянув женщин вокруг дома. – К задней двери! Ее легче выбить. Его жена поскользнулась, и он помог ей устоять на ногах. За ними спешил Гринев, который испуганно оглядывался, но не видел гигантского насекомого. Они обежали вокруг дома, и Осипов с разбегу ударил в дверь плечом. Второго удара не понадобилось: дверь поддалась, вызвав дрожь в ближайшем окне. Четверо людей друг за другом вбежали в дом. Гуренко повалилась на пол, тяжело дыша. Рядом опустилась Осипова. Ее муж выхватил револьвер, вглядываясь через окно в задний двор, в кустарник позади забора. Гринев уже придвигал кухонный буфет, баррикадируя заднюю дверь с вырванным замком. – Я их… знаю, – задыхаясь, пробормотал Гринев. – Здесь… ружье есть… – Поищем, земляк, – сказал Осипов. Двое вооруженных – уже кое-что. Гринев проскользнул вглубь дома. Осипов помог встать женщинам, и вместе они прошли следом за ним. Гринев уже нашел ружье в ближайшей спальне: оно висело на стене у изголовья кровати. – Не заряжено, – сообщил растерянный Гринев. Патроны, скорее всего, должны лежать где-то здесь, и Гринев вместе с женщинами принялся за суетливый поиск. – Посмотрите в комоде и шкафу, – сказал Осипов, встав у окна. Коробка патронов обнаружилась в шкафу на полке с нижним бельем. Гринев вывернул всю коробку прямо на кровать, по которой минуту назад топтался в обуви. Гринев спешил, у него дрожали руки, и патрон долго не проходил в нужное отверстие. Осипову показалось, что он услышал за окном тихий шелестящий звук. Мгновение – и снова тишина. Осипов вздрогнул, отступил на шаг. Кажется, это заметила только его жена. Она ничего не сказала, лишь замерла, глядя в окно. Поколебавшись, Осипов подошел к окну вплотную, вглядываясь во двор сквозь прозрачные тюлевые занавески, но ничего не увидел. Если мимо дома действительно пролетела саранча, это не значит, что тварь обнаружила четырех беглецов, но Осипов почему-то был убежден в обратном. Осипов оглянулся на Гринева. Тот, наконец, зарядил ружье и замер, глядя в окно. Рубашка у него на груди потемнела от пота. Прошла минута. Больше шелестящего звука Осипов не слышал. Он по-прежнему стоял у окна, прислушиваясь к мертвой, зловещей тишине жаркого дня.     3   Волею обстоятельств люди разделились на три группы. Самая многочисленная – шестнадцать человек – была в магазине промтоваров. В ней укрылись пассажиры «Рено», «шестерки» и «Мазды». К ним примкнул Карпин. Кроме милиционера были вооружены четверо: Макарин – ружьем, Мороз, Александра и Кашицкая – револьверами. Напротив, в бакалейном магазине, во главе с капитаном находились тринадцать человек. Вооружены из них – четверо. Капитан и Подгорный – ружьями, Громов и Савченко – пистолетами. Еще двенадцать человек – наиболее уединенная группа – укрылись в бежевом кирпичном доме, ближайшем к продуктовому магазину: Дмитрий, Андрей, Марков, жена Пекаря с дочерьми, семья Корнилова и супруги Ткач. Саранча не появлялась. Минуты ползли, как грузные неповоротливые насекомые, скребущие своим брюхом по неровной поверхности, цеплялись, останавливались и снова ползли, чтобы вскоре замереть. И все-таки они превратились в двадцать минут тишины и всеобщего нервного напряжения. Первым эту продолжительную паузу нарушил капитан: – Говорит Данин. Как слышите? Дмитрий, за ним доктор Мороз подтвердили, что на связи. Они обменялись с капитаном информацией о состоянии людей. Дети выглядели терпимо: никто не плакал, каждый сидел там, куда посадили взрослые. Томилина по-прежнему находилась под действием лекарства. Жене Савченко в бакалейном магазине оказали посильную помощь – остановили кровотечение, и теперь женщина сидела между кассой и полками с продуктами, прижимая платок к распухшему носу и оцепенело глядя перед собой. Рядом с ней находилась Федорова. Она уже не кричала, но выглядела так, словно могла взорваться истерикой в любой момент. За ней присматривали Громова и Подгорная. Снова возникла пауза. Дмитрий, стоявший у окна гостиной, оглянулся. В этой же комнате сидели дочери Пекаря. Младшую, которой было всего два года, на руках держала жена Пекаря – Галя. Девочка сопела, таращилась на участкового и, к счастью, ее не надо было успокаивать. Тут же находилась Лена Корнилова с четырехлетней дочкой. Дмитрий подумал: как странно, что после пережитого люди хоть и напряжены, но держатся неплохо. Даже маленькие дети не доставляют хлопот. Это удивительно еще и потому, что случившееся – настоящая катастрофа! Дмитрий не знал, сколько погибло людей, но он сейчас не хотел никаких подсчетов, вообще не хотел об этом думать – количество смертей казалось огромным. Снова паузу прервал капитан: – Этой твари долго не видно. Дима, ты не думаешь, что ее здесь уже нет, и она не вернется? Дмитрий ответил: – Уверенности в этом нет. Тварь может затаиться и ждать. В здании люди хоть под какой-то защитой, а вот на открытом месте мы – потенциальные жертвы. Капитан помолчал, прежде чем уточнить: – Значит, ты считаешь, что нам остается только ждать и не высовываться ни в коем случае, если даже эта мерзость не появится сколь угодно долго? – Да. – Ожидание затянется, возможно, до самого вечера. Если не до следующего утра. – У нас нет выбора. – Черт, это очень сложно, – заметил капитан. – Если не сказать: нереально. Столько детей, а без вентиляторов и с закупоренными окнами – страшная духота. Может, у вас в доме и полегче, но здесь… Пока мы сами себя контролируем, но что будет дальше? Капитан замолчал, и неожиданно заговорил Корнилов – он стоял в доме у задней двери: кроме контроля этого входа, была надежда, что Хохлов-младший избежал участи пассажиров «восьмерке» и станет пробираться задними дворами. – Послушайте, я… Мне кажется, я все-таки попал в эту гадину. Что если пули не убивают ее сразу? Если я ее смертельно ранил, и она вот-вот сдохнет? Молчание. Никто не отвечал. – Понимаете, – добавил Корнилов. – Я держал ее на мушке, прежде чем выстрелил. Я специально выжидал, пока не прицелился наверняка. Дмитрий переглянулся с Андреем, и оба поняли мысли друг друга. Тщетная надежда, но как приятно было бы сейчас за нее ухватиться. Увы: чувство, что тварь жива, было сильным. В эфире послышался голос Мороза: – Рискну огорчить вас. Судя по всему, эта тварь – гигантская, не имеющая аналогов особь саранчи. Откуда она появилась, как дошла до такого размера – другой вопрос, я не об этом. У некоторых насекомых, к ним относится и саранча, своеобразные органы зрения. Они видят ряд деталей, недоступных человеку. Например, воспринимают ультрафиолетовые лучи. Но это мелочь. В данном случае имеется еще одна особенность, для нас, похоже, самая неприятная. Доктор, находившийся у центрального входа в «Промтовары», покосился на людей, сидевших на полу у входа в подсобное помещение. Мороз не хотел, чтобы его слышали женщины, но в то же время не был уверен, что поступит правильно, скрыв от них то, что вот-вот узнают милиционеры. Александра, стоявшая у окна, прислушивалась к словам Мороза. Дмитрий не выдержал: – Что за особенность, док? – Особенность в так называемом «быстродействии» глаза по сравнению с глазами позвоночных. Проще говоря, за одну секунду подобная тварь различает триста отдельных движений. Человек – всего двадцать. Чувствуете разницу? По-видимому, способность была связана с возникновением полета: за короткий промежуток насекомые должны воспринять и проанализировать громадное количество быстроменяющихся образов и впечатлений. Мороз замолчал, переводя дыхание, и капитан спросил: – Док, вы утверждаете, что тварь видит все наши движения? Сразу нескольких человек, находящихся в разных местах? – Малейшие движения, – отозвался Мороз. – Подумайте, как это много: триста движений в секунду! Могу предположить: благодаря такой сложности, саранча как бы предугадывает наши действия. Любую мелочь. У вас лишь сгибается палец, а она уже знает, что в следующее мгновение вы нажмете на спусковой крючок. От этих слов Андрей почувствовал себя скверно. Да, так, наверное, и было, как говорил Мороз. Андрей успел поучиться на биолога, и кое-какие знания у него тоже имелись. Капитан недоверчиво сказал: – Док, вы говорите так, будто эта тварь чертовски разумна и понимает назначение незнакомых ей предметов. – Не знаю, разумна она или это очень развитые инстинкты, но вы сами видели, как она действовала. Не просто металась, уничтожая подвернувшихся людей, нет. Она остановила колонну, атаковав головные машины, и, прежде всего, уничтожила тех, кто вырвался вперед. Такое чувство, будто она в первую очередь стремилась не выпустить из поселка ни одного человека. Ведь те, кто рванул обратно, так или иначе, никуда не денутся. Пауза. Дмитрий почувствовал сзади движение, оглянулся, увидел Андрея. Похоже, парень слышал почти все из того, что говорил по рации Мороз. И его взгляд утверждал: доктор прав. Эфир снова заполнил голос капитана – он говорил устало, казалось, он заставлял себя продолжить неприятный разговор. – Док, что у нее с другими органами чувств? Слух, обоняние? Особенно – обоняние. Она слышит нас по запаху? – Вряд ли, – не очень уверенно заявил Мороз. – У саранчовых обоняние, если и лучше, чем у человека, то значительно уступает собачьему. Вот слух у них отменный. Они воспринимают звуки в очень широком диапазоне: от инфразвука до ультразвука. Правда, я не знаю, как это сейчас относится к нам – мы находимся в зданиях, и большинство из нас не двигаются. Для нас самое опасное у саранчи – зрение. – Что-нибудь еще? – спросил капитан. – Какая-то деталь, которая поможет нам? В чем ее слабость, док? – Не могу сказать, – признался после короткой паузы Мороз. – Мне надо подумать. Хотя… Что я могу сказать с уверенностью? Если тварь появилась в результате некой мутации, у нее и характеристики могли измениться. Ведь обычная саранча – вовсе не убийца и, хотя непостижимо прожорлива, питается растительной пищей, человечина ей вряд ли по вкусу. Но… вы сами видели, что в данном случае все не так. Андрей неожиданно схватил участкового за плечо. Тот даже поморщился от боли – парень сильно сжал пальцы. Мороз что-то еще говорил, но Дмитрий не улавливал смысл. Он глянул на Андрея – тот, не моргая, смотрел в пол. – Вы слышали? – прошептал Андрей. – Что? – Вот! По-моему, опять. – О чем ты, Андрей? – Кажется, где-то стреляют.     4   Осипова, глядя на мужа, всхлипнула: – Здесь нет воды. Холодильник давно отключили и все вынули. Там нет льда, ничего нет. В доме стояла убийственная духота. Кроме того, что на улице крепчала жара, дом уже много дней не проветривался, окна были закрыты, здесь появились запахи, свойственные нежилому закупоренному помещению. И еще дискомфорт усиливался страхом. Какое-то время Осипов, Гринев и обе женщины не разговаривали, лишь прислушиваясь к тишине вокруг дома. Ничего не происходило. Осипов больше не слышал того едва уловимого, призрачного шелеста, и чем больше проходило времени, тем сильнее мужчине казалось: он ошибся. Чтобы убедить себя, Осипов даже попытался воспользоваться логикой: если бы саранча преследовала именно их, она давно проявила бы себя. Например, попыталась бы проникнуть в дом. Когда жена робко заметила, что очень хочет пить, Осипов предложил ей поискать воду. Он тоже хотел пить, хотел еще в машине, где благодаря Гриневу оказалась пластиковая бутылка с водой, но отвлекаться не стал. Решил: сначала надо покинуть Холмеч. Бутылка с водой, конечно же, осталась в «Фольксвагене» – покидая машину под угрозой смерти, никто, естественно, не думал о каких-то вещах. Жена напомнила про бутылку в машине. Осипов недовольно покосился на нее, но промолчал. Ему вдруг подумалось: саранча вряд ли караулит их, выжидая в засаде. Какой смысл? Неизвестно сколько они тут просидят, а ведь в центре остались десятки людей. Осипов переглянулся с Гриневым, и тот как будто прочитал его мысли: – Может, нам лучше уйти отсюда? – прошептал он. – Пока тихо. Осипов поежился. – А если эта тварь где-то рядом? Гринев не ответил. Они помолчали минуту, и Осипов пошел к парадной двери. Гринев последовал за ним. «Фольксваген» находился метрах в двенадцати от парадного крыльца. Калитка осталась распахнута. Как и дверцы машины – казалось, ее выпотрошили изнутри. Мужчины, прислушиваясь, рассматривали улицу. Наконец, Осипов сказал: – Как только я включу зажигание, нас услышат за полкилометра. – Мы не поедем на машине, – предложил Гринев. – Просто уйдем отсюда. Дворами. Иначе по машине нас скоро найдут. Да, подумал Осипов, если тварь их не преследовала, нужно ловить момент: рано или поздно, брошенный автомобиль подскажет, где искать беглецов. – Воды бы надо взять, – заметил Осипов. – А то мне уже хреново. – Да, – согласился Гринев. Женщины, следившие за ними из глубины дома, в разговор не вмешивались. Мужчины еще какое-то время рассматривали дома и кустарник на противоположной стороне улицы, затем прошли к задней двери. Женщины замерли у входа на кухню. С этой стороны дома была та же тишина. Еще минута-другая наблюдения, и Осипов пробормотал: – Так. Надо идти. Они возвратились к парадной двери, и Осипова окликнула мужа: – Миша? Тот обернулся к женщинам. – Пока будьте в доме. Сначала я заберу воду из машины. И все вместе уйдем через задний двор. Женщины ничего не сказали, только смотрели на него расширенными глазами. – В доме есть погреб, – добавил Осипов. – Там… Прячьтесь туда, если что. Как можно тише он распахнул входную дверь, выглянул. Поколебался, но вышел на крыльцо. Ничего не происходило. Когда все вместе они двинутся позади домов, их укроют заросли, сейчас же необходимо выйти на открытое пространство. – Смотри по сторонам, – прошептал Осипов Гриневу. Тот кивнул, обхватив револьвер обеими руками. Осипов пошел к машине. «Фольксваген» находился близко и… в то же время казался таким далеким. Осипов весь взмок от напряжения, пока оказался у багажника машины. Оглянулся. Гринев стоял на нижней ступени крыльца, дверь он прикрыл, и женщин не было видно. Осипов посмотрел в обе стороны Дорожной улицы: никого, насколько хватал взгляд. Он шагнул к задней дверце, снова остановился. Пакеты лежали на сидении, но сейчас он про них забыл. Что-то изменилось. Пока он шел к машине, что-то произошло. Словно тень набежала. Машинально Осипов нагнулся в салон, потянулся к пластиковой бутылке, коснулся ее… и услышал шелест. Он оглянулся. Справа из-за дома, на высоте четырех метров над землей, выпорхнула саранча. Гринев, смотревший на Осипова, успел лишь повернуть голову. Саранча спикировала на него сверху, казалось, готовая придавить человека к земле, но тут же поднялась на несколько метров – челюсти обхватили голову человека, и его встряхнуло, как большую тряпичную куклу. В доме закричала одна из женщин. Осипов вскинул ружье и выстрелил. Тварь выпустила труп и нырнула в заросли слева от дома. Выстрел всколыхнул кустарник. Осипов бросился к дому. В доме Гуренко позвала Осипову и побежала к погребу, но та осталась у окна, по-прежнему крича. Осипов вбежал во двор, и до крыльца было пару метров, когда саранча выпорхнула с другой стороны: она облетела дом вокруг, атакуя с той же точки, что и Гринева. Осипов замешкался, но все-таки повернулся и выстрелил. Тварь нырнула вниз, и удар двух передних лап отшвырнул человека метров на десять – к самому забору. Саранча опустилась на него и с хирургической точностью погрузила морду в живот трупа. Осипова перестала кричать. Между челюстей твари она увидела кишки, похожие на бело-красных червей, и остатки чего-то более темного. За считанные мгновения саранча выпотрошила труп, аккуратно, как будто стерильно. И замерла. Ее тело странно вздрогнуло. Осипова отшатнулась от окна, и ее вырвало. Гуренко снова позвала ее, придерживая крышку погреба. Осипова добралась туда ползком. Лишь оказавшись в темноте погреба, она поняла, что делала тварь возле трупа. Погружала в землю яйцеклад, которым оканчивалось ее брюхо.     5   Дмитрий уловил сухое трескучее эхо и сжал рацию. – Вы слышите? – выкрикнул он в микрофон. Доктор замолчал. Капитан через пару секунд спросил: – Эхо от выстрела? – Да, – нехотя подтвердил участковый. – Похоже, стреляли дважды. Из ружья. Где-то ближе к выезду из Холмеча. Не менее пяти минут никто не произносил ни слова. Затянувшееся молчание прервал капитан: – Похоже, в Холмеч вернулся кто-то из местных. На свою беду. Думаю, вряд ли все обошлось – автомобиль был бы уже здесь. – Может, это те, кто был в «Фольксвагене»: Осиповы и Гринев? – предположил Дмитрий. – Вдруг они спрятались в каком-нибудь доме, прежде чем саранча настигла их, но теперь она их все равно нашла? Подумав, капитан возразил: – У них не было ружья. У того парня, Осипова, только револьвер. Мы вряд ли бы расслышали револьверные выстрелы. Дмитрий услышал, как захныкала двухлетняя дочка Гали, и женщина принялась ее укачивать, что-то нашептывая. В эфире послышался голос Корнилова: – Наверное, тварь караулит выезд из Холмеча, рядом с нами ее нет. Может, кому-нибудь выйти и позвать пацана Хохловых? Дмитрий, не колеблясь, возразил: – Нет, приятель. Тварь перемещается очень быстро. Парню мы вряд ли поможем, зато рискуем сами. Пойми: здесь женщины с детьми, и каждый, кто умеет обращаться с оружием, значит слишком много. – Док! – Корнилов вызвал Мороза с какой-то резкой интонацией. – Кажется, вы знаете про этих тварей больше, чем мы все вместе взятые. Придумайте же что-нибудь! Продемонстрируйте свои способности. – Не требуйте от меня слишком многого, – отозвался Мороз. – Во всяком случае, пока я бессилен что-либо изменить. – Так постарайтесь, черт возьми! К вечеру в этих душегубках невозможно будет усидеть. Мы начнем задыхаться, да и вода кончится. Корнилов замолчал, но Мороз почему-то ничего на это не говорил. И Корнилов в раздражении добавил: – Неужели вас не бесит, что мы, люди, у себя же дома попрятались, как суслики по норам? Из-за какой-то мерзкой твари! Это всего лишь насекомое, хотя и чертовски большое, а мы – люди. В эфире послышался какой-то непонятный звук, и Андрей с Дмитрием не сразу поняли, что это – смех Мороза. Андрей не поверил услышанному, и его передернуло. Доктор смеялся? – Люди, – повторил Мороз. – Понимаешь, приятель, эта планета – планета насекомых. Насекомых миллионы видов, и по сравнению с ними, млекопитающих можно пересчитать по пальцам. Как бы не были сильны люди, они еще не уничтожили ни одного вида насекомых, да и вряд ли это когда-нибудь получится. Разве что, если мы уничтожим кого-нибудь вместе с собой, то есть всю планету. Мы с ними живем в разных мирах, и нам повезло, что эти миры по-настоящему не пересекаются… Доктор неожиданно замолчал. Андрею показалось, что он слышит крики на противоположной стороне улицы. – Док? – воскликнул участковый. – Что случилось? Вместо Мороза отозвался капитан: – У нас тут кое-какие осложнения. У пожилой женщины истерика. Федорова ее фамилия.         Глава 19       1   Когда Юля свернула с автострады на шоссе, ведущее к Холмечу, ее настроение еще больше ухудшилось. Она по-прежнему беспокоилась, почему телефон Андрея молчит, хотя понимала, что телефонная линия, скорее всего, повреждена. Она уже видела по дороге три ремонтных бригады. И чем дальше она уезжала от Ростова, тем чаще попадались признаки бушевавшего прошедшей ночью урагана. С другой стороны: почему Андрей не перезвонил на ее сотовый? Неужели не нашел во всем поселке мобильник? Или по какой-то причине сейчас в Холмече не действует даже сотовая связь? Ближе к поселку Юля достала свой мобильник, и ее худшие опасения подтвердились: сигнал на сотовый не поступал. Казалось бы, это все объясняло – все нормально, просто они с Андреем не могут связаться, но он, конечно, ее ждет. И все же беспокойство усилилось: что если в Холмече Андрея случилось что-то плохое? Девушку не успокоило, что вдоль шоссе не было ни одного поломанного или вывернутого с корнем дерева, отсутствовали ремонтники, спасатели, машины «скорой помощи», и она увеличила скорость. Благо, что на шоссе было свободным. Очередной поворот дороги, и Юля вот-вот свернет на главную улицу Холмеча. Она плавно повернула, увеличила скорость, ее нетерпение усилилось. Слева на обочине белая «Мазда» упиралась в дерево. Юля притормозила, чувствуя, как встрепенулось сердце. Она остановила «Ауди», не заглушив двигатель, и какое-то время рассматривала автомобиль на обочине. Поколебавшись, нерешительно вышла, огляделась, медленно сошла с дороги. Машина не выглядела попавшей в аварию – Юля никаких повреждений не заметила. В салоне никого не было, и девушка с облегчением вздохнула. Ладно, в поселке она кому-нибудь скажет, что видела брошенную машину. Через полсотни метров Юля повернула на Дорожную улицу. У нее вырвался крик, и она убрала ногу с педали газа. Впереди посреди дороги замерли два автомобиля черного цвета: один чуть ближе другого, оба направлены в сторону выезда из поселка. Юля плохо рассмотрела машины, но интуиция подсказала, что с ними что-то не так. Слева что-то мелькнуло, и девушка увидела еще один автомобиль – синюю «Тойоту», погрузившуюся капотом в кустарник. «Ауди», катившаяся по инерции, остановилась. Юля даже не направила машину к обочине – она так и остановилась посреди дороги. Теперь девушка почувствовала страх. Не смутное беспокойство, готовое вот-вот исчезнуть, не выдержав логики и доводов разума, а самый настоящий страх. Несколько минут Юля стояла у приоткрытой дверцы «Ауди» и переводила взгляд с «Тойоты» на автомобили впереди. Она как будто чего-то ждала: вдруг кто-нибудь проедет? Осознав, наконец, что подобное ожидание может продлиться сколь угодно долго, Юля приблизилась к «Тойоте». Она ступала так, словно подкрадывалась к человеку, сидящему к ней спиной. Внутри оказалось пусто; опять никого. Правда, в отличие от «Мазды» за поворотом здесь были распахнуты передняя и задняя правые дверцы. Юля уже хотела вернуться к своей машине, но заметила, что руль заляпан кровью. Обильно заляпан. Пятна крови виднелись и на приборной панели. Девушка попятилась. Сомнений не было: здесь кого-то убили. Это открытие подействовало на нее сильнее, чем брошенные автомобили. Ей померещился трупный запах. Возле своей машины Юля часто-часто задышала, борясь с тошнотой. Возможно, тело водителя действительно лежит в кустах, но Юля, конечно же, не собиралась выяснять так ли это. Она быстро забралась в машину, поехала вперед. Быстрее к жилым домам, подальше отсюда. Через сотню метров решительность Юли поослабла. В ближнем автомобиле, это была первая модель «Жигулей», отсутствовало ветровое стекло. Передний бампер и капот оказались целыми: конечно, стекло вылетело не из-за столкновения с другим автомобилем. На капоте «копейки» валялись кусочки стекла, поблескивавшие на солнце, как мелкие алмазы. Вторая машина, «Форд», застывшая метрах в десяти позади «копейки», как с некоторым опозданием заметила Юля, лишилась заднего стекла. Перед капотом на мостовой лежало ружье. Юля остановила «Ауди», не доезжая до машин метров двадцать пять. Появилась уверенность, что в обеих машинах лежат тела, просто она их не видит – для этого надо подъехать ближе. Девушка вышла, держась за приоткрытую дверцу, готовая скользнуть назад. Юля растерялась: она беспомощно рассматривала машины, ружье на дороге, осколки стекол, понимая, что нужно проехать вперед, но страшась поравняться с «копейкой» и «Фордом», словно они представляли угрозу для жизни. Она стояла так, пока ей не померещился какой-то звук. Спустя минуту она поняла, что не ошиблась: звук действительно был. Усиливающийся гул автомобиля. По шоссе к Холмечу кто-то ехал. Юля занервничала. Почему-то ей захотелось укрыться, пока машина не вырулила из-за поворота. Девушка поняла, что это – глупость, и она останется на дороге. Это могла быть милиция, «скорая», кто-то из местных, в конце концов, тот, кто навещает родственников или друзей. Сейчас чье-нибудь присутствие просто необходимо. Из-за поворота показалась зеленая «Нива». Юля вздрогнула, спину покрыла гусиная кожа. В самой машине не было ничего подозрительного, но одно дело просчитывать варианты и надеяться, совсем другое – видеть, как неизвестность сокращает расстояние. Несмотря на панику, Юля осталась на месте, держась за приоткрытую дверцу. «Нива» ехала медленно, словно водитель тоже колебался. Юля уже различала, что в машине один человек, если только кто-то не пригнулся на заднем сидении. Страх не уходил. Может, это едут те, кто устроил бойню возле заброшенного дома? У Юли было два варианта: сесть в машину и вдавить акселератор или обождать «Ниву». Она решила обождать.     2   Рустам размышлял, пытаясь объяснить себе то, что он услышал из переговоров по рации. Влад сидел рядом, впитывая каждое услышанное слово в эфире, и непрестанно оглядывался по сторонам. Машину загнали в ближайший двор: если кто-то все-таки появится рядом на дороге, «шестерку» не увидят. Мальчишка по-прежнему спал на заднем сидении, и никто не обращал на него внимания: инъекция будет действовать еще долго. Марат находился в десятке метрах от подельников – в кустах возле невысокого забора. Он следил за дорогой, глядя в сторону главного перекрестка. Дорожная улица оставалась пустынной. В машине, конечно, не было кондиционера, и здесь скапливалась страшная духота. Тем не менее, в какой-то момент Влад приподнял в дверце стекло почти наполовину. Рустам этого даже не заметил. Он откинулся на спинку сидения и закрыл глаза в надеже, что так легче сосредоточится. Саранча? Сначала это показалось Рустаму абсурдом, но он привык отталкиваться от конкретных фактов. Факты утверждали: легавые с местными не смогли покинуть поселок, отстреливаясь, возвратились назад и укрылись в двух магазинчиках и одном частном доме. Сейчас они выжидали, и неясно, когда это ожидание закончится. И все-таки Рустам представлял картину случившегося смутно. У него не укладывалось в сознании, что столько вооруженных людей да еще на машинах были остановлены каким-то насекомым, пусть и необычных размеров. То же, что о саранче говорил какой-то доктор, оказавшийся в компании легавых, разъяснило ситуацию лишь отчасти. Но больше всего Рустаму не понравилось упоминание о каких-то выстрелах на въезде в поселок: это могла быть еще одна группа легавых. Даже простые гаишники или кретины из областного МЧС ухудшали положение группы Рустама. В переговорах в эфире возникла очередная пауза, и Влад заговорил: – Надо уходить отсюда. Как угодно, лишь бы поскорее. Скоро сюда заявится тьма легавых, все щели закупорят, а после всего этого, – он кивнул на рацию. – Идти через лес или поле нельзя. – Я сам знаю, что надо, Влад, – мягко, почти по-отечески, сказал Рустам. – Но нам лучше выждать еще немного. – Рустам, – голос Влада дрогнул. – Если… если та тварь появится здесь? Мы даже не знаем, как она выглядит. – Успокойся. Тварь там, где скопились легавые с деревенцами. Сейчас она меня не волнует. Надо убедиться, что в этой дыре не появились легавые со стороны. Вот, что самое главное.  Неожиданно Марат увидел впереди человека. Тот возник на правой обочине где-то между перекрестком и местом, где стоял Марат. Сначала человек посмотрел в его сторону, затем повернулся к перекрестку. Марат окликнул сидящих в машине. Рустам, увидев, что Марат машет рукой, быстро подошел к напарнику. Марат протянул ему бинокль. Человек стоял спиной, но это не имело значения. Рубашка цвета хаки с короткими рукавами, грязные волосы, торчащие в разные стороны. Рустам улыбнулся. За спиной послышался шепот Марата: – А вот и наш старый добрый друг Степа.     3   Дмитрий украдкой посматривал на детей. Сначала заерзали старшие дочери Гали, по-видимому, насмотревшись на свою двухлетнюю сестру. Затем пришлось успокаивать четырехлетнюю дочку Корнилова. Лена беспомощно посмотрела на участкового, и тот позвал ее мужа. Место Корнилова занял Марков. Хохлов-младший так и не обнаружил себя. Дмитрий надеялся, что парень нашел какое-то укрытие и просто не рискует выйти оттуда, что очень благоразумно, но уверенности в этом не было – парень мог быть уже мертв. Как только Дмитрий переводил внимание на дорогу, его взгляд задерживался на теле Чонкина на мостовой. С расстояния его можно было принять за кучу тряпья, выброшенного за ненадобностью, но, к несчастью, участковый знал, что это человек, и жутко было видеть тело и осознавать, что уберут его еще нескоро. В бакалейном магазине ситуация пришла в норму: Федорова прекратила свои попытки вырваться на улицу и больше не кричала. Пожилая женщина свернулась калачиком на полу. Теперь кроме женщин рядом с ней находился Родик. В доме утихомирились дети, но Дмитрий не почувствовал облегчения. В голову по-прежнему назойливо забирались мрачные мысли. Люди находятся в укрытиях не больше часа, время лишь приближается к полудню, но уже возникли первые сложности. Что же будет дальше? И до каких пор саранча будет выжидать? Почему-то Дмитрию казалось, что тварь не просто сидит в засаде. Она что-то делает, просто они этого не видят. Поколебавшись, он вышел на связь, вызывая Мороза – хотелось отстраниться от собственных мыслей, хотя бы направить их в более практичное русло: – Док, у вас есть идея, каким образом саранча достигла таких размеров? – Можно лишь гадать, – отозвался Мороз и заметил. – Но для нас это сейчас все равно ничего не меняет. – И все-таки? Как появилась подобная особь? Например, в нашей области нет объектов, где возможна утечка радиации. – Радиация – слишком банальное объяснение и едва ли не самое примитивное. Распространенная сказка. – Как-то ведь это произошло, что тварь так вымахала? – настаивал Дмитрий. После непродолжительной паузы Мороз заговорил: – На многое невозможно получить исчерпывающий ответ. Но одно ясно: природа – единый организм. Хотя для большинства людей, к сожалению, это утверждение – пустой звук, поверьте все живые существа – клетки единого организма. Каждая клетка как будто сама по себе, ведь любое существо чувствует только собственную физическую боль, но в реальности, на ее глубинном уровне, все существа – целостная система. На минуту Мороз замолчал, будто давая возможность тем, кто его слышал, переварить информацию, затем добавил: – Если внутри этой системы происходит нарушение, последствия не заставят себя ждать. Кстати, до сих пор точно неизвестно, почему возникает рак, то есть версий достаточно, но ни одна из них на истину не претендует. Можно утверждать лишь одно: не будь в человеческом теле неполадок, не возникло бы и раковых клеток. Так и с природой в целом. Раковые клетки, подумал Андрей. Метастазы? Аналогия шокировала. Не в последнюю очередь благодаря кощунственной правдоподобности. Будто продолжая мысли Андрея, Мороз сказал: – Не всякое нарушение лечится – иногда необходимо срочное хирургическое вмешательство. На ранней стадии. Эфир заполнило тяжелое, мрачное молчание. Дмитрию послышался неясный звук извне, он подался ближе к окну, но тут заговорил капитан: – Док, если тварь мутировала, это ведь могло произойти не только… Вы уверены, что эта саранча – единственная? Вдруг их несколько? Казалось, даже Мороза шокировало это предположение. Ничего подобного до сих пор никому не приходило в голову. Андрей выхватил рацию у Дмитрия и сказал в микрофон: – Она одна, эта тварь. Одиночная особь. – Откуда такая уверенность? – глухо спросил капитан. – Ну… Саранча делится на стадную и одиночную. Думаю, будь этих тварей несколько или очень много, они бы напали на нас все сразу. Андрей отдал рацию участковому, приблизился к окну, выходившему на запад, в сторону выезда. Дмитрий все понял и быстро заговорил: – Послушайте, или мне кажется… Парни, вы ничего не слышите? Откликнулся капитан: – Да. Это гул автомобиля. К нам кто-то приближается.     4   Захар распахнул водительскую дверцу «копейки» и достал ружье, не так давно принадлежавшее Ханину. Он повернулся к Юле, так и не решившейся отойти от своей «Ауди» более чем на пару метров. – Вот это подойдет лучше других, – сказал старик девушке. – К нему и патроны есть. Можешь растолкать их по карманам. Она колебалась, и старик сам вручил ей ружье и коробку патронов. – Знаешь, как с ним обращаться? – с сомнением спросил он. Юля кивнула. Насчет меткости она сомневалась, но сам процесс ее не затруднит. Она уже развлекалась раньше стрельбой в тире, правда, давно – еще во время учебы в школе. А однажды отец взял ее с собой на дачу своего начальника, где она весь день провозилась с хозяйским ружьем и даже стреляла по пивным банкам. Это ее не беспокоило, ее больше пугало другое: неужели придеться воспользоваться оружием? – Ладно, – пробормотал Захар. – Главное, пусть будет видно, что ты вооружена. Старик снова осмотрелся, задержал взгляд на «пятерке», уткнувшейся в заросли возле заброшенного дома. Эту машину они с Юлей заметили, лишь подъехав к «копейке» и «Форду». – Я все-таки загляну в ту машину, – сказал он девушке. Пока она рассовывала патроны по карманам, старик вошел во двор заброшенного дома. Он оглядывался и держал ружье перед собой. Юля посмотрела на «копейку». Рядом с левым задним колесом на асфальте виднелись несколько крупных пятен крови. Девушка не знала, насколько они свежие, но в одном не сомневалась: водителя и пассажиров убили, затем убрали тела. Старик задержался, осматривая «пятерку». Юля понимала, что этот человек не причинит ей зла, но по-прежнему поглядывала на него с недоверием. Когда Захар подъехал к ней и выбрался из «Нивы», он, прежде всего, спросил, все ли с Юлей в порядке, хотя логичней было бы поинтересоваться, что произошло. Выглядел он неважно: то ли не совсем выздоровел после болезни, то ли его мучила бессонница, и он не высыпался. Глаза у него опухли, руки подрагивали. Они не спрашивали друг друга, что их сюда привело. Юля решила, что старик приехал навестить родственников, но, увидев в машине ружье, засомневалась, так ли это. В действиях, в жестах и мимике старика что-то не соответствовало обстановке, в которую он попал так же неожиданно, как и Юля. Казалось, он вовсе не удивился этим брошенным посреди дороги машинам. Либо он что-то знал, либо умело скрывал свои эмоции. Решив ехать вперед, они повели свои машины бок о бок, пока не оказались здесь. Зарядив ружье, Юля действительно почувствовала себя уверенней. Во всяком случае, теперь она не будет беззащитной. Старик, наконец, вернулся, и Юля не удержалась от вопроса: – Там… есть люди? – Нет. Пусто. В его голосе было что-то такое, что Юле показалось: старика бы больше устроило, найди он в машине мертвецов. Девушка молчала, не зная, что еще сказать. Старик оглядывался по сторонам. И прислушивался. Указательный палец его правой руки лежал на спусковом крючке, само ружье старик держал так, словно в любой момент собирался воспользоваться им. Затем он сказал что-то непонятное, по крайней мере, Юля ничего не поняла: – Тут еще хуже, чем в любом другом месте. Намного хуже. Эти слова лишь усилили ее страх, и она уже пожалела, что не повернула обратно, помчавшись до первого поста ГАИ. Затем она подумала об Андрее. Хоть бы с ним ничего не случилось! – Послушай, – тихо заговорил Захар. – Надо поскорее найти кого-нибудь или воспользоваться ближайшим телефоном, хотя сомневаюсь, что телефоны здесь работают. Не знаю, может, тебя отослать назад? Нет, лучше не надо – это может оказаться еще опасней. Значит, так. Ружье положишь рядом, чтобы в любой момент схватить его. Будь осторожна и держи машину рядом с моей. Они оставили брошенные машины позади. Через несколько минут появились первые жилые дома. Чуть дальше они заметили еще один автомобиль, замерший у тротуара. Старик подал знак девушке, и они одновременно притормозили. Захар вышел из «Нивы». – Юля, останься в машине, а я зайду в один из этих домов, – сказал он. – Мне, честно говоря, не очень-то хочется это делать, но я должен. Юля кивнула, взяла в руки ружье. Захар пошел к ближайшему дому по левой стороне. Во дворе он почувствовал: дом пуст. И все же он подошел к двери и постучал. Его поташнивало. Состояние ухудшала крепнущая жара. Вчера, после отъезда Березина, Захар очень постарался избавиться от последствий многодневного запоя, но утром все еще чувствовал себя неважно. Он даже задумался, не перенести ли поездку еще на один день, но природное упрямство вытолкнуло его из дома. И все-таки он приехал в Холмеч позже, чем планировал. Захар снова постучал, подергал дверную ручку, и… дверь отворилась. Юля увидела, как старик обернулся к ней, потом вошел в дом. Казалось, его не было целую вечность. Из-за напряжения у девушки ладони стали скользкими, как от мыла. Юля не отводила взгляда от дверного проема, будто заглотнувшего старика. Наконец, Захар вышел и вернулся к машинам. – Телефоны не работают, наверное, во всем поселке, – сказал он. – Вы кого-нибудь видели? – Нет, – он покачал головой и замер в нерешительности. – Что же нам делать? – спросила Юля. – Проедем дальше, – он помолчал. – Должны же здесь быть люди. Плавный поворот дороги открыл вид на главный перекресток Холмеча. Юля вскрикнула. Впереди, разбросанные в беспорядке, застыли около десяти автомобилей. Захар не знал, отразилось ли что-нибудь на его лице, но он испытал шок. Он никак не ожидал увидеть такое количество оставленных машин. Появилось ощущение, что они с девушкой проедут весь Холмеч, и всюду будут попадаться лишь пустые автомобили. Захар подавил порыв тут же развернуться и покинуть это странное, зловещее место. – Держи машину рядом, – сказал он девушке. – Тут если что плохое и случилось, все уже позади. Юля попыталась улыбнуться, давая понять, что контролирует себя, но ее лицо внезапно исказилось. Как загипнотизированная она уставилась на что-то впереди, и «Ауди» опасно приблизилась к «Ниве». – Юля! – Захару пришлось взять левее. И он понял, куда смотрит девушка. Напротив ближайшей машины, у правого тротуара, лежало тело мужчины.     5   Степана остановили далекие выстрелы. К этому моменту он был на полпути к перекрестку Дорожной и Зеленой улиц. Степан гнал мысль о лысом здоровяке и его людях. Они были позади, в противном случае Степан услышал бы проехавший мимо автомобиль. Он двигался вдоль задних дворов, стараясь, чтобы его не было видно с улицы. Степан слышал, как множество машин на скорости приближались к центру поселка. Затем снова раздались выстрелы, и Степану даже померещились смутные крики. Какое-то время Степан ждал, стоя в тени кустарника, росшего за чьим-то сетчатым забором, и прислушивался. Ничего: ни выстрелов, ни криков, ни гула автомобилей. Казалось, вообще не было ни визга шин, пальбы. Но, конечно, все это было. В эти минуты Степан осознал: кроме лысого здоровяка и двух боевиков в поселке есть иная опасность. Просто так никто не будет палить из ружей, хотя Степан не представлял, что же случилось с людьми, не сумевшими покинуть Холмеч. После долгих колебаний Степан решил выйти на Дорожную улицу. Сзади никого не было – его недавние гости по-прежнему себя не обнаружили. Перекресток просматривался неважно, но Степан заметил несколько машин. Они стояли посреди дороги, рядом людей не было. Постояв минут десять, Степан вернулся в заросли, чувствуя сильную усталость. Он присел, на него давили безысходность и страх. Впереди ждала неизвестность. Он мог на что-то рассчитывать, лишь оказавшись среди людей, но непонятно было, куда они все делись, бросив машины. И еще ему померещился звук двигателя в противоположной стороне, в конце Дорожной улицы. Если Степан не ошибся, это могли быть только бандиты – ведь в той стороне людей больше не было. Степан встал и медленно, неуверенно двинулся вперед. Его мутило от угрызений совести. Да, он бросил Риту, и крепла уверенность, что он ей уже ничем не поможет, хотя еще была надежда, что ее оставят в живых. Он решил, что, встретив первого милиционера, расскажет все, и будь что будет. Ему снова захотелось выйти к дороге, посмотреть, не изменилось ли что на перекрестке. Степан сдержался, говоря себе, что сильно рискует. Это навело его на мысль об оружии. С пустыми руками он уязвим. Степан прошел еще несколько домов, вспоминая, живет ли поблизости кто-нибудь, у кого есть оружие. Наконец, ему показалось, что он нашел такой дом. Фамилию хозяина он не помнил, уверенности ни в чем не было, но Степан решил все-таки поискать. Во всяком случае, здесь больше шансов, а тыкаться во все дома подряд он не мог. Степан обнаружил двери запертыми, поколебался и решил разбить кухонное окно. Когда он это сделал, уже собираясь проникнуть в дом, в центре поселка вновь раздались выстрелы.         Глава 20       1   Стоя у западного окна, Дмитрий все еще не видел машины, которые приближались, но по звукам различил их количество. – Машин две, – сообщил он по рации.  За его спиной появился Марков. – Кто-то из наших местных, – прошептал он. В эфире послышался встревоженный голос Мороза: – Надо что-то делать! Возникла пауза. Люди в зданиях будто оцепенели, слушая, как гудят приближавшиеся машины. Наконец, заговорил капитан: – Дима, ваша группа ближе других. Как только машины поравняются с домом, кто-то должен выйти и предупредить людей. – Я выйду, – отозвался участковый. – Пусть немедленно бросят машины и укроются в вашем доме. Мы постараемся прикрыть вас. Док? Пусть Карпин приготовится выйти из вашего магазина. Мороз передал сержанту приказ. Тот взял у Макарина ружье, отдал ему пистолет. – Где же эта тварь? – прошептал Дмитрий. – Неужели действительно убралась отсюда? Никто ему не ответил – ни Андрей, ни Марков. Автомобильный гул приблизился. Андрей весь взмок от напряжения. В следующее мгновение у него вырвалось: – Смотрите! Сквозь ветви кустарника в соседнем дворе мужчины заметили «Ниву», затем «Ауди», двигавшуюся параллельно. Автомобильный гул резко стих – не доехав несколько метров до тела Чонкина, машины остановились. – Андрей, – быстро сказал Дмитрий. – Ты остаешься, никуда не выходи. Антон, станешь у порога. И поосторожней, парни – эта гадина где-то рядом. Дверца «Нивы» открылась – оттуда вот-вот должен был выйти человек. – Я выхожу, – сообщил по рации Дмитрий. Марков приоткрыл входную дверь, и участковый выскочил на крыльцо. У «Нивы» стоял крупный широкоплечий старик. Дмитрий видел его первый раз в жизни. В «Ауди» сидела девушка, и она показалась участковому смутно знакомой. Как только Дмитрий выскочил из дома, старик повернулся к нему, вскинув ружье, и взял его на прицел. Старик наверняка уже разглядел трупы на заднем сидении «восьмерки». – Уходите оттуда! – закричал Дмитрий. – На открытом месте опасно! Прячьтесь к нам в дом! Старик недоверчиво смотрел на Дмитрия и не двигался. Из «Ауди» выбралась девушка, в руках она также держала ружье. – Я – участковый! – выкрикнул Дмитрий, идя им навстречу. – Не теряйте времени! Ну же! Старик повернулся к девушке и что-то ей сказал. Дмитрий услышал, как где-то в доме разбилось стекло, раздались крики. И выстрелы.     2   В этом доме одно окно гостиной было в торце, два выходили на фасад. Широкий проход без двери в дальней части комнаты вел в большую кухню, вытянутую влево от входа – там была задняя дверь. Справа от кухни располагались еще три комнаты, куда был доступ из гостиной и прихожей. Из двенадцати человек в гостиной находились восемь, из них четверо – дети. Супруги Ткач сидели в кухне за большим столом – от него было два шага до окна, выходившего на задний двор. Они вышли, чтобы Ткач, у которого была астма, воспользовался своим ингалятором, не беспокоя детей. Здесь было не так душно – тыльная сторона была северной. В кухне, у задней двери, оставался Корнилов. Когда участковый отдавал распоряжению Андрею и Маркову, Корнилов шагнул от задней двери ко второму кухонному окну – западному, боковому; отсюда просматривался небольшой отрезок Дорожной улицы. Корнилов слышал звуки подкативших машин, но рассмотреть их не смог – мешал кустарник на соседнем дворе. Вдоль тыльной стороны пронеслась тень, но Корнилов, как и супруги Ткач, ничего не заметил. Он услышал предупреждение участкового, что тот покидает дом, и шагнул к выходу из кухни. Из-за стола встали супруги Ткач. Участковый уже что-то кричал, но Корнилов из глубины дома слов не разобрал. Старшие дочери Гали встали с дивана и придвинулись к окнам фасада. Младшую Галя удержала. Встали Корнилова, за ней – ее четырехлетняя дочь. Внимание каждого из людей приковало происходящее перед домом. Это казалось логичным: если тварь обнаружит себя, то именно перед домом, где несколько человек оказались на открытом месте. Заднее окно взорвалось под тяжестью саранчи, вонзившийся в него снаружи. Корнилов, поравнявшийся с проемом гостиной, успел лишь повернуться. Коготь саранчи распорол ему горло. Мужчину отбросило к холодильнику, ружье упало на пол. Ткач оцепенел, глядя на гигантское насекомое, убившее человека и зависшее в метре над полом. Из-за ограниченного пространства тварь показалась громадной, больше, чем в прошлый раз, словно раздалась в размерах. Жена Ткача закричала, ринулась из кухни, но зацепилась на ногу мужа и растянулась на полу, не переставая кричать. Андрей повернулся к кухне и заметил лишь буро-зеленую тень, снесшую полного мужчину. Ткача швырнуло на буфет, и внутри со звоном взорвались чашки, блюдца, бокалы. Мужчина, еще живой, сполз на пол с развороченной грудной клеткой. Закричала Корнилова, обхватив голову руками. С дивана вскочила Галя. – Сюда! – закричал Андрей женщинам и детям. Над женой Ткача, лежавшей у выхода из кухни, зависла тень, и Марков выстрелил. Завизжала Галя: ей показалось, что Марков попал в ее старшую дочь. Гостиную застлал дым, стены, казалось, вздрогнули, готовые развалиться. Сквозь белесую пелену Андрей уловил движение в кухне. Марков снова выстрелил, но тщетно: саранча опустилась на женщину и тут же выпала из поля зрения. Женщина вскрикнула, ее лицо исказилось, правая рука стала судорожно бить по полу, изо рта хлынула кровь. От затылка к ягодицам тянулась длинная узкая рана. – Ко мне! – закричал Андрей, бросился к девочкам, подтолкнул их к входной двери. Марков опустился на одно колено, положил ствол ружья на спинку кресла. В кухонном проеме опять мелькнула тень, и Антон выстрелил. – Уходите! – заорал Андрей на женщин, но из-за ружейного грохота не расслышал собственный голос. Он схватил за локоть Галю и потянул к двери, держа на прицеле кухонный проем. К счастью, Корнилова, подхватив дочь, бросилась за ними, и Андрею не пришлось возвращаться. Марков выстрелил снова, и развороченную кухню окутала серовато-белесая мгла. Андрей вытолкнул на крыльцо старших дочерей Гали, за ними – их мать. Дмитрий удержал от падения старшую девочку, подхватил на руку пятилетнюю, но его самого едва не сбили с ног обезумевшие женщины. По рации кто-то кричал, но участковый не осознавал этого и не разбирал слов. Андрей обернулся к Маркову. – Антон! Но Марков не двигался, держа под прицелом кухонный проем. Он понимал: стоит ему повернуться к прихожей, и он упустит момент, когда саранча ворвется в гостиную.     3   Со своего места в бакалейном магазине капитан видел лишь старика с девушкой и не знал, что происходит в бежевом доме. Данин попытался вызвать участкового, но тщетно: тот не отозвался. Напротив, через дорогу, показался Карпин. На пороге магазина промтоваров стоял Мороз. Сержант и доктор видели фасад дома, где укрылась группа участкового, полностью. Мороз догадался о случившемся прежде, чем в поле зрения появились дети, выскочившие на крыльцо. – Капитан! – закричал Мороз. – Саранча проникла в дом! Данин среагировал быстро. Он обернулся к Подгорному, стоявшему у него за спиной, и приказал: – Никому не выходить! – он побежал вдоль тротуара к продуктовому магазину. – Володя! Карпин увидел, как Данин взмахом руки призывает его, и, не мешкая, выскочил к дороге. Проскользнув между «Маздой» и «шестеркой», Карпин оказался на мостовой. Он увидел, как со двора выбегают женщины и дети. Капитан проскочил мимо продуктового магазина, поравнялся с «Субару». В бежевом доме Марков, укрывшийся за креслом, ждал саранчу. Белесая мгла в кухне рассеивалась. Андрей, застывший на пороге, несмотря на шум в ушах от ружейных выстрелов, услышал стоны из кухни. Кажется, Ткач был еще жив. И Андрей вдруг понял: саранча покинула дом. В этот момент он услышал приглушенные револьверные выстрелы.     4   Задняя дверь бакалейного магазина распахнулась, как от порыва ветра, словно была не заперта. Замок вылетел с глухим протестующим скрежетом, не выдержав удара двух чудовищных лап огромного насекомого. Никто из людей в бакалейном магазине не расслышал этого:  испуганные восклицания и обрывочные реплики сразу нескольких человек заглушили шум в тыльной части здания. От черного хода к основному помещению вел узкий коридорчик. Справа от него был вход в складское помещение, слева – в крохотный туалет, дальше – дверь в конторку. Касса располагалась в трех метрах от входной двери. От нее к дальней боковой стене тянулись три коротких стеллажа, каждый с обеих сторон заставлены товаром. Когда Подгорный закрыл за капитаном дверь и прильнул к окну, рядом с ним стоял Громов. Родик и три женщины – старуха Федорова, жены Подгорного и Громова – остались на прежнем месте, между средним и правым стеллажами, в двух шагах от кассы. Сразу за ними находились еще две женщины: жены Савченко и Родика. Савченко стоял в конце стеллажей возле входа в коридор – именно он должен был контролировать направление к черному ходу. Он видел людей, сидевших на полу между стеллажами, видел входную дверь и кассу. Слева от Савченко, в некотором уединении, сидели двое подростков – сыновья Подгорного и Пекаря. Шестнадцатилетний Муха расхаживал вдоль левого стеллажа. Когда началась пальба на улице, парень остановился в конце ряда. Капитан выскочил, и люди поднялись. Подростки двинулись к началу ряда вдоль правого стеллажа. Когда Савченко, ближе всех находившийся к черному входу, услышал шум сзади, стало поздно. Саранча, проскользнув коридор, спикировала на человека, обхватив его голову челюстями, и придавила к полу. Жена Родика увидела тварь первой. Она закричала, отшатнувшись. Ее муж вместе с женщинами отпрянули к кассе. Лишь Савченко застыла, глядя на тварь, от которой находилась в считанных метрах. Громов, рискуя попасть в женщину, выстрелил в саранчу, казалось, заполнившую собой конец ряда. Тварь нырнула вправо, и ее закрыл правый стеллаж. Подростки не двигались, пока из-за стеллажа не появилась саранча, громадная, как баллистическая ракета. Из-за ограниченного пространства она не могла набрать максимальную скорость, но все равно перемещалась быстрее человека. Пекарь бросился вдоль ряда. Сын Подгорного пригнулся, вжимаясь в стену, словно рассчитывал, что саранча каким-то образом проскочит мимо, но ее коготь раскроил парню голову. Затем саранча достала второго подростка, распоров ему затылок, и несчастный упал на пол, проехав на животе еще пару шагов, пока его не вынесло из ряда. Женщины уже бежали к входной двери, Родик тянул свою жену следом. Подгорный шагнул вправо от кассы, и к его ногам выскользнуло тело подростка. В середине узкого прохода, между стеной и крайним стеллажом, мелькнула развернувшаяся тварь. По стене сползал сын Подгорного, но мужчина его не узнал. Он выстрелил, но саранча уже взмыла к потолку и, прежде чем по ней пальнул из револьвера Громов, спикировала за левый стеллаж. Муха, никому ранее не сказавший про самодельный пистолет и прятавший его под футболкой, уже держал его обеими руками, вытянув их перед собой. Краем глаза он видел Савченко, растянувшегося на полу. Когда сверху появилась громадная тень, подросток отшатнулся, вскидывая пистолет, но выстрелить не успел. Саранча снесла его всем своим весом, расплющив о стену. Выронив пистолет, Муха даже не вскрикнул. Жена Громова навалилась на дверь, дергая за ручку, но распахнула ее не сразу. Савченко, наконец, поборола оцепенение, но почему-то бросилась вглубь магазина, к коридору. Следом за ней туда проскользнула саранча.     5   Дмитрий, услышав поблизости стрельбу, понял, в чем дело, быстрее остальных: саранча проникла в бакалейный магазин. Именно в ту сторону бежали Лена и Галя с детьми. Капитан повернул назад. Карпин замешкался на мостовой. Дмитрий нагнал Лену, которая держала дочь на руках. Женщина попыталась вырваться. – Галя! – выкрикнул участковый. – Назад! Бесполезно. Галя не слышала крика или не поняла смысла слов. Она бежала с детьми туда, где шансы умереть были выше. Младших дочерей Галя держала за руки, старшая бежала в нескольких шагах за ними. Настичь их Дмитрий уже не мог – пришлось бы бросить Лену с девочкой. Входная дверь бакалейной лавки распахнулась, и оттуда выбежала Громова, за ней – другие женщины и Родик. Сквозь их крики послышался вопль Громова: – Она ушла! Ушла! Капитан схватил Родика за плечо, но женщинам перегородить дорогу не успевал. – Стойте! – крикнул он. Федорова вздрогнула, словно ее ударили, и остановилась. Громова, зацепившись, растянулась на земле. Подгорная не остановилась. Саранча выпорхнула из-за угла со стороны почты. Тварь летела по снижающейся дуге. Федорова завизжала. – Назад! – Данин оттолкнул Родика с женой, перехватывая ружье обеими руками. Захар, растерявшийся, топтавшийся до этого момента возле машины, несмотря на шок при виде гигантского насекомого, потянул Юлю к дому, соседнему с тем, откуда выбегали люди. Саранча спикировала к Подгорной, полоснула ее, и женщина, вскрикнув, повалилась на тротуаре. Галя, ничего не заметив, тащила детей вперед. Капитан толкнул Федорову к бакалейному магазину, потянул за собой Громову. Дмитрий тянул Лену с дочерью назад к дому. Он снова позвал Галю, но та не отреагировала. Карпин остановился напротив магазина и выстрелил. Саранча взмыла вверх. С крыльца дома выстрелил Андрей, но тоже промахнулся – тварь уже летела над крышей продуктового магазина, после чего скрылась из вида. Карпин бросился к Гале. Саранча, словно запущенный бумеранг, выпорхнула из зарослей за продуктовым магазином. Карпин не отреагировал. Тварь сбила женщину с ребенком и свечой взмыла вверх. Андрей, бежавший навстречу участковому, выстрелил и опять промахнулся. Саранча спикировала к пятилетней девочке и снова упорхнула в кустарник. Девочка, держась за голову, осела на землю. Ее старшая сестра остановилась в двух шагах. Карпин подхватил ее, не пытаясь даже убедиться, что ее мать и сестры мертвы. Девочка в истерике забилась у него на руках. Капитан втолкнул обратно в бакалейный магазин последнего человека и повернулся на пороге. – Нет! – крикнул он сержанту, который повернулся к нему. – Не успеешь! Прячься, где ближе! Карпин подался с девочкой на руках к продуктовому магазину. К счастью, дверь там открыли еще перед выездом людей из поселка. У бежевого дома Андрей принял от Дмитрия кричащую Лену с дочерью на руках. Захар после второго удара, наконец, распахнул дверь соседнего дома, выкрашенного в зеленый цвет. Капитан захлопнул дверь бакалейного магазина.         Глава 21       1   Андрей заглянул в кухню, держа ружье перед собой. К нему шагнул Марков, выглядывая из-за его плеча. Казалось, в кухню бросили гранату: все раскурочено, и посреди этого – три тела. Дмитрий с Леной и ее дочкой остались в гостиной. Ладонью участковый закрывал женщине рот. Девочка, уткнувшись лицом в живот матери, натужно сопела. Ткач уже не стонал – он был мертв. Его жена тоже – она не двигалась. На всякий случай Андрей бережно приподнял ее голову, заглянул в лицо. – Быстрее, Андрей, – прошептал Марков. – Бери рацию и назад. Марков держал на прицеле проем заднего окна, посматривая в сторону бокового и задней двери. Андрей шагнул к Корнилову, убедился, что тот мертв, и отыскал в его карманах полдюжины патронов. Заметил рацию, подхватил ее и вернулся к Маркову. Вдвоем они отступили вглубь гостиной. По рации послышался голос капитана. Дмитрий отпустил Лену, снял рацию с пояса. К счастью, Корнилова больше не кричала и стояла на месте, обнимая дочь. – Мы опять в доме, – ответил Дмитрий по рации. – Вооружены трое. Приезжие – старик и девушка – в соседнем доме. – Держите всех в одной комнате, – посоветовал Данин и обратился к Морозу. – Док, у вас пусть черный ход контролируют двое. – Капитан, – голос Мороза дрогнул. – Тварь… проникла к вам? – Да. Половина людей в магазине погибла. В том числе трое мальчишек. Все замолчали. Это напоминало минуту молчания, но в реальности каждый из мужчин обдумывал, что ждет остальных – тех, кто пока жив. Марков придвинул диван к кухонному проему, сверху пристроил два кресла. Закрыл он проход наполовину. Это не остановит тварь, но погасит ее скорость. Андрей указал на окно фасада. – Тварь может ворваться здесь, – сказал он. – Тогда стреляй, – ответил Марков, глянув на участкового. – В крайнем случае, отступим в спальню. Дмитрий закрыл на секунду глаза, вздохнул. Они были в клетке, и сквозь ее прутья смерть могла достать их в любом месте. Дмитрий подумал о Гале и ее дочерях. Возможно, кто-то из них всего лишь ранен, но чтобы это выяснить, надо выйти на открытое место. Мысль, судорожно двигаясь, как покалеченное существо, перескочила на людей в соседнем доме. Старика Дмитрий точно видел впервые, а вот девушка… Дмитрий покосился на Андрея, на его потное сосредоточенное лицо. Парень переводил взгляд с кухонного проема на дверь спальни и обратно. По щеке у него текла прозрачная капля. И участковый все понял, почувствовав, как усиливается безысходность. Дмитрий заколебался. Он должен сказать Андрею, что его девушка приехала в Холмеч в самый неподходящий момент. И теперь находится в соседнем доме с каким-то стариком. Дмитрий сжал зубы, чуть качнул головой. Нет – лучше повременить. Андрей – самый трезвомыслящий молодой человек из тех, кого Дмитрий встречал в своей жизни, но при этом он слишком эмоционален, и он – настоящий мужчина. Естественно, он покинет дом, чтобы оказаться рядом со своей девушкой. Это будет ошибкой – Дмитрий не допустит этого. Мысленные терзания участкового прервало восклицание в эфире доктора: – Смотрите! Дмитрий вздрогнул. Заметил знак Маркова, прильнувшего к окну, и оказался рядом. На крыше «Пежо», самом ближнем к бакалейному магазину автомобиле, сидела саранча.     2   Тварь оставалась неподвижной. Несмотря на яркий солнечный свет, она казалась манекеном, удачно созданной восковой фигурой. Головой она сидела к перекрестку. – Господи, – вырвалось в эфире у Мороза. Андрей, слегка оцепеневший, неверяще рассматривал огромное насекомое на крыше автомобиля. Ни он, ни Дмитрий с Марковым, не могли видеть, как приоткрылась дверь бакалейной лавки. Грянул выстрел, но прежде тварь соскочила на землю к правому борту «Пежо». Капитан, выстрелив, отступил, и Родик захлопнул дверь. – Где она? – воскликнул по рации Мороз. Дмитрий догадался: от людей в магазине промтоваров саранчу скрывает «Ауди», стоявшая на тротуаре. Сам участковый с трудом, но видел яйцеклад твари, часть корпуса и задние лапы. Больше саранчу не видел никто. – Она за машиной, – сказал Дмитрий по рации. Тварь не улетала. Дочка Лены заерзала в ее объятиях и неожиданно захныкала. Корнилова растерянно посмотрела на мужчин, даже не пытаясь успокоить дочь. Дмитрий не обернулся. Марков тронул его за плечо, они посмотрели друг другу в глаза и все поняли. Марков потянул дверь на себя. Дмитрий шагнул за порог, уперся спиной о дверной косяк. Саранча не могла его увидеть. Позиция была неудобной, Дмитрий плохо видел насекомое, но все-таки решился. Плавно вжимая спусковой крючок, Дмитрий заметил, как саранча взмыла вверх, словно небольшая ракета, выпущенная из замаскированной установки. Ружейный заряд всколыхнул «Пежо», не причинив саранче вреда. Марков закрыл дверь, и они с участковым прильнули к окну. Саранча спикировала к земле и, когда снова взмыла вверх, несла человеческое тело. Это была женщина – Подгорная. Видевший это Мороз, думал, что тварь вместе с телом скроется за бакалейным магазином, но она опустилась на крышу и освободила из челюстей тело. Саранча снова превратилась в чудовищное изваяние. – Капитан, – сказал Мороз. – Тварь у вас на крыше. Саранча неожиданно спикировала на крышу «Пежо», соскочила к правому борту; двигалась она очень быстро. Просунула уродливую голову в окошко пассажирской дверцы и вытащила труп женщины на мостовую. Челюсти погрузились в живот женщины. – Док, – пробормотал по рации Дмитрий. – Что эта гадина там делает? Несколько секунд Мороз не отвечал, затем послышался его тихий голос: – Пожирает  тело. Дмитрий заметил, как отвернулся Марков. Дочь Корниловой зарыдала взахлеб. Не говоря ни слова, Марков распахнул дверь, выскочил на крыльцо и, не прицеливаясь, выстрелил. Тварь отскочила в сторону, оставив выпотрошенное тело. «Пежо» вздрогнул, приняв на себя очередной ружейный заряд. – Бесполезно, – сообщил по рации Мороз, когда замерло эхо от выстрела. – Где она? – спросил Дмитрий. – Снова на крыше, – отозвался доктор. Он видел, как саранча опустила голову, как вздрагивает ее корпус. Мороз почувствовал спазм в животе; сомнений не было: тварь потрошит следующее тело. Об этом же подумал и участковый, хотя ничего не видел. Вопреки собственному желанию у него вырвалось по рации: – Там ведь Галя с девочками. А в «Форде» Савченко еще три тела. Никто не ответил. Затем Мороз сказал: – Эта гадина теперь даже не скрывается. Знает – мы ей ничего не сделаем. Снова эфир заполнило молчание. Александра, стоявшая рядом с Морозом, отвернулась. Доктор заставил себя смотреть – ему надо видеть, что саранча сделает дальше. Люди на противоположной стороне улицы оставались в неведении. Саранча взлетела с крыши, пронеслась над продуктовым магазином и нырнула вправо, скрывшись в зарослях. – Дмитрий! – вскрикнул по рации Мороз. – Тварь нырнула в вашу сторону! Осторожно! Люди в доме замерли в напряженном ожидании. Дмитрий заставил Лену вместе с дочкой опуститься на пол. Андрей и Марков целились в кухонный проем и дверь спальни. Дмитрий взял на прицел окно фасада. Он вспомнил о старике и девушке – им вообще нельзя что-то подсказать. Впрочем, они хотя бы вооружены. Хуже остальных положение Карпина: с ним девятилетняя девочка. Прошло несколько напряженных минут. Эфир заполняло лишь монотонное потрескивание. – Твою мать, куда эта гадина подевалась? – прошептал Марков. Еще минута. Напряжение не отпускало. Наоборот – казалось, уж лучше случится самое худшее, и саранча ворвется в дом, чем это ожидание, высасывающее последние остатки энергии. Захныкала девочка. Андрей подумал, что долго они так не выдержат: стоять, не двигаясь, целясь в пустоту, и ждать. Он уже решил, что тварь, быть может, опять исчезла надолго, как случилось, когда люди только укрылись в зданиях. В этом момент на противоположной стороне улицы раздался выстрел.     3   В задней части магазина «Все для дома» находились два вооруженных человека: Макарин и Кашицкая. Женщина стояла в дверном проеме конторки, где одно окно выходило на зады здания, другое было в торце. Чуть дальше по коридору, у входа в небольшое складское помещение, расположился Макарин – единственный в этой группе с ружьем. Он контролировал заднюю дверь и небольшое окно склада – второе с тыльной стороны здания. Саранча пронеслась позади магазина, но осталась незамеченной. Внимание людей притягивало происходящее на противоположной стороне улицы. Тварь развернулась и зависла у заднего окна конторки. Стекло вынесло полностью. Кашицкая вскрикнула, отступив к общему залу. Саранча зависла у складского окошка, разбила и его. Макарин выстрелил, но тварь уже исчезла. Макарин попятился, едва сдерживаясь, чтобы не выстрелить снова. Хотя окошко выглядело слишком узким, Макарину показалось, что тварь проникла в склад и вот-вот выпорхнет в коридор. В общем зале возникла паника. Несколько женщин и дети, из тех, кого усадили на пол между прилавком и дальней стеной, вскочили и бросились к входной двери, по обе стороны которой стояли Мороз и Александра. Дети наступали друг другу на ноги, оступались, падали. Жена Макарина кричала, зовя мужа. Четырехлетний сын Томилиной заплакал, требуя унести маму – женщина по-прежнему была под действием инъекции и лежала за прилавком. Ее старший сын, поколебавшись, бросился назад – к младшему. За ним бросился старик Демьяненко. Кашицкая, выбежав из коридора, перемахнула через прилавок, опустилась за него и вытянула перед собой револьвер, зажатый обеими руками. От выстрелов женщина удержалась: она рисковала зацепить Макарина. Мужчина не сдержался: выстрелил в проем склада, продолжая пятиться, пока не уперся в прилавок. Коридор заполнила пыль от выбитой штукатурки. Теперь Макарин ничего в коридоре не видел, едва удерживаясь от очередного выстрела. Макарин тяжело дышал, руки дрожали, и он растерялся, не зная, что делать: стоять на этом месте или перемахнуть через прилавок. Его двенадцатилетний сын схватился за дверную ручку, но Мороз удержал его. Доктор помнил, что случилось с людьми, выбежавшими из дома и магазина напротив. – Нет! – крикнул Мороз. – Никому не выходить!     4   Марков шагнул к парадной двери, но Дмитрий удержал его. – Ты им ничем не поможешь. Не успеешь. По рации капитан тщетно вызывал доктора. Дочь Корниловой все еще плакала. Пауза после двух приглушенных выстрелов растянулась на несколько минут. Андрей, Дмитрий, Марков всматривались в магазин промтоваров. Оттуда так никто не появился. Даже дверь не открылась. – Боже, – пробормотал Марков. – Да неужели там все… погибли? Дмитрий покачал головой. – Не может быть, – но голос не был уверенным. Наконец, эфир заполнил радостный голос Мороза: – Мы не пустили эту гадину! – вскричал доктор. – Все живы! Все! Никто не пострадал. Мужчины в доме радостно и в то же время устало вздохнули, как путники в пустыне, увидевшие оазис. В следующее мгновение Андрей повернулся, сделав шаг в сторону, и выстрелил. Из-за грохота исчезли все остальные звуки, и одно кресло беззвучно упало в кухню. Лена опять вжалась в пол, прикрыв собой дочь. Андрей выстрелил снова. Послышался глухой удар и треск – вылетела дверь спальни вместе с дверными петлями. На доли мгновения тварь мелькнула в дверном проеме, и выстрелил Марков. Андрей попятился, нагнулся, чтобы поднять женщину. Дмитрий, целивший то в кухонный проем, то в спальню, понял, что Андрей хочет покинуть дом. Участковый тоже почувствовал выталкивающую силу паники, хотя понял, что саранча пытается выкурить людей на открытое пространство, где разовьет скорость достаточную, чтобы избежать пули. Окно фасада лопнуло, словно в него запустили булыжником. Андрею на мгновение померещилась среди осколков стекла жуткая лапа. Марков и Дмитрий выстрелили почти одновременно. Парадная дверь вздрогнула, замок не выдержал, и она распахнулась. В дверном проеме виднелось лишь пустое пространство, но Андрей не сдержался – выстрелил. Люди, как загнанные животные, оглядывались по сторонам. Саранча не рисковала ворваться в гостиную, но не оставляла попытки застать людей врасплох. Андрей попятился к спальне. Марков замер между парадной дверью и диваном у кухонного проема. Дмитрий вжался в стену между окном и дверью. Лена с дочерью лежали без единого движения и звука, напоминая мертвых. Минуты шли, ничего не происходило. Лишь пороховой дым и пыль от штукатурки рассеивались, обнажая изувеченную обстановку дома.     5   Захар приник к окну спальни, выходившему на восток, к соседнему бежевому дому. Юля стояла на пороге этой комнаты. Девушка видела часть спальни напротив, большую часть гостиной, еще одной спальни за ней и, слева, возле самой прихожей, вход в кухню. Проникнув в дом, Захар и Юля сместились сюда непроизвольно – с этого места можно отступать в разных направлениях. Два окна спальни – одно в торце, другое на фасаде – позволяли видеть улицу и соседний дом, где находились люди. Захар видел гигантское насекомое считанные секунды, но увиденное объяснило ему ВСЕ! Многочисленные вопросы, терзавшие его так долго, и нелепые догадки отпали. И сейчас осталось одно – выжить и… по возможности подстрелить тварь. Они с девушкой были отрезаны от местных жителей, но Захар быстро отбросил мысль покинуть укрытие и попытаться достичь соседнего дома. Они с Юлей не перекинулись ни словом, лишь в неведении прислушивались к выстрелам. Когда стрельба послышалась рядом, Захар сместился к боковому окну. Да, саранча проникла в соседний дом. Стены приглушали ружейные выстрелы, но оконные стекла все равно подрагивали. Выстрелы прекратились, эхо от пальбы иссякло, и возникла пауза. Захар оцепенел. Не послышался ли ему какой-то смутный шорох за окном? Он на секунду обернулся. Юля по-прежнему стояла лицом к гостиной, время от времени поглядывая на старика, словно убеждалась, что не одна. Захар снова сосредоточился на соседнем доме. Неужели тварь перебила там всех людей? Он не верил в это, но понимал: все может быть. Там несколько вооруженных мужчин, и, скорее всего, саранча прервала атаку. Где же она теперь? Захар переместился к другому окну, откуда улица просматривалась лучше. Старик видел на противоположной стороне два первых магазина, а третье здание, кажется, это был не магазин, плохо. Он знал наверняка, что люди находятся во втором магазине, насчет других зданий уверенности не было. Неожиданно Захар вздрогнул. Он что-то услышал – слабый-слабый звук. И, если он не ошибся, это произошло где-то в их доме. Он повернулся к Юле. Девушка отступила на два маленьких шага. Ее руки дрожали. Она тоже что-то услышала; Захар понял это, поймав на мгновение ее взгляд. Старик шагнул к ней, заглянул в гостиную. Что-то произошло, пока он стоял у окна. Юля отступила еще на один шаг. Захар прислушался, сдерживая дыхание, его взгляд скользнул по гостиной к дальней комнате. Снова померещился неясный шорох. В доме кто-то был. Девушка чуть слышно вздохнула, с натугой, будто держала на себе что-то тяжелое. Захар почувствовал, как пот, обильно выделявшийся по всему телу, вдруг стал холодным. Паника ударила, словно невидимая морская волна. Захар едва сдержался, чтобы не отступить вглубь спальни, закрыв за собой хлипкую дверь, лишь сделал шаг назад. Сжав ружье изо всех сил, он призвал себя к спокойствию. В конце концов, он давно считал себя трупом, пока вчера днем к нему не приехал участковый Березин и не рассказал про Холмеч. Так что в некотором роде опасаться смерти для Захара – абсурд. Старик попытался рассуждать, и… у него получилось. Он понял, что саранча могла проникнуть в дом, лишь выбив дверь или окно. Но ничего такого они с Юлей не слышали. Гигантской твари в доме нет. Наверное, шорох, который они уловили, порожден вне дома. Захар, почти успокоившись, решил вернуться к окну. Юля вдруг простонала: в глубине дома послышался отчетливый шорох. Затем со стороны кухни перед входом в дальнюю комнату показалась лошадиноподобная голова и уродливо изогнутые передние лапы гигантского насекомого. Захар не успел подумать, как тварь пробралась в дом – он выстрелил. Видимость застлал пороховой дым. Девушка отступила к спальне напротив. Сквозь белесое облако Захар уловил движение – тварь проникла в гостиную. Захар выстрелил снова. Сквозь ружейный грохот послышался звон стекла, глухие удары осколков штукатурки. Юля отступила вглубь спальни, ее лицо исказилось. Захар быстро зарядил ружье, прижался плечом к дверному косяку, чуть пригнулся, готовый выстрелить снова. Пороховой дым расползся в стороны. Никакого движения. И все-таки саранча была еще в доме, Захар чувствовал это. Стоит отвернуться или по ошибке войти в гостиную, и тварь атакует. Захар почувствовал затравленный взгляд девушки, но не рискнул обернуться к ней, чтобы успокоить хотя бы взглядом своих глаз. Из прихожей вынырнула громадная тень – саранча на доли мгновения зависла над полом. Захар выстрелил. Тварь взмыла к потолку и выпала из поля зрения, наверное, нырнула вглубь дальней комнаты, к окну, выходившему на задний двор. Послышался звон разбитого стекла. Захар вжался в дверной косяк еще сильнее, но боли в придавленном плече не почувствовал. Он ждал. Как ему показалось, на этот раз тварь покинула дом, но уверенности в этом не было.     6   Прежде, чем выстрелы нарушили тишину, Дмитрий, Андрей и Марков стояли, не двигаясь, долго. – Это в соседнем доме, – быстро сказал участковый. Корнилова, наконец, пошевелилась, подняла голову, глядя на мужчин. Ее дочь снова захныкала. Мужчины не двигались. Что им оставалось делать? Тварь могла вернуться сюда же в любой момент. Либо затаиться между домами. Марков посмотрел на Дмитрия. – Кто в соседнем доме? – спросил он. – Старик с девушкой. Те, кто приехали, – пояснил участковый. Теперь на него посмотрел Андрей. Это вышло случайно, и Дмитрий видел в глазах парня, что тот ни о чем не догадывается, но больше молчать он не мог. – Андрей, послушай… – Дмитрий запнулся, не понимая, зачем говорит об этом в такой момент. Андрей заметил, как изменилось лицо участкового, и, даже не зная, что тот ему скажет, догадался, что это имеет отношение к нему лично. – Что такое, Владимирович? Дмитрий решился: – По-моему, в том доме твоя Юля. Парень побледнел. И тут же бросился к кухне. – Андрей! – заорал Дмитрий. – Не выходи из дома! Андрей перепрыгнул диван, загораживавший вход на кухню и, к удивлению Дмитрия, обернулся и почти спокойно сказал: – Им надо помочь. Его голос обнадежил – вслепую парень не выскочит. Правда, в любом случае покинет укрытие и попытается достигнуть соседнего дома. За Андреем в кухню последовал Марков. Дмитрий остановил себя, иначе оставил бы женщину с девочкой одних. Лена по-прежнему не поднималась с пола. Дмитрий нагнулся к женщине, пытаясь поднять ее. – Подождите! – крикнул он Андрею и Маркову. – Неизвестно, где сейчас тварь! Корнилова, прижимая дочь, встала. Дмитрий потянул их к спальне, пересек ее и оказался в соседней комнате без окон. Отсюда можно было пройти к кухне. Женщину с ребенком Дмитрий втолкнул в комнату. Андрей медленно приблизился к боковому окну кухни. Марков держал под прицелом заднее окно. В соседнем доме раздался третий выстрел. Входная дверь продуктового магазина распахнулась, и Карпин, подхватив девочку, побежал к бакалейному магазину. Капитан распахнул дверь, впустив сержанта, после чего вызвал по рации участкового. Тот на связь не вышел – смотрел на Андрея. Парень шагнул к задней двери. – Не делай этого! – крикнул Дмитрий. Андрей, чуть приоткрывший дверь, отпрянул с гортанным возгласом предупреждения. На мгновение тварь заслонила проем заднего окна, но Марков пальнул, отогнав ее. Дмитрий отпрянул к комнате без окон, чтобы Корнилова с дочерью были за его спиной. Марков отступил в гостиную, оглянулся. Саранча сидела на крыльце – в дверном проеме торчала ее голова. Марков развернулся и выстрелил, но тварь отскочила в сторону. Несколько секунд мужчины, оказавшиеся в разных комнатах, находились в нервном ожидании, пока в эфире не послышался голос Мороза: – Тварь на дороге. Возле тел. Повторяю: она сидит на дороге и не двигается.         Глава 22       1   Как и Рустам, Влад почти не шевелился, сидя в «шестерке» и анализируя все, что услышал из переговоров в эфире. Подельники молчали. И еще они ждали Марата. Их напарник ушел вдоль задних дворов следом за Степаном. Они уже поняли, что из-за своей трусости Степан продвигается к главному перекрестку очень медленно, и его можно нагнать. Чтобы ликвидировать. Прошло какое-то время, и Влад заметил, что Рустам занервничал. Хладнокровие, казалось, вернувшееся к Рустаму навсегда, вновь истончалось. Прежде чем Марат скрылся в зарослях, Рустам высказал свое мнение. Когда Марат вернется, они, несмотря на беспомощность людей в центре, на скорости проскочат Дорожную улицу. Их трое, они вооружены, и никакое насекомое, несмотря на свои размеры, их не остановит. Преследования твари Рустам не опасался: сзади останутся десятки потенциальных жертв, менее зубастых и не таких мобильных. Время играет против нас, сказал Рустам – в любой момент в Холмеч заявятся легавые, и придеться уходить через лес, рискуя встретиться с саранчой в наиболее проигрышных условиях. И все же Влад чувствовал, что ему не придеться отговаривать Рустама от безумной затеи – тот поймет это сам. Из прерывистых реплик в эфире они получали все новые и новые доказательства того, как опасна тварь. В центре поселка были мужчины, умевшие обращаться с ружьями, но они оставались беспомощными. Попытаться вырваться из Холмеча сейчас – это идти навстречу гибели. Им придеться ждать, других вариантов нет. Ждать каких-нибудь изменений. Правда, Влад не почувствовал облегчения. Судя по всему, изменений не предвиделось, если не считать, что в поселок явятся легавые, и тогда возникнут дополнительные проблемы. Надеяться, что кто-то из людей, забившихся в укрытия, подстрелит гигантское насекомое, было неразумно. Когда в эфире возникла очередная пауза, Владу показалось, что он уловил далекий хлопок выстрела. Впрочем, это могло быть воображение, ведь он ждал, когда вернется Марат, застрелив перед этим Степана. Да и расстояние, скорее всего, слишком большое, чтобы услышать выстрел из «Беретты» с глушителем. Почему Марат так долго? Степан, эта крыса, снова куда-то зарылся? Еще пару минут, и Влад, случайно, покосившийся на кустарник в соседнем дворе, заметил там движение, вскинул оружие. К счастью, это был Марат. Он перемахнул через забор, подошел к машине. Рустам нетерпеливо спросил: – Ну? Марат вытер ладонью пот со лба, ухмыльнулся. – Готово. Степана-болвана больше нет. Сторонний наблюдатель сейчас ни за что не сказал бы, что Марат только что убил человека. Марат забрался в машину и поморщился: – Тут у вас, как в духовке, – сказал он. – Ну, теперь можно сваливать отсюда. – Подождем еще немного, – возразил Рустам. Марат на это никак не отреагировал. Казалось, ему абсолютно все равно, где сидеть и что делать. Рустам поднял руку, призывая к молчанию – в эфире заговорил один из легавых, быстро, взахлеб. Минуту-другую они слушали, ловя каждое слово в эфире, затем Рустам пробормотал: – Похоже, они зашевелились.     2   Дмитрий затылком чувствовал дыхание Корниловой. Девочка, к счастью, затихла. Андрей по-прежнему находился в кухне возле задней двери. Марков застыл на пороге гостиной. Никто из них не успел пройти к парадной двери или окну гостиной, чтобы видеть саранчу. Тварь выпотрошила ребенка напротив бакалейного магазина, затем вместе с телом женщины скрылась в зарослях. Это произошло очень быстро; Андрей упустил момент, когда саранчу видели, и остался в доме. Дмитрий чувствовал его нетерпение и потому негромко, но отчетливо произнес: – Умоляю, Андрей, подожди еще немного. Пусть саранча хотя бы покажется, чтобы ты знал, что путь свободен. Парень промолчал, и участковому это не понравилось. Понятно, что Андрей скоро покинет укрытие, даже если тварь не появится. Дмитрий чертыхнулся сквозь зубы. Он по-прежнему не собирался удерживать парня, понимая его. Не будь за спиной женщины с девочкой, участковый сам присоединился бы к Андрею, но оставить двух беспомощных людей на одного Маркова он не мог. Неожиданно участковому пришла мысль, что парень все-таки дождется наименее опасного момента. – Андрей, на дороге еще одно тело… – Дмитрий запнулся: там лежала двухлетняя девочка. – Саранча обязательно вернется к нему. Обязательно. Тогда ты и рванешь к соседнему дому. Дмитрий замер, ожидая, что ему ответит Андрей. Возможно, парень что-то сказал бы, но в этот момент на связь вышел капитан: – У нас проблема. Подгорный. Он видит тело своего сына. Он догадывается, что жена тоже погибла, но хочет выйти и убедиться в этом. В общем, он не может здесь находиться. Ему надо что-то делать, иначе он попросту свихнется. И, конечно, это опасно для остальных. Капитан замолчал. Несколько минут длилось общее молчание, пока его не нарушил Мороз: – Не пускайте его. Это бессмысленно – он все равно погибнет. – Пожалуй, – отозвался капитан. – Но удержать его нереально. Он довольно крупный, и понадобится минимум трое – почти все мужчины в магазине. Связать его нечем, да и… не хочу я этого. Нам бы против гадины устоять, а тут еще за человеком следи. Дмитрий спросил по рации: – Капитан, что ты предлагаешь? Ответил Данин не сразу. По-видимому, его что-то отвлекло. – Я упросил Подгорного обождать, пока с вами переговорю. Кое-как уговорил. Он знает, что его семья погибла, и здесь, в замкнутом пространстве, в постоянном ожидании он не высидит. Конечно, я не собираюсь вытолкнуть его на улицу и смотреть, как гадина сожрет очередную жертву. – Но будет именно так! – воскликнул Мороз. Капитан возразил: – Не совсем. Этого человека можно использовать. Он попробует вырваться отсюда на машине. Естественно, он будет не один. Присоединиться к нему рассчитывал я, но меня переубедил сержант, – кажется, капитан невесело усмехнулся. – Говорит, я здесь нужнее. Но самое главное – у меня есть жена и ребенок, а у него – нет. – Капитан, – сказал Мороз. – У них почти никаких шансов, вы понимаете? Зачем отправлять на смерть людей, которые могут остаться с вами и помочь? – Док, лучше попытаться, чем сидеть взаперти и ждать, пока мы расстреляем все патроны. А это, рано или поздно, случится, уж вы мне поверьте. Эта гадина не успокоится, это точно. Дмитрий напрягся, сжав зубы, как будто его ударили. Милиционер из спецгруппы, оставленный в патруле, в котором не ожидалось ничего серьезного, жертвовал собой. Человек, посторонний для Холмеча. – Хорошо, – сдался Мороз. – Ближе других к вам «Пежо». – Туда они и постараются сесть. Мы же прикроем их в силу своих возможностей. Главное для них – сесть в машину. Если постараться, мы отгоним гадину выстрелами. Дмитрий, которого не видел ни капитан, ни доктор, покачал головой. Он сомневался, что в машине для Карпина и Подгорного что-то изменится, если они туда вообще доберутся. Скорее всего, саранча позволит им достичь «Пежо», но, отъехав от центра, они лишатся помощи.      – Капитан, – сказал доктор. – Дождитесь, когда мы ее снова увидим. – Не знаю, не знаю. Подгорный хочет выйти прямо сейчас. Пожалуй, несколько минут мы потянем, но не больше. Дмитрий вмешался в разговор по рации: – Не забывайте, что саранча может игнорировать людей на улице и снова проникнуть в здание. – Да, конечно, – отозвался капитан. Несколько минут длилось молчание. Марков, получивший от участкового указания, пересек гостиную и замер на пороге, готовый подстраховать тех, кто вот-вот выбежит из бакалейного магазина. – Андрей, – сказал Дмитрий. – Выжди, пожалуйста. Антон скажет тебе, когда наступит момент. В эфире послышался голос капитана: – Начинаю отсчет. Всем приготовиться. Пять, четыре, три…     3   Первым из магазина выбежал Карпин. Он даже по сторонам не смотрел, чтобы сосредоточиться на одном – «Пежо». Автомобиль стоял чуть дальше десяти метров. Близко. И в то же время далеко. Подгорный с револьвером в руках выбежал следом за сержантом. Его перекошенное лицо видели Мороз и Александра. И доктор подумал, что этот мужчина не готов к тому, что задумал капитан. Движения Подгорного были скованными, и он напоминал человека, которого вырвали из сна и, прокричав на ухо что-то невнятное, вытолкнули наружу. Капитан стоял на пороге, и ружье в его руках рассекало воздух, словно он отгонял призраков, рвущихся в здание и видимых лишь ему. Мороз открыл дверь магазина и оперся о дверной косяк. На крыльце бежевого дома показался Марков. Карпин достиг «Пежо», не снижая скорости, и едва не впечатался в водительскую дверцу. Автомобиль тряхнуло. На секунду сержант замешкался, восстанавливая равновесие, распахнул дверцу. Подгорный преодолел лишь половину расстояния, но, к счастью, саранча не появилась. Карпин прыгнул за руль, выставив ружье перед собой, благо лобового стекла в машине не было, повернул ключ зажигания. «Пежо» чихнул, еще раз и… не завелся. Карпин почувствовал укол паники: еще в магазине были опасения, что машина, в которую несколько раз выстрелили из ружья, уже не исправна. Подгорный добежал до задней дверцы, не закрыв ее, неуклюже ввалился на сидение. Машину снова тряхнуло. Карпин опять повернул ключ зажигания. На этот раз «Пежо» чихнул, но завелся. Карпин радостно воскликнул. – Саранчи все еще нет! – крикнул ему капитан. Нужно было развернуться. Карпин вдавил акселератор, выворачивая руль, машина прыгнула вперед, взвизгнув шинами. Сержант тут же дал задний ход, отъехал к магазину, переключил скорость и, вывернув руль, рванул вперед. Машина снова завизжала, и в этот момент на ее крышу опустилась саранча.     4   Андрей слышал по рации возглас капитана: «Пошел!» и приготовился запрыгнуть на подоконник бокового окна кухни. От задней двери к соседнему участку бежать было на пару метров дальше. Марков молчал, и Андрей не выдержал: – Ну, что там? – крикнул он. – Они в машине, – отозвался Марков. – Но тварь не показывается. Андрей выругался. – Выжди! – крикнул ему участковый. Но если тварь вообще не покажется? Машина скроется из вида, но ничего не произойдет? – Развернулись! – бросил Марков вглубь дома. Андрей топтался у окна, перебирая пальцами по цевью ружья. Стоять на месте – это превращалось в нестерпимую пытку. – Ну, что? – подал он голос. – Где тварь? Марков не ответил. Он увидел саранчу на крыше «Пежо», но с опозданием осознал, что это, наконец, произошло. Несмотря ни на что, появление саранчи стало неожиданностью. Марков ждал, что заметит тварь во время полета, но саранча, казалось, упала вертикально с неба. То же самое случилось с другими людьми – никто не предупредил сержанта и Подгорного хотя бы криком. Саранча попыталась достать человека на водительском сидении. Карпин вскрикнул, отшатнувшись; из распоротого плеча брызнула кровь. «Пежо», направленный вдоль разделительной полосы в нужном направлении, вильнул влево и впечатался в заднюю дверцу «Ауди». Милицейский автомобиль со скрежетом развернуло. В этот момент выстрелил капитан, среагировавший с опозданием, но быстрее других. Саранча спрыгнула на мостовую за «Ауди». Выстрелил Мороз, но тварь, невредимая, взмыла вверх. Карпин, несмотря на рану, схватил ружье. «Ауди» уже не мешала – путь был свободен, но сержант предпочел рулевой колонке оружие. Саранча зависла над «Пежо». С крыльца дома выстрелил Марков, так и не предупредивший Андрея. Саранча нырнула вниз, в этот момент снова выстрелил капитан, и тварь ушла в сторону. – Антон?! – Андрей уже запрыгнул на подоконник, готовый выпрыгнуть из окна. – Нет! – вскрикнул Марков. – Ушла! – Твою мать! – заорал парень. – Постой, Андрей, постой, – потребовал Марков. «Пежо» вдруг заглох. Карпин повернул ключ зажигания, но безрезультатно. На заднем сидении Подгорный, наконец, сел, перехватив револьвер. Карпин, не прекращавший попыток завести машину, все-таки сделал это – двигатель заработал. Над продуктовым магазином пронеслась тень. Когда саранча снижалась к «Пежо», Марков выстрелил. Теперь Андрей не ждал объяснений – он выпрыгнул в окно. Дмитрий видел, как парень рванул к соседнему дому. – Она ушла! – выкрикнул Марков, переставший видеть саранчу. – Поздно! – вырвалось у Дмитрия. Подгорный, заметивший, как саранча, развернувшись, пикирует за продуктовый магазин, выстрелить не успел. Карпин вдавил акселератор, «Пежо» со скрежетом отодвинул «Ауди» и… опять заглох. Сержант снова схватился за ключ зажигания. В доме Дмитрий бросился к боковому окну кухни. Участковый понимал, что саранча не обязательно атакует Андрея и может ворваться в дом, но он хотел прикрыть парня. Андрей уже перемахнул через забор, и ему оставалось несколько метров до соседнего дома, когда на парадном крыльце прозвучал выстрел. Саранча пролетела над крышей дома и опустилась на человека, стоявшего на крыльце. В последний момент Марков что-то почувствовал. Он не успел лишь потому, что реакция человека уступала скорости гигантского насекомого. Мужчина подался назад, за порог, но лапа, распоровшая ему грудь, швырнула его на крыльцо. Марков нажал на спуск, и заряд зацепил одну из машин на обочине. Второй удар саранчи оказался для человека последним.     5   Карпин осознал, что «Пежо» ему уже не завести. – Машине конец, – воскликнул он. Услышав выстрел возле дома, сержант понял: какие-то секунды у них с Подгорным есть. – Возвращайся в магазин! – бросил Карпин Подгорному. – Кто-то пробил двигатель! Подгорный сказал что-то невнятное, замотал головой. Карпин не спорил. Он оставил ключ зажигания и перехватил ружье обеими руками. – Давай в другую машину! – крикнул он. Подгорный не двигался, глядя на сержанта. – Выходи, пока не поздно! – Карпин распахнул дверцу, выскочил наружу. Ближе других находилась «Ауди»; ее так же надо было развернуть, но Карпин все-таки бросился к ней. Подгорный застонал и, наконец, выскочил из «Пежо» следом за сержантом. В знакомом автомобиле Карпин действовал быстрее. Завел двигатель, включил передачу. Мороз увидел, что люди поменяли машину, и предупреждающе крикнул: правое заднее колесо «Ауди» раскурочил его же выстрел. На этой машине Карпин далеко не уедет. Доктора не услышали. Карпин криком поторопил Подгорного, дождался, когда тот неуклюже ввалится в «Ауди», нажал на газ. «Ауди» прыгнула, как застоявшаяся лошадь, и развернулась по кривой траектории влево. Саранча взметнулась к небу, словно коршун, и выпала из поля зрения людей, пока не снизилась до двух десятков метров. Она падала вниз по вертикальной прямой – под прямым углом к земле. Капитан заметил тварь, но не выстрелил – взять ее на прицел было немыслимо. Саранча будто впечаталась в капот «Ауди», вынудив машину прильнуть передним бампером к самой земле. У Карпина не было времени – саранча тут же выбросила переднюю лапу; ей даже не пришлось разбивать стекло, которого уже не было. Капитан выстрелил; «Ауди» стояла правой стороной к магазину, и в случае промаха Данин не зацепил бы людей. Саранча, невредимая, взлетела вверх. У Карпина вырвался предсмертный хрип, и он обмяк на водительском сидении. Раздались сразу два выстрела: стреляли Мороз и Громов, стоявший позади капитана в дверном проеме бакалейного магазина. Саранча спикировала к земле, снова взмыла вверх и ушла в заросли за продуктовым магазином. Подгорный на какой-то момент оцепенел, не заметив, как тварь покинула улицу.         Глава 23       1   Захар из окна спальни кое-что видел из происходящего. Он понял, что кто-то из местных жителей пытается вырваться из поселка, но это в теперешней ситуации  казалось малореальным. Парень, выпрыгнувший из окна соседнего дома, стал для старика полной неожиданностью, но все-таки Захар среагировал. Парень, судя по всему, бежал к задней двери, и старик, едва не сбив Юлю, бросился в другую комнату, сорвал шторы и распахнул окно. Захару ничего не понадобилось говорить. Парень подался к окну, заскочил на подоконник и спрыгнул в комнату, растянувшись на полу. Захар закрыл за ним окно, отпрянул, выставив перед собой ружье. – Андрей! – вскрикнула девушка. – Андрей! – Тварь где-то рядом, – предупредил Захар. Юля бросилась к парню, вставшему с пола. Андрей ничего не сказал, только улыбнулся и обнял ее одной рукой. Он не желал встречи при подобных обстоятельствах, но Юля была рядом, жива, без ранений, и ему вдруг стало спокойней. Захар снова что-то сказал, но его слова получились невнятными из-за выстрела где-то снаружи. Послышались еще два выстрела, и Захар рискнул отвлечься: обернулся к парочке и встряхнул парня за плечо. – Отступим, – сказал он. – Туда, между комнатами. Андрей снял рацию с пояса и сообщил: – Владимирович, я на месте, живой. Что у вас? После непродолжительной паузы участковый откликнулся: – Кажется, Антон погиб. Андрей почувствовал сильнейшую вину. Даже не из-за Маркова – тот прикрывал сержанта с Подгорным, из-за участкового; Дмитрий остался один с женщиной и девочкой. И в то же время Андрей понимал, что не смог бы поступить иначе: он должен был оказаться рядом с Юлей. В эфире послышался голос капитана: – Карпин погиб. Тварь где-то на нашей стороне. Юля неожиданно заплакала. Андрей прижал ее к себе одной рукой. Говорить ей что-то сейчас было бессмысленно. Она должна сама успокоиться. Захар стоял спиной к ним, контролируя гостиную, вход в кухню, в прихожую, и в комнату справа от гостиной. Андрею остались две спальни. Минута прошла в напряженном ожидании. В эфире послышался голос капитана: – Кто-нибудь видит тварь? Если что, сразу сообщайте. Недолгая пауза. И тихий голос участкового: – Похоже, тварь в нашем доме. Кто-то на улице закричал, Андрей слов не разобрал и не узнал голос. Он прислушался, но тут услышал бормотание старика: – Вот хрень, вы чувствуете запах? – он втянул ноздрями воздух. – По-моему, это газ.     2   Подгорный был один. Люди находились недалеко, но «Ауди» превратилась в скалу в море, кишащем акулами. Покинуть эту скалу, означало неминуемую смерть, но остаться тоже было нельзя: рано или поздно, прилив накроет эту скалу, и случится та самая встреча с акулами. Подгорный непозволительно долго рассматривал убитого сержанта, неподвижного, расслабленного и казавшегося спящим. Метрах в двадцати  Подгорный увидел капитана на пороге магазина, из-за его плеча выглядывал кто-то еще. Но этих людей Подгорный видел, будто на телеэкране – он к ним не попадет, и они ему ничем не помогут. В эту минуту его переполняло лишь одно чувство – тварь вот-вот атакует снова. Подгорный едва не закричал на сержанта, требуя, чтобы тот вновь взялся за руль – с трудом верилось, что Карпин мертв. Подгорный кое-как сдержался. Он быстро осмотрелся, подался вперед между сидениями. Грудь сержанта залила кровь. Подгорный поморщился, перетащил сержанта на пассажирское сидение и сел за руль. Прежде, чем Подгорный вдавил педаль газа, послышался чей-то крик: – Брось машину! Беги сюда!  Подгорному показалось, что кто-то удалился от входа в магазин, чтобы встретить его, но он уже давил на акселератор. «Ауди» негодующе заревела, рванула вперед, но тяжело, как животное с перебитой ногой. Вслед снова закричали. Подгорный зло улыбнулся: его ничто не заставит повернуть назад. Он взял ружье в правую руку. Справа проскользнул продуктовый магазин. Подгорный попытался увеличить скорость, но машина лишь сильнее заревела, по-прежнему с натугой продвигаясь вперед. Подгорный взял левее, огибая «Форд», развернутый посреди дороги. И понял, что с «Ауди» не все в порядке. Хотя саранча не показывалась, менять что-то было поздно. Подгорный давил на газ, направляя «Ауди» между «Опелем» и «Мерседесом». Машина норовила пойти юзом, как на скользкой дороге. Когда Подгорный почти миновал «Мерседес» по правую руку, саранча ударила в правый бор «Ауди». Тварь как будто появилась из ниоткуда – по-видимому, летела над самой землей, и до последнего мгновения ее скрывал «Мерседес». Сзади раздался предупреждающий крик, но никто не выстрелил. Подгорный удалился от магазинов, и его загораживали машины. От удара Подгорного бросило на внутреннюю сторону дверцы. На секунду в салоне мелькнула лапа саранчи, но человека не достала. «Ауди» погрузилась передним бампером в левый борт «Опеля», застряв между двух автомобилей. Подгорный сел. Саранча исчезла. Появилась мысль перебраться в «Опель». «Ауди» двигалась слишком медленно: даже вырвись Подгорный из этих клещей, ему не уйти на такой машине. Мужчина открыл дверцу. Двигатель «Ауди» урчал, не позволяя Подгорному положиться на слух. Мужчина, наконец, решился. Вытянул левую ногу, подался корпусом, оттолкнулся правой. И понял, что водительскую дверцу «Опеля» он не откроет – ее не заклинило, но щель окажется слишком узкой, стекло же приподнято. Можно лишь обежать капот и забраться в машину через пассажирскую дверцу. Четыре-пять шагов, не меньше. Подгорный услышал шелест, поравнявшись с передним бампером «Опеля». Саранча летела метрах в десяти над землей, снижаясь к человеку. Подгорный выстрелил, потеряв равновесие, и упал к правому переднему колесу. Тварь как будто рухнула вниз, опустившись на дорогу с другой стороны «Опеля». Под ее тяжестью автомобиль накренился и, казалось, вот-вот завалится набок. Подгорный вскочил и выстрелил; мгновение он видел сквозь салон уродливое преломление средней пары ног, голову твари, но все это исчезло, прежде чем ружье вздрогнуло в его руках. Перезаряжая ружье, мужчина ввалился в «Опель», повернул ключ зажигания, надеясь, что тварь отлетела в сторону или вообще убралась с дороги. Вместе с шумом ожившего двигателя раздался звон высаженного заднего стекла. Краем глаза Подгорный заметил тварь на багажнике. Мужчина полулежал на переднем сидении, ружье прижато к бедру, и ему понадобились бы две секунды, не меньше, которых у него не было.   Саранча нырнула в салон и располосовала человеку шею и спину, прежде чем  он поднял ружье. Подгорный вскрикнул, пытаясь сражаться с тварью даже без оружия.     3   Андрей недоуменно посмотрел на старика. – Что? – не понял он. – Газ, – повторил Захар. – Неужели вы не слышите? Юля замерла. – Вот хрень, – Захар чуть повысил голос. – В доме полным-полно газа. На мостовой ревел автомобиль, и этот звук приближался. – Откуда здесь взялся газ? – вырвалось у Андрея. – Наверное, в кухне газовый баллон, – предположил Захар. – Я стрелял в ту сторону несколько раз. Вот и зацепило. Для этого немного надо. – Надо уходить отсюда, – сказал Андрей. – Да, – согласился старик. – Но не вслепую, иначе эта гадина запросто перебьет нас. На мостовой автомобиль взревел очень близко, послышался звук столкновения. Андрей быстро сказал: – Машина отвлечет саранчу. Захар качнул головой. – Мы не успеем, втроем это нереально. – Так что же нам делать?! – Андрей почти кричал. Грянул выстрел. Затем – второй. Несмотря на риск, Андрей шагнул в гостиную, поближе к окну фасада. Поколебавшись, Захар последовал за ним. И они увидели саранчу. В «Опеле» тварь терзала человека. В следующее мгновение саранча выбралась на багажник и замерла. Андрей вскинул ружье, упер приклад в плечо. – Нет, – Захар схватил дуло рукой, опуская его вниз. – Концентрация слишком высокая – мы на воздух взлетим. Андрей тихо выругался. – Почему газ скапливается? – спросил он. – Ведь есть разбитые окна. – Будь все закупорено, мы бы уже задыхались, – сказал старик. – Но газ все равно скапливается – погода безветренная.        В эфире послышался голос капитана – он спрашивал, не видит ли кто саранчу. Андрей снял с пояса рацию и хотел сообщить о ситуации, в которой оказались трое людей, но его остановил Захар. – Если тварь проникнет сюда, мы не сможем стрелять, иначе погибнем. – Но… – Андрей запнулся, глядя старику в глаза. Захар тяжело дышал и тоже смотрел парню в глаза. И, кажется, они поняли мысли друг друга. – Но тогда, – продолжил Андрей. – И этой гадине конец. Ведь так? Старик кивнул. – Если ее заманить сюда, – добавил Андрей. – Самим выбежать и… Теперь старик покачал головой. – Нет, не получится. Эта тварь слишком проворная. Нам бы самим спастись. Вот будь я один – тогда бы рискнул. Андрей по-прежнему смотрел старику в глаза. – Неприятно дышать, – прошептала Юля. – Неужели никак нельзя? – спросил Андрей старика. – Если выйти из разных мест? Вы – в одну сторону, мы – в другую. А там – будь, что будет. Как суждено. – Нет! – твердо произнес Захар. – Так мы все погибнем. – Так что же делать? – воскликнул парень. В эфире послышался возглас Мороза: – Тварь ушла в заросли на вашей стороне! Андрей вздрогнул. Юля вцепилась в него. – У меня есть другой вариант, – пробормотал Захар. – И лучше бы вам не спорить. – О чем вы? – спросил Андрей. – Кажется, возле кладовки есть погреб. Газ туда вряд ли проникает. – Ну, и? – Спускайтесь туда. Я останусь, попытаюсь уйти. Если произойдет взрыв, вы должны остаться в живых. – О-о, – простонал Андрей. – Если нас засыпит, и мы задохнемся не от газа, а просто от нехватки воздуха? – Это единственный шанс. Быстрее, парень… В соседнем доме выстрелили. И сразу за этим – второй раз. Сквозь грохот выстрелов померещился истеричный женский крик. Наступила тишина. Голос капитана в эфире потребовал: – Дима? Дима, ответь! – Все нормально, – отозвался участковый. – Тварь лишь проверила нас, особо не рискует. Я пока держусь, но долго так не получится – у меня осталось три патрона. Захар подтолкнул девушку к кладовке. – Быстрее, не спорьте. Иначе будет поздно. Я уже пожил на этом свете, а у вас все только начинается. Голос доктора в эфире сообщил: – Саранча на крыше «Форда». Андрей не думал играть в благородство. Старик прав: у Андрея с Юлей есть будущее, если они останутся живы. Парня не потребовалось просить второй раз, но он остановился, чувствуя себя обязанным человеку, которого увидел впервые в жизни менее получаса назад. – Я смог бы потом что-нибудь сделать для вас, если… Я хотел спросить: для ваших родных? Захар улыбнулся одними губами, глаза остались грустными и напряженными. – Для родных, – повторил он. – Если от меня что-то останется, похорони меня за моим домом, у сарая – там погиб мой внук. Только закопай без всяких церемоний, просто в землю, без гроба. Без гроба, понял? И не надо показывать меня зятю и внуку. Это лишнее. Сможешь – считай, долг вернул. Захар достал бумажник из заднего кармана джинсов, засунул его парню в карман, забрал рацию. – Давай, – он развернул Андрея, подтолкнув его к девушке. Когда Захар услышал, как крышка погреба встала на место, он почувствовал странную легкость в теле, какую не ощущал даже в молодости.     4   Первым делом Захар поспешил предупредить людей, где искать парня с девушкой, если, конечно, все произойдет так, как он задумал. Он вернулся к окну фасада и заговорил по рации: – Говорит Захар. Я впервые у вас в поселке, но из-за этой твари еще весной погибли мои дочь и внук. И вот я здесь, с вами. В доме высокая концентрация газа – пробило баллон в кухне. Парень с девушкой спустились в подвал. Повторяю: они в подвале. Я постараюсь выбраться отсюда, потому что стрелять в доме опасно – может рвануть. Ну… вот и все, пожалуй. Конец связи. Старик повесил рацию на пояс. Со своей позиции Захар видел саранчу на «Форде». Наверное, благодаря этому старик и произнес такую длинную речь без запинки, с расстановкой, не забыв ничего из того, что хотел сказать. Тварь выпотрошила тела в этой машине и замерла. Она не спешила уйти из поля зрения людей, видевших ее. Они, эти потенциальные жертвы, уже не стреляли, если саранча не представляла непосредственной угрозы их жизням. Это не приносило результатов, но самое главное – теперь люди экономили патроны, понимая, что впереди – неизвестность. Даже не втягивая носом воздух, Захар поморщился. Дышать все тяжелее. Никто не вызывал старика по рации, чтобы выяснить подробности, и это к лучшему – Захар не хотел бы отвлекаться. Кратковременное успокоение катастрофически быстро улетучивалось. Вместе с этим слабела уверенность, что он готов погибнуть смертью камикадзе – убить себя и саранчу, как планировал считанные минуты назад. Еще вчера Захару было все равно, но сейчас он хотел жить. Он отвел из-под удара парня и девушку, это был громадный плюс, но сейчас он хотел бы позаботиться и о себе. Концентрация газа в доме усиливалась, и Захар подумал, что нужно действовать, пока саранча на виду и не двигается. Он выйдет из дома через заднюю дверь, и этого окажется достаточно. По большому счету он сомневался, что эту гадину можно заманить в ловушку. Скорее он погибнет сам, но тварь скроется, прежде чем ее накроет взрывной волной. Отступив от окна, Захар заколебался. Появилась уверенность, что, покинув дом, он совершит оплошность – оставит парня с девушкой беззащитными. Саранча наверняка учует их в погребе. Ведь как-то эта тварь знала, где находятся притаившиеся люди в домах, какие они занимали позиции. Проникнет ли она в подвал? Скорее всего. Во всяком случае, крышку она уберет, и в погреб начнет поступать газ. Захар выругался. Ему нельзя просто так уйти. Не отдавая отчет своим действиям, старик выбежал на крыльцо, сошел с него, удалившись от пространства, заполненного газом. Он жаждал, чтобы тварь атаковала именно его, проникнув в дом, который станет ее могилой. Это не обязательно случится, но выбора у Захара не было. Саранча заметила человека и осталась неподвижной, но старик не заблуждался на этот счет: подстрелить тварь так просто не получится. И все-таки он выстрелил. Саранча прыгнула на тротуар, и заряд всколыхнул «Форд». Старик сместил ружье влево, но, прежде чем остановил прицел на саранче, тварь скрылась из вида. Захар покосился на свою «Ниву» и вернулся в дом. Не сейчас, еще рано. Захар пересек гостиную и остановился на пороге, между кухней и прихожей. Здесь еще сильнее воняло газом. Несколько долгих секунд старик напрягал все свои органы чувств, стремясь определить, где находится гигантское насекомое. Появилось желание спросить об этом по рации: вдруг тварь снова сидит где-то на мостовой, не спеша атаковать людей? Захар воздержался – он будет уязвим, если держать рацию и отвлекаться на разговор. Старик отступил к парадной двери, держа под прицелом кухню и окно дальней комнаты, еще ранее разбитое саранчой. Тварь появилась в оконном проеме дальней комнаты, но человек с ружьем вынудил ее отпрянуть. Захар не среагировал и лишь спустя секунду осознал, что едва не похоронил себя лично. Еще один шаг к парадной двери. Захара как будто оттеснили от кухни, через которую он рассчитывал покинуть дом. Старик понимал, что саранча не знает, чем грозит ему выстрел, иначе наверняка вынудила бы его нажать на спусковой крючок. Впрочем, рано или поздно это произойдет, и уж лучше тварь сама проникнет в дом. Захар остановился у порога, держа под контролем часть гостиной, кухни и дальней комнаты. Перед фасадом послышался шелест, неуловимый, как дуновение ветерка. Старик развернулся к распахнутой парадной двери. В глубине дома послышался звон стекла – разлетелось окно в одной из спален по другую сторону гостиной. Проникла ли тварь в дом или это обманный маневр, цель которого – выманить человека на улицу? Захар действовал, не думая – его вытолкнул из дома инстинкт. Если саранча в доме, это – его шанс. Он перепрыгнул крыльцо, в два шага достиг калитки. Теряя равновесие, старик развернулся на ходу, направив дуло в проем входной двери. Захар оставался еще слишком близко от дома, чтобы уберечься в случае взрыва, но выбора не было: он все равно погибнет, если тварь обнаружит, что человек сбежал, и выпорхнет из дома. В то мгновение, когда Захар нажал на спуск, ему померещилось в дверном проеме какое-то движение, и мозг пронзила мысль: саранча в доме! Он не мог ошибиться. Секунду ничего не происходило. Затем внутри дома появилась мгновенная вспышка, и вылетели оконные рамы вместе с остатками стекол. Уже падая на землю, Захар почувствовал, что его настигает что-то живое и горячее. Последнее, что старик видел – фасад дома, отделившийся от крыши и приблизившийся на несколько шагов.     5   Андрей и Юля присели у дальней стены погреба. Парень обнял девушку, затем встал к ней спиной, заслоняя ее. Не сразу, но глаза привыкли к темноте, и Андрею показалось, что он различает серый прямоугольник, который был самым уязвимым местом в их убежище и одновременно последней надеждой выбраться отсюда без помощи со стороны. Если саранча убьет старика и обнаружит, что в погребе двое людей, сможет ли Андрей защитить себя и Юлю? Ответа на этот вопрос не было, оставалось лишь ждать. Девушка опустила свое ружье, но Андрей на всякий случай целился в смутный прямоугольник, прислушиваясь к происходящему наверху. Андрей чувствовал дрожь Юли, чувствовал усилие, какое девушка прилагала, чтобы молчать и не задавать вопросы. Конечно, говорить сейчас бессмысленно, к тому же вообще не услышишь ничего из происходящего снаружи, хотя вопросов было немало. Что, если газ все же просочится? Как долго здесь находиться, ведь даже рации нет, чтобы узнать хоть что-то? С первой секунды пребывания в подвале Андрей принюхивался. Нет, газ не просачивался. Пока. – Что это? – Юля схватила парня за плечо. Андрею тоже послышался какой-то звук, смутный и неотчетливый, похожий на звон разбитого стекла. Андрей привстал. Юля уцепилась за него, словно он собирался выскочить из погреба. Оба поняли: саранча в доме. Ружейный выстрел они уже не спутали ни с чем. Андрей даже расслышал, как ружейный заряд искорежил что-то из мебели. – О-о! – выдохнула Юля. Под ногами вздрогнул пол, точно гигантское проснувшееся животное, на котором парень с девушкой оказались по неведению. С потолка что-то посыпалось, и они услышали грохот. Оба повалились на пол. Андрей закрыл собой девушку, чувствуя, как заложило уши. Юля почему-то вырывалась, и Андрей держал ее, сожалея, что не может прикрыть голову руками. На спину что-то посыпалось, как будто нечто жаждало похоронить их живьем. В какой-то момент Андрей потерял чувство времени.         Глава 24       1   Услышав выстрел, доктор Мороз рискнул выглянуть из магазина. Он заметил человека, упавшего на дороге, после чего внимание, словно губка, впитал в себя дом. Как в сюрреалистическом видении, крыша приподнялась, раздувшись гигантским пузырем, затем рассыпалась, придав отдельным кускам ускорение. Они поднялись еще выше, внезапно осветившись пламенем, рассыпаясь в воздухе, крошась, изменяя траекторию по неведомой прихоти. Ближайшая боковая стена дома вздулась посередине и треснула на месте вздутия, в мгновение превратившись в обломки различного калибра. Изнутри дома, прекратившего существование, снова полыхнуло, и языки пламени, казалось, достигли мостовой. В «Ниве» и «Опеле», стоявших друг возле друга напротив дома, повылетали стекла. «Нива» вздрогнула, одна дверца распахнулась, задев борт «Опеля». Взрывная волна докатилась к дому на противоположной стороне Дорожной улицы. Окна на фасаде вынесло, остальные выдержали. Во внутреннем дворе погибшего дома мигом почернели, скукожились листья деревьев и кустарника. В соседнем доме, где прятались люди, встряхнуло стены. Дмитрий, выронив ружье, повалил на пол Лену с дочерью. Со стен посыпалась штукатурка, потолок угрожающе заскрипел. В кухне загрохотали обвалившиеся навесные шкафчики, звякнули уничтоженные остатки посуды. В кухне завалился сервиз. Мороз отпрянул за порог, захлопнув дверь. Дрожь земли дошла до магазина промтоваров. Кто-то из женщин закричал, заплакали дети. Александра перекрестилась, отступая от окна, в котором завибрировало стекло. Бакалейный магазин, расположенный на одной линии с взорвавшимся домом и закрытый несколькими зданиями, никаких последствий взрыва на себя не принял. Люди внутри, все как один, повернули головы на запад. Никто из женщин не поддался истерике, даже не закричал. Только у Родика вырвалось ругательство. – Что это? – спросил Громов, когда грохот стих. Ответил капитан: – Похоже, на воздух взлетел целый дом.     2   Данин сжал рацию, и его глаза заблестели. – Вы уверены, док? Тварь могла и затаиться. – Я ни в чем не уверен, – отозвался Мороз. – Но, по-моему, этот человек выстрелил внутрь дома, тогда и случился взрыв. Он отбежал недалеко, наверное, не успел, но выстрелил, и я думаю потому, что там была саранча. Прошло почти двадцать минут после того, как разнесло второй от делового квартала дом, но тварь не показывалась. Мороз и Александра наблюдали, как вверх с груды развалин поднимается сизый дым, кое-где виднелись языки пламени. Казалось, в жилой дом угодила бомба, сброшенная с самолета. Капитан обратился к участковому: – Дима, ты ближе всех к этому месту. Что думаешь ты? Дмитрий по-прежнему держал под прицелом кухонное окно. – Скорее всего, док прав, – сказал он. – Либо тварь оказалась в доме, либо в непосредственной близости, ведь старик понимал, что взрывом накроет и его самого. Так или иначе, если саранча была в доме, она свое получила. Пауза. – Послушайте, – заговорил Мороз. – Нужно решаться. В погребе парень с девушкой. И надо бы убедиться, мертв ли этот человек. Вдруг еще можно помочь? – Да, конечно, – сказал капитан. – Но если парень с девушкой живы, их не завалило, и они продержаться еще долго, а мы рискуем людьми, которых оставляем. – У вас предчувствие, что тварь жива? – прямо спросил Мороз. – Нет у меня никакого предчувствия. Просто я предпочел бы выждать еще немного. Эта кровожадная сволочь не сможет таиться слишком долго. Но… мы и так потеряли достаточно времени. – Я согласен выйти один, – сказал участковый. – Но тогда Лена с девочкой останутся одни без защиты. – Нет, Дима! – быстро возразил капитан. – Оставайся! Выйду я – кроме меня в магазине есть вооруженные мужчины, так что… Увидите меня у развалин, тогда и убедимся, что нашей подружке, наконец-то, свернуло шею.     3   Рустам приподнял руку, требуя полной тишины, хотя и без этого никто не произносил ни слова. Слышимость была отличная, как будто люди, переговаривавшиеся по рации, находились в нескольких метрах. В эфире послышался нетерпеливый голос участкового: – Ну, что, капитан? Тот отозвался: – Кажется, я понял, где вход в погреб. Его не особо завалило, мы расчистим это своими силами. Можешь выходить, Дима. Я иду к старику. Марат глянул на Рустама. Его взгляд вопрошал: чего ты ждешь? Зачем тянуть? Легавый, покинувший укрытие, спокойно расхаживает на открытой местности – ни это ли доказательство, что тварь уничтожена? Кадык на шее Рустама дрогнул, мужчина закряхтел. – Вот теперь дорога свободна, – сказал он. – Можем сваливать отсюда. Владу не пришлось повторять. Машина выехала на дорогу. Спустя считанные минуты автомобиль на минимальной скорости, очень тихо и незаметно для людей в укрытиях, свернул за сельсоветом налево. Рустам оглянулся, провожая взглядом удалявшуюся Дорожную улицу, и не сдержал каркающий смех. – Могу поспорить – нас даже не заметили. Они слишком заняты своими развалинами. Влад тоже подумал, что их не видели. Впрочем, это сейчас не имело значения: местные, даже при наличии парочки легавых, не смогли бы их остановить. То же, что могло – гигантское насекомое – было мертво. Влад улыбнулся, увеличивая скорость, и эта улыбка оставалась, пока они объезжали Холмеч по Степной улице. Они проехали две трети Степной, когда из разговоров по рации стало ясно, что местные послали двух человек за помощью. Двое мужчин сели в машину, и вот-вот должны покинуть Холмеч. – Влад, сбавь обороты, – потребовал Рустам. – Этих болванов лучше пропустить вперед. Влад прижал автомобиль к обочине. Вскоре послышался автомобильный гул. Сквозь листву кустарника на Дорожной улице мелькнула машина, и мужчины в «шестерке» увидели «Мерседес», выехавший на шоссе. Его слегка занесло, но водитель выровнял машину и увеличил скорость. Расслабленность, вызванная тем, что напарниками покидают Холмеч, уступила место угрюмой сосредоточенности: впереди ждало немало трудностей. Машина удалялась от поселка, но Влад по-прежнему ехал на невысокой скорости, давая фору «Мерседесу». Все трое молчали, глядя вперед и гадая, покинут ли они шоссе без встречи с легавыми или эмчээсниками. То, чего они ожидали, случилось: впереди послышалась серена. Впереди были легавые. – Вот уроды, – пробормотал Рустам. – Сворачивай, Влад. Только не спеши – время есть. Выбери толковое место. Проехав пару десятков метров, Влад заметил справа расселину в зарослях кустарника, туда и направил машину. Метров через пять пришлось ломать мелкую поросль, и двигатель негодующе взвыл. – Еще немного, – попросил Рустам. – Для надежности. Наконец, Влад остановился и заглушил двигатель, подумав, что, выбираясь назад, он намучается. Все трое покинули машину, растянувшись в одну линию. Рустам чуть продвинулся вперед. Сирена завывала уже в непосредственной близости. Ближе и ближе. Сквозь ветви кустарника мужчины видели отдельные участки шоссе. Мимо промчались три автомобиля. Звуки сирены ослабели. Никто больше не появлялся. – Подождем еще немного, – решил Рустам. Влад повернул голову влево, на его голос. Рустама он видел, Марата – нет. Влад снова почувствовал себя неуютно. – Не лучше ли бросить тачку здесь? – предложил Марат. – И пройти к трассе на своих двух? – Нет, – возразил Рустам. – Далековато. Если нас не выпустят с шоссе, пойдем пешком, но как можно позже. Марат не спорил. Какое-то время они молчали. На востоке постепенно затихли звуки сирены. Впереди стояла тишина – никаких признаков, что за проехавшими машинами следуют другие. – Марат, – подал голос Рустам. – Выйди-ка к дороге. Там в полукилометре поворот, но все равно глянь. Марат пошел вперед. Зная, что поблизости никого нет, он не слишком осторожничал. Влад, стоявший в метрах пятнадцати, слышал, как напарник проламывался сквозь кустарник. Неожиданно, не дойдя до обочины шагов пять, Марат остановился, затих – Влад уже не слышал его. Три секунды, пять, десять, но Марата не шевелился. – В чем дело, Марат? – спросил Рустам, и в его голосе послышалось удивление. Он не договорил, когда там, где находился Марат, послышался шум приминаемого кустарника. Секунда-другая – и шорох листвы прекратился. – Марат? – пробормотал Рустам. – Нет! – крикнул Влад. Где-то поблизости снова встряхнуло кустарник, как если бы сквозь него кто-то протиснулся. Рустам замер, оскалился. Влад отпрянул в сторону, зацепился и, падая, пустил автоматную очередь туда, где слышался шорох. – К машине! – скомандовал Рустам. Несмотря ни на что он помнил о заложнике и потому дважды выстрелил, хотя палил наугад. Влад его не слышал. Он поднялся, попятившись, нажал на спусковой крючок, расстреливая кустарник, снова зацепился и рухнул на землю. Уже на земле, не прекращая стрелять, Влад понял, что обойма кончилась. Рустам прорвался к машине, прыгнул на место водителя. Он рассчитывал выбраться из этой заварухи, если даже придеться бросить Влада. Двигатель взревел, Рустам переключил на заднюю скорость. Ветровое стекло внезапно взорвалось, и две чудовищные лапы проткнули ему грудь. Секунду лысый здоровяк всматривался в тварь на капоте автомобиля, потом его глаза закрылись. Вставляя новую обойму, Влад услышал предсмертный стон Рустама. И понял – двое уже мертвы. Как ни странно это отрезвило его. – Спокойно, Влад, – прошептал он. – Спокойно – шанс есть. Только не подпускай ее близко к себе. Ноги, словно чужие, отступали сами по себе, но теперь Влад не спотыкался. Он стремился покинуть заросли – на открытом пространстве саранчу легче заметить прежде, чем станет поздно. Кустарник поредел, появились деревья. Слева что-то мелькнуло, метрах в пятнадцати, и Влад, не колеблясь, пустил туда автоматную очередь. Опять никого. Влад улыбнулся. У него автомат, несколько запасных обойм; это не револьвер или ружье – он отгонит тварь. Похоже, саранча это понимала, в противном случае атаковала бы его в открытую. Стало светлее – полоса зарослей заканчивалась. Влад почувствовал, как уверенность крепнет. Только бы выдержать это напряжение. Он не думал ни про Рустама или Марата, ни про заложника – сейчас ничто не имело значения. Вдруг он уловил шелест – тихий, приближающийся звук. Приближающийся, сомнений не было. Влад успел оглянуться и убедился, что вокруг никого нет. Последнее, что он сделал – задрал голову и закричал. Тварь спикировала на человека вертикально. Раскрыв изуродованные взрывной волной челюсти, саранча заглотнула голову мужчины и впечатала его в землю.     4   Прошло около пяти часов, приближались сумерки. Мальчик на заднем сидении «шестерки», укрытый пледом, очнулся, пробудившись от длительного искусственного сна. Минуту он сидел, потирая лицо и глаза. Затем выбрался из машины, испытывая лишь одно желание – разреветься. В одной стороне было светлее, чем в другой – туда он и направился. Там оказалась дорога.     5   Андрей лежал, обнимая Юлю, зажмурившись, даже после того, как наступила тишина. Он как будто плавал на какой-то вязкой поверхности, с которой было нереально выбраться. Его тошнило. Он без труда сдерживался, но все равно опасался, как бы его не вырвало, если тошнота усилится. Эхо от грохота жило в ушах гораздо дольше, чем в реальности. В какой-то момент Андрей задался вопросом: уж не засыпало ли их? Не так ли наступает смерть: постепенный безболезненный переход в неизвестность? Он боялся поднять голову или пошевелить рукой, боялся появления боли, боялся узнать, наконец, что положение гораздо хуже, чем можно предположить. Голоса он различил, лишь услышав наверху скрежет чего-то тяжелого. Похоже, голоса доносились и раньше, но казались настолько призрачными, что парень не замечал их, как не замечаешь тиканье часов. Кто-то был над ними, переговаривался, что-то двигал, отбрасывал. Вместе с надеждой, будто ее тень, появился страх. Андрей приподнялся, с головы и спины посыпалась кирпичная крошка, земля. Он прикоснулся к девушке, сжал ее плечо, не в силах заговорить от волнения. – Андрей? – Юля приподняла голову.      – Я здесь, рядом с тобой. Ты не ранена? – Нет. Кажется, нет. Голоса слышались все отчетливей. Андрей убедился, что их с Юлей не оглушило, но стресс они получили приличный – он сам все еще находился под воздействием шока. – Лежи здесь, – сказал он. – Я попробую найти выход. Он шагнул наугад, оступился, едва удержав равновесие. Понял, что самому что-то искать бессмысленно, и закричал. Наверху все затихло, и послышался голос участкового, родной и отчетливый настолько, будто Дмитрий стоял в темноте на расстоянии вытянутой руки. – Андрей?! Вы живы?! Твоя Юля с тобой? – Да, Дмитрий Владимирович, мы живы! Затем случилось то, чего Андрей от себя не ожидал – он заплакал.         Глава 25       1   Развалины дома еще дымились, лениво, будто на последнем дыхании. Дмитрий ощупывал Андрея, не веря, что все кости у парня целы. Его глаза, в которых были радость и облегчение, не сочетались с грязным, потным лицом, на котором, казалось, отпечатались усталость и горе. В нескольких шагах от них доктор Мороз не спеша, дотошно осматривал Юлю. Девушка сидела на земле с закрытыми глазами. Ее лицо, как и у Андрея, испачканное, казалось обгоревшим. Поблизости зиял вход в погреб – впадина в никуда. Тем нее менее, эта впадина сохранила жизни двух человек в эпицентре взрыва. Андрей косился туда, как на место, с которым существует некая связь, но куда уже не захочешь возвращаться. Никогда. Первое, о чем поинтересовался Андрей: где Захар? Лицо участкового помрачнело, он отвел взгляд и указал в сторону тротуара: – Вон те носилки. Он погиб, Андрей. Док уже проверил это. Старика накрыло взрывной волной, но смерть наступила из-за одного-единственного ранения осколком – пробило грудь почти у самого сердца. Андрей закрыл глаза, опустил голову. – Он спас нам с Юлей жизнь, – сказал парень. – Если бы не он… сомневаюсь, что я бы выкарабкался из той ситуации. Дмитрий кивнул. – Не знаю пока, кто этот старик, но появился он в Холмече неспроста, хотя по документам он живет возле Сальска – не близко. Похоже, кто-то из его родных исчез из-за саранчи. – Да, – подтвердил Андрей. – Он что-то говорил про внука. По мостовой расхаживали люди, медленно, неуверенно, словно еще не верили, что все закончилось, и они могут находиться под открытым небом, ничего не опасаясь. Некоторые находили свои машины, копались в оставленных вещах. Большинство же оглядывались по сторонам, изучая следы ушедшего ада, косились на развалины дома. Женщины и дети держались от развалин на расстоянии. Андрей испытал ощущение, словно в Холмече шли военные действия. Он не сразу избавился от этого, даже игнорируя разрушенный дом. Дело было не в искореженных машинах, не в следах ружейных выстрелов, и Андрей догадался, что основная причина – дети. Они выглядели еще менее подвижными, нежели взрослые. Никакого избытка энергии не осталось, и они вели себя тихо-тихо, стараясь держаться рядом с родителями. Наверное, им потому и разрешили покинуть укрытия, что не хотелось оставлять детей одних. Андрей дернулся, вдруг вспомнив о самом важном. – Где тварь? Ее нашли? Дмитрий покачал головой. – Если саранча была внутри дома, ее разорвало на куски, и так быстро ничего не обнаружишь. Мы вас спешили вытащить, а теперь можно и поискать останки этой гадины. Андрей помедлил, не зная, удовлетворило ли его это объяснение, снова посмотрел на носилки с телом Захара. – Дмитрий Владимирович, этот человек кое о чем просил нас с Юлей. Он быстро объяснил участковому суть. Тот нахмурился. – Мне надо ехать, – закончил Андрей. – Прямо сейчас. Дмитрий осмотрелся, явно оттягивая ответ. – Я понимаю тебя, Андрей. Но у человека в подобной ситуации бывают странные просьбы, и это не значит, что их обязательно надо выполнить. – Я обещал ему, – тихо, но твердо сказал Андрей. – Обещал, понимаете? – Его нужно похоронить по-человечески… – Нет! – перебил Андрей, и его голос зазвучал тише. – Нет. Он понимал, о чем просил. Он был в своем уме, Дмитрий Владимирович. Он так и сказал: закопай в землю, без гроба, без всяких церемоний. Сделаешь – считай, вернешь мне долг. А я всегда отдаю долги. Он хотел, чтобы его похоронили в том месте, где внук погиб. Дмитрий по-прежнему сомневался. – Андрей, но… Пойми, хотя бы какой-нибудь гроб… В конце концов, человека переодеть… – В юности, лет в шестнадцать, я хотел, чтобы меня похоронили в лесу. Просто закопали в той же одежде, что я умру. Закопали в землю, а не положили сначала в деревянный ящик. Зная Андрея, Дмитрий понимал, что спорить бесполезно, но продолжал упорствовать. – Андрей, мы обязаны сообщить родственникам. Это ты понимаешь? – Это необычный случай смерти. Этот человек мог высказать свою последнюю волю только мне и Юле. Понимаю, мы с ним были знакомы меньше часа, но он СПАС НАМ ЖИЗНЬ! А я обещал ему выполнить его последнюю волю! И мне кажется, что его родственники не вправе меня в чем-то обвинить. Дмитрий огляделся, будто ища поддержки со стороны. Мороз все еще осматривал Юлю. Местные жители уже почти не смотрели на спасшихся парня и девушку. – Хорошо, Андрей, – казалось, участковый сдался. – Но почему бы ни обождать немного? Ты сейчас в таком состоянии… Почему бы не отдохнуть? Андрей отвернулся. – Не могу я смотреть… на все это. Лучше пока что-нибудь сделаю. Мне надо отвлечься. Когда приеду, здесь, может быть, станет не так жутко. Он дал мне свой паспорт, его адрес я знаю. – Поедешь с кем-нибудь? Я поговорю с мужиками. – Нет, я хочу один. Справлюсь. Помогите только уложить этого человека на заднее сидение. Вот только его машина раскурочена. На какой мне ехать? Дмитрий сказал: – Поедешь на моей «девятке» – в ней хоть стекла есть, вид более-менее. Почти все остальные машины покорежены. Если кто задержит на посту: пусть сразу звонят на мобильник капитана – он скоро тоже уедет и, надеюсь, окажется в зоне действия сотовой связи. Еще я тебе записку оставлю на всякий случай, и капитан тоже подпишется. – Спасибо, Дмитрий Владимирович. Я поеду второстепенными дорогами, так что… но все равно спасибо. – Не за что, душа неспокойная. Рвешься, неизвестно куда. Ладно, я сейчас с капитаном переговорю насчет тебя, а ты пока Юле все объясни.     2   Андрей уже выехал на шоссе, исчезли последние признаки Холмеча, но перед глазами по-прежнему стояла картина: разрушенный дом, вернее жалкие остатки, покореженные автомобили, пятна крови на мостовой, люди, похожие на статуи – жалкая группка людей, казалось, выбралась из руин после апокалипсиса, избежав гнева Всевышнего, и… над всем этим – яркое солнце. Солнце?! Оно уже клонилось к западу, но стояло еще достаточно высоко, и Андрей рассчитывал приехать к нужному месту еще до сумерек. Пока же солнце было по-прежнему ярким, и это выглядело, как сочетание несовместимого – следы бойни и яркое солнце на безоблачном небе. Андрей подумал, что для случившейся трагедии больше подошло бы низкое небо, пасмурная погода, поменьше ярких тонов. Подобная живость природы почему-то смущала, как чья-то улыбка, замеченная на похоронах. Да, Андрей выжил. Десятки людей погибли, а он выжил. Он и Юля, которую Провидение помогло вырвать из когтей смерти. Андрей должен благодарить Провидение, должен радоваться, но почему-то радости не было. Напряжение последних часов опустошило его, и еще… он ощущал вину, как будто не имел права остаться в живых после такого количества погибших. Еще не отъехав от Холмеча, Андрей пропустил две милицейские машины и «Мерседес», который вел Макарин. Вместе с Макариным за помощью отправляли Родика. Андрею посигналили, он остановился, чтобы  объяснить, кто он и почему уехал из Холмеча, впрочем, это заняло не больше минуты благодаря Макарину и Родику – они радостно заголосили, обняли парня, хлопая его плечам и напрашиваясь на его будущую свадьбу с Юлей. Один из милиционеров поторопил мужчин, и те запрыгнули в машину. Андрей выехал на автостраду и мысленно переключился на Юлю. С трудом, но это удалось, и картина разрушения уже не заслоняла внутренний взор. Когда Андрей объяснил девушке, почему уезжает из Холмеча, она не возражала. Она выглядела немного заторможенной – наверное, не до конца прошел шок. Казалось, ей хочется просто сидеть на одном месте подольше. Дмитрий успокоил Андрея – пообещал, что отвезет Юлю в его дом. Там она отдохнет, дожидаясь хозяина. Отвлеченный мыслями о своей девушке, Андрей даже не заметил, как оказался возле нужного села – Тарасовки. Он лишь однажды спросил дорогу у прохожих и выехал на единственную улицу, догадавшись, что Захар живет на отшибе. До сумерек оставалось минут двадцать-тридцать, и Андрей заколебался, возвращаться ли домой после того, как он похоронит Захара. Или лучше переночевать в его доме, тем более что Андрей вымотан? Внезапно его охватило déjà vu. Сильное, реальное ощущение. Казалось, Андрей уже видел эту дорогу – последние выбеленные домики, степь между окраиной села и домом на отшибе. В прошлой жизни, в этой – не важно. Он проезжал здесь много раз и, напрягшись, вспомнил бы множество мелочей. Почему-то Андрея охватил суеверный страх. Он оглянулся на заднее сидение и… вскрикнул. Простынь, которой укрывали тело Захара, сползла, открыв лицо, и Андрей понял, что уже видел этого человека раньше. Андрей отвернулся, вцепившись в руль, всмотрелся в дорогу, словно там в любой момент могла появиться глубокая яма. Его руки дрожали. Déjà vu? Он слышал об этом – о теории повторяющихся жизней, параллельности миров. Нечто подобное происходило с ним раньше, но никогда прежде ощущение уже виденного не было настолько отчетливым и мощным. Захотелось остановить машину и выйти. Ненадолго, хотя бы на несколько минут. Что он и сделал. Проехав заросли кустарника, скрывшие Тарасовку, притормозил, заглушил двигатель, выбрался наружу, отошел на пару шагов. Закрыв глаза, Андрей глубоко, медленно вдохнул. Справа в зарослях кустарника виднелась переломанная надвое акация. Наверное, и здесь ураган оставил следы. Шелест где-то справа. Андрей вздрогнул. Не мелькнуло ли нечто в зарослях? Тихо, никого нет. Но ведь шелест был?! Андрей попятился к машине. Спину покрыла гусиная кожа, но он успокоил себя. Конечно же, ему померещилось, иначе быть не может. Тварь мертва. В Холмече люди вышли из укрытий и свободно ходили по улице, к тому же Холмеч – в другой части области. Наверное, Андрею еще ни раз померещится тихий жутковатый звук, но он должен помнить – с тварью покончено. Навсегда. Андрей взялся за ручку дверцы. Еще раз огляделся. Взгляд напоролся на сломанную акацию, и Андрей замер, чувствуя, как внутри все сжалось, превратилось в лед – на месте перелома акации сидела саранча.     3   Андрей закричал. С выпученными глазами, глядя на гигантское насекомое, он кричал и не верил в то, что видит. Возможно, его крик кто-то и слышал в селе, но это ничего не меняло – он уже мертв. Даже будь у него оружие, это не дало бы ему шансов спастись. Насекомое не двигалось, наблюдая за человеком, раздавленным внезапностью и страхом. Наконец, крик Андрея оборвался, и эхо, не получая поддержки, быстро умерло. Первая волна шока схлынула, и Андрей рассмотрел детали. Саранча, хоть это и была та же особь, не была прежней. В нескольких местах буро-зеленоватый покров обуглился и почернел. Одна лапа в средней паре отсутствовала. Левая передняя лапа изуродована. Изуродованы челюсти – теперь, казалось, тварь постоянно держит их полураскрытыми. Что-то не то было с глазами, хотя  так могло лишь казаться. На видимой части брюха выделялись какие-то желтоватые пятна. Гигантское насекомое здорово потрепало взрывом. Но саранча осталась жива. Андрей сразу почувствовал: жизни в ней хоть отбавляй. Тварь еще в силах уничтожить не одного человека. Уничтожать и скрываться. Оставаться безнаказанной еще долгое и неопределенное время. Тем более что сейчас где-то в Холмече люди считают, что саранча мертва. Андрей едва не закричал снова, на этот раз от бессилия, безысходности. И все-таки шок проходил, освобождая место желанию выжить. Андрей покосился в сторону Тарасовки и понял, что сейчас самое важное даже не выжить, а сообщить, что саранча по-прежнему жива. Как это сделать? Не оставить ли хотя бы записку, ведь брошенную машину участкового рано или поздно обнаружат? Пожалуй, это лучший вариант, нежели бессмысленная попытка удрать от саранчи на машине. Вот только есть ли в бардачке бумага и карандаш? Андрей медленно открыл пассажирскую дверцу, присел на сидение, открыл бардачок. Ни бумаги, ни карандаша не было, зато там находился заряженный пистолет, который положил туда участковый, и… те жутковатые вещички из тайника, принесенные в «девятку» самим Андреем еще перед отправлением колонны автомобилей из Холмеча. Участковый передал все это парню с просьбой положить в бардачок после того, как понял, что не сможет ходить со всем этим добром в карманах рубашки и джинсов. А после всего случившегося и участковый, и Андрей забыли об этом! У Андрея  не было определенных мыслей, он просто запрыгнул на сидение водителя, повернул ключ зажигания. Вид оружия толкнул парня вперед, породив шанс спастись. Не с первой попытки, но двигатель завелся, и Андрей вдавил педаль газа. Саранча по-прежнему не двигалась, и ее поведение натолкнуло на невероятную, но такую желанную мысль. Может, она все-таки издыхает? Саранча взмыла вверх, лишив человека последней призрачной надежды, и Андрей потерял ее из вида. Он запаниковал. Спустя пару секунд он снова увидел ее – тварь летела справа над кустарником. И она сближалась с машиной, внезапно спикировав к правой передней дверце. Андрей не выдержал: держа одной рукой руль, он выстрелил. Саранча взмыла вверх, исчезнув из вида. Андрей застонал: он понимал, что шансов нет даже с оружием. Неожиданно он увидел тварь перед собой – она опустилась на капот. Андрей выстрелил быстрее, чем сообразил, что делает. Ветровое стекло разлетелось, как расколотый лед, но саранча уже отпрыгнула в сторону. За машиной тянулся пыльный шлейф, и Андрей осознал, что, развернись он с самого начала, быть может, появился бы шанс. Но теперь впереди был лишь дом самого Захара. Только там можно на что-то надеяться. Если только Андрей вообще туда доберется. На этот раз саранча появилась слева, перемещаясь на высоте трех-четырех метров, с легкостью нагоняя и перегоняя автомобиль. Андрей снова выстрелил, но промахнулся – тварь даже не изменила траекторию полета. Она опустилась посреди дороги метрах в пятнадцати перед машиной. Казалось, она предлагала человеку фору – развернуться и рвануть в противоположную сторону. Андрей ногу с педали газа не убрал, сосредоточившись на пистолете в правой руке. Машина сокращала расстояние, но тварь не двигалась, по-прежнему преграждая дорогу. Когда до нее оставалось метров пять, Андрей, едва удержавшись, чтобы не свернуть в сторону, выстрелил. Саранча отпрыгнула влево, взмыла вверх. По замысловатой кривой вернулась назад, зависла сбоку от машины. Андрей выстрелил в очередной раз, и снова безрезультатно – тварь отлетела, зависнув впереди. Саранча играла с человеком. Теперь в этом не осталось сомнений. Как кошка, сытая и уверенная в себе кошка, забавлялась бы с полузадушенной мышью. Надо беречь патроны. Андрей понял, что тварь не спешит, дожидаясь, когда он перестанет огрызаться. Саранча наверняка могла бы покончить с Андреем в любой момент, но… она «растягивала удовольствие». Времени у нее предостаточно – других людей поблизости нет. К тому же сам Андрей выбрал направление прочь от человеческого жилья. По правую руку показался дом Захара. Андрей сбросил скорость. Если каким-то образом он попадет в дом, прежде чем эта чудовищная игра закончится… Пронестись на машине дальше не имело смысла. Надежда была призрачной. Андрей понимал это и все же свернул к дому. Саранча снова исчезла из вида. Андрей притормозил, отыскивая в бардачке запасную обойму. Парадная дверь дома была распахнута. За домом, во внутреннем дворике, Андрей заметил машину. Здесь кто-то был, и у Андрея вспыхнула надежда. Вряд ли человек или даже несколько людей, пусть и вооруженные, что-то изменят – саранча уничтожит их вместе с Андреем. Парень на этот счет не заблуждался: все равно, что в открытом море, теряя силы, увидеть кого-то в хлипкой лодчонке. Но само присутствие еще кого-то приподняло Андрею дух. Глядя по сторонам, Андрей рылся в бардачке, и рука наткнулась на гладкую прохладную вещицу, такую пугающую и знакомую. Пластиковая взрывчатка с детонатором в виде миниатюрного штурвала, уложенная в крохотный целлофановый пакетик. Андрей вспомнил слова участкового, что от удара она не взрывается, и отбросил ее на пассажирское сидение. За ней последовали несколько записных книжек и многофункциональный нож. Впрочем, и эти вещи сейчас не могли ничем помочь. Наконец, Андрей нащупал запасную обойму. Саранча, будто упав с неба, пронеслась вдоль фасада и снова исчезла.  «Девятка» остановилась у самой калитки, но до крыльца было метров пятнадцать, и саранча, конечно, уже поняла, куда стремится человек. В бессильной злобе Андрей зарядил пистолет, зажав последний патрон в кулаке. Никто не показывался, и Андрей закричал. Эхо растаяло в степи, но никто не появился. Саранча тоже не показывалась. Тварь продолжала свою жестокую забаву. С минуту Андрей выжидал, открыл дверцу, вышел из машины, подавляя желание снова прыгнуть за руль и развернуться. В конечном итоге, если он попытается вернуться к селу, саранча наверняка прекратит свою игру. Андрей шагнул от машины, обернулся, вспомнив о Захаре. Он не выполнит свое обещание – сейчас это не в его силах, но его как будто что-то задержало. Саранча выпорхнула из-за дома и оказалась по другую сторону «девятки». Андрей дважды выстрелил сквозь салон машины. Тварь взлетела вверх, по дуге пикируя к машине. Андрей выстрелил, нырнул на сидение, закрываясь крышей автомобиля. Секунду он видел саранчу летевшей к дому, затем она исчезла из виду. Андрей зарядил патрон, зажатый в кулаке. Ему осталось всего четыре выстрела. Саранча держала его у машины, держала с легкостью. При этом он вынужден отстреливаться. Следя за домом, Андрей перебрался на пассажирское сидение, нащупал нож, сунул за ремень джинсов. Рука подхватила взрывчатку. Если Андрей сожмет штурвальчик, рванет ли этот на вид безобидный брусок? Андрей не был в этом уверен. По словам участкового на брусок должно что-то давить. Встать что-либо на него ногами? В любом случае об этом легче подумать, чем сделать – пока надежда, пусть и призрачная, остается, убить себя нелегко. Время затягивалось. – Ну, где же ты, гадина? – прошептал Андрей. Словно услышав его мысли, саранча появилась из-за дома. В челюстях она держала человеческое тело.     4   Саранча опустилась на землю у самого крыльца. Раскрыла челюсти, выпустив человеческую голову. Она явно наблюдала за человеком в машине. Андрей мог выстрелить, но сейчас он, казалось, получил удар в солнечное сплетение. Он глотнул воздуха, и его рука против воли опустилась. Да, он был прав – здесь кто-то был, в этом доме. Правда, этот человек наверняка погиб прежде, чем появился Андрей. Это был высокий мужчина. Вряд ли молодой, хотя из-за пленки, покрывавшей голову, Андрей не определил бы его возраст, даже стоя рядом. Андрей подумал, что погибший – родственник Захара. Муж дочери? Он приехал сюда, к месту, где погиб его собственный сын, не ведая, что его тоже ожидает смерть.       Зрительная дуэль продолжалась какое-то время, но не могла закончиться в пользу человека. Андрей чувствовал это. Еще минута – и его накроет истерика: он закричит, бросит в саранчу пистолетом, побежит в никуда. Зрительный контакт с гигантским насекомым мог довести до такого состояние любого человека. – Ты… сволочь, – выдавил из себя Андрей. Рвотный позыв вынудил его согнуться. Он открыл дверцу, уперся ногой в землю, чтобы не вывалиться, и его вырвало. Андрею показалось, что он выплюнет желудок, так его вывернуло. Он приподнял голову, хотя желудок еще сокращался, глянул в щель между дверцей и стойкой ветрового стекла. Саранча оставалась на прежнем месте возле тела – она не воспользовалась заминкой человека. Конечно, она ведь играла и не спешила. Глядя на тварь, Андрей подумал, что она не видит его правую руку с пистолетом. Медленно-медленно, чтобы не выдать движения, он сместил руку и нажал на спуск. Громыхнули два выстрела. Саранча отпрыгнула, и пули выбили щепки из двери и косяка. Отсутствие у саранчи одной лапы и серьезная рана другой никак не сказались на прыткости твари. Она снова спикировала к телу. Андрей замер, догадавшись, что сейчас произойдет. И он не ошибся. Саранча опустила голову к трупу, провела передней лапой по его животу, вспарывая плоть. Андрей прокусил нижнюю губу, но вкус крови не перебил рвотный привкус во рту. Вспомнилось, как Андрей вырвал у собственного дома, и затем необъяснимый страх держал его внутри дома, а парень не знал, что происходит. Почему так было? Воздействие насекомого? Его ненависть или что там ее заменяет? Саранча принялась за внутренние органы мертвеца. Андрей отвел взгляд. Тварь, словно многоопытный садист, понимала, какое воздействие это зрелище оказывает на человека. Понимала! Она использовала это еще в Холмече на Дорожной улице. Она стремилась к тому, чтобы люди видели, как она пожирает одного из них. Андрей не выдержал, вскинул руку. Тварь еще не выпотрошила труп. Андрей выстрелил, но тщетно – саранча взмыла вверх, зависла на секунду, опустилась к трупу. Один патрон, подумал Андрей. Один выстрел. Чтобы одна пуля прикончила подобная существо, надо еще удачно попасть. Может застрелиться? Пока не поздно? Теперь это мысль казалась вполне логичной, даже правильной. Андрей ведь промахнется, обязательно промахнется. Это было бы сказкой, убей он тварь последним выстрелом. И, значит, саранча сожрет его живьем. Она протянет его агонию, насколько возможно. Он будет мучиться! Лучше застрелиться! И все же внутри что-то сопротивлялось этой идее. Как бы вспомнив о человеке на заднем сидении, Андрей оглянулся, посмотрел на посеревшее лицо Захару и поймал себя на мысли, что в его силах хотя бы сберечь тело старика. Андрей положит его в багажник, и тварь до Захара не доберется. Возможно, кому-то со стороны это показалось бы абсурдом – заботиться о чьем-то теле, когда сам на грани смерти, но сейчас Андрей жаждал сделать хоть что-то, что испортит кровь саранче. Андрей медленно перебрался на заднее сидение, краем глаза заметил, что саранча прервала свое занятие и приподняла голову. Выждав несколько секунд, она вновь склонила голову к трупу. Андрей приоткрыл заднюю дверцу, обхватил тело, чтобы вытащить его из машины. Ужас, готовый превратить его в обезумевшее животное, отступил, и не в последнюю очередь благодаря появившейся осмысленности последних минут жизни – спрятать тело, пусть его позже похоронят по-человечески, и только затем застрелиться. Андрей уже потащил тело, когда понял, что ключ остался в замке зажигания, а без него багажник не открыть. От бессилия и обиды Андрей едва не закричал. Возможно, он успеет оттащить тело, а после забрать ключ, но чувствовалось: саранча разгадает его замысел. Как бы ограждая Захара, Андрей положил ему руки на грудь. Он слышал запах обожженных волос старика, запах запекшейся крови по краям рваной раны над солнечным сплетением. Пистолет в правой руке частично закрыл эту рану. Андрей задержал взгляд на этой черно-бордовой корке, на пистолете, покосился на пассажирское сидение, где лежал черный прямоугольник пластиковой взрывчатки. И его передернуло. От изумления Андрей едва не отпрянул от трупа – у него появился шанс спастись.     5   Видимость ухудшалась – сумерки вот-вот накроют землю. Было тихо, если не считать шороха от возни гигантского насекомого возле крыльца дома. Саранча заканчивала с первой жертвой, от которой почти ничего не осталось. Впереди – еще две жертвы, одна из которых жива. Андрей с трудом поборол оцепенение, грозившее лишить его последнего шанса. А шанс был. Саранча в любом случае возьмется за труп Захара. Возможно, оставит Андрея в живых, пока не закончит свою трапезу. Скорее всего, так и будет. И когда она начнет пожирать труп, ее челюсти сначала погрузятся в живот… Однако чтобы вложить взрывчатку в тело Захара, у Андрея остается минута, если не меньше. Максимум – две. Андрей, пригибаясь, как можно ниже, потянулся к пассажирскому сидению, подхватил пакетик с пластиковым прямоугольником. Пальцы казались деревянными, не желая сгибаться, и усилием воли Андрей заставил их ожить. Он расстегнул рубашку на животе трупа, вытащил нож, приставил лезвие к бледной коже. Лицо Андрея исказилось, как будто он приготовился разрезать собственный живот. Он провел ножом от пупа до грудной клетки, снова чувствуя рвотный позыв. Андрей ожидал появления крови, но ее не было – Захар погиб уже много часов назад. Края свежей раны влажно блеснули сукровицей. Задержав дыхание, Андрей запустил пальцы вглубь, расширил отверстие, другой рукой затолкал черный прямоугольник, затолкал, вдавливая внутренние органы. Застегнул рубашку – это получилось у него на удивление ловко и быстро. Так застегивают свою собственную рубашку теплым солнечным днем, когда человек никуда не спешит. Андрей сунул нож за пояс джинсов, схватил пистолет. Другую руку, где остался миниатюрный штурвальчик, осторожно, медленно сжал в кулак. Подхватил тело Захара, вытянул из машины. Саранча взмыла вверх. То ли закончила свою трапезу, то ли ее обеспокоило потенциальное бегство жертвы. Андрей оттащил тело метра на три-четыре от машины. Вид твари, зависшей над калиткой, едва не парализовал его. Тварь резко спикировала к человеку, тащившему труп. Андрей выстрелил, когда саранча пролетала над машиной. Тварь вильнула в сторону, снова зависнув в воздухе. Андрей попытался нажать на спусковой крючок еще трижды, прежде чем осознал, что патронов больше нет. Андрей отбросил пистолет, кое-как сдержавшись, чтобы не сдавить вещицу в левой руке. Саранча медленно снижалась. Оставив труп, Андрей отполз на пару метров, но остановился – ноги отказали, он перестал их чувствовать. Андрей выхватил нож. Саранча по-прежнему кружилась в воздухе, напоминая орлана, высматривавшего добычу. Куда она собиралась опуститься, было неясно. Андрей следил за ней расширенными глазами, не замечая, как на подбородок стекает слюна, смешиваясь с кровью из прокушенной нижней губы. Убьет ли она его? Или сначала примется за тело, лежащее между живым человеком и машиной? Да или нет? Андрей почувствовал, что ему тяжело дышать, как будто он оказался высоко-высоко в горах. Что же она сделает, эта гадина? Наконец, саранча опустилась возле трупа. Андрей сдержался, чтобы не вскочить и не броситься прочь. Или не сжать левую руку. Нет, надо выждать! Андрей глотнул воздуха, и дыхание восстановилось. Надо дождаться, когда саранча начнет свое пиршество при одном зрителе. Последнее пиршество! Саранча смотрела на человека, слегка повернув обожженную лошадиноподобную голову. Ее глаза казались кусками застывшей жидкости – мутные, непроницаемые. На какой-то момент Андрею показалось, что тварь прыгнет вперед и убьет его, но она принялась за труп. Саранча опустила голову к животу трупа, медленно, как будто принюхивалась. Она распорола живот трупа, при этом следя за человеком. Тот стал отползать, но это ее не обеспокоило – никуда он не денется. Андрей отползал, помогая себе свободной правой рукой, ноги по-прежнему плохо слушались. Он сдерживался, чтобы не сжать левую руку, чувствуя, что еще рано – он рискует всего лишь ранить саранчу. Нужно выждать еще немного. Саранча не спешила, и Андрей выиграл еще пару метров. Тварь приступила. Еще немного. Андрей ускорил движение. Он спешил, уже не таясь. Саранча замерла. Движения челюстей, отрывистые, уверенные, прекратились. Голова осталась наклоненной к трупу. Либо тварь что-то почувствовала, либо… наткнулась на чужеродный предмет! В сгущавшихся сумерках детали уже скрадывались, но Андрей заметил это. Давай! Он ждал этого, надеясь, что по реакции насекомого почувствует нужный миг. Выкрикнув, он сжал левую руку, откинулся назад. Мгновение ничего не происходило, и Андрей даже не успел ни о чем подумать. Затем раздался взрыв. Андрей перевернулся на спину, закрывая голову руками, успев заметить, как голова саранчи разлетелась изнутри расколовшимся арбузом. Что-то тяжелое припечатало ногу, но боли не было. Заложило уши. Потом ноге стало горячо.  Вжимаясь головой в землю, Андрей прополз еще несколько метров. Затем остановился, оглянулся через плечо. Волной накатила боль. Из ноги, словно по сосуду, боль распространилась по всему телу. Сильнейшая, всепоглощающая боль. Андрей застонал, пытаясь рассмотреть тварь сквозь пленку, которая появилась на глазах и мутнела с каждой секундой. Безголовая тварь с распоротым брюхом крутилась на одном месте, вспарывая землю уцелевшими лапами. Клубы пыли поднимались над этой беззвучной агонией, но обезглавленная саранча все цеплялась и цеплялась за жизнь. Сначала быстро, затем скорость вращения спала, движения стали вялыми, прерывистыми. Наконец, они прекратились вовсе – саранча затихла. Пленка на глазах у Андрея потускнела, он уронил голову на землю и провалился в темноту.           ЭПИЛОГ       Яркий свет. Болезненные ощущения. Андрей зажмурился. Кто-то подошел к окну, задвинул шторы. Стало легче. – Андрей? – в тихом голосе слышались волнение и забота. Андрей открыл глаза. Над ним склонился участковый. Дмитрий улыбнулся, несильно сжал парню плечо, подвинул себе стул, присел, сложив руки на его спинке. – Андрей, – повторил Дмитрий, словно смакуя это имя. Парень изучал обстановку, медленно приходя в себя после… чего? Сна? – Что со мной? – с усилием спросил он. – Все нормально, – поспешно сказал участковый. – У тебя ранение в бедро. Зацепило. Но ничего слишком опасного – даже кость не задело. Просто ты… потерял много крови. Пока тебя нашли… Сам понимаешь. Дмитрий ободряюще улыбнулся и добавил: – Ты уже просыпался вчера. Несколько раз. Но был слишком слабый, поэтому безразличный, даже ничего не спрашивал. Меня, правда, поблизости не оказалось: не попал. Ну, теперь, слава Богу, я застал тебя проснувшимся. – Где мы? – В районной больнице. В Сальске. Теперь, как герою, отвели отдельную палату. Андрей помолчал, набираясь сил. – Где сейчас Юля? – Не волнуйся: ближе, чем ты думаешь. Можно сказать, метров двадцать от тебя. Андрей скосил глаза, будто надеялся, что девушка находится в этой палате. Даже попытался подняться, но Дмитрий этого не позволил. – Да лежи ты, – мягко сказал он. – Она спит. Вчера сидела рядом с тобой весь день. И ночью тоже. Я уговорил ее оставить тебя мне, и медсестра увела девушку к себе. – Давно? Дмитрий усмехнулся. – Не очень. Да потерпи ты хоть немного. Не волнуйся, с ней все нормально. Просто пусть поспит. Они помолчали, и участковый оживился, заерзав на стуле. – Ты все-таки уничтожил эту тварь, парень. Уничтожил! Ты один сделал то, что не смогли все мы. Андрей закрыл глаза. На внутренней стороне его век вращалась саранча, точно гигантский волчок, лапы скребли по земле, вспарывая ее, как что-то живое. На месте, где голова крепилась к туловищу, раскуроченная плоть твари разбрызгивала вязкую желто-зеленоватую жидкость. – Если бы не ты, – заговорил участковый. – В дальнейшем погибли бы десятки людей. Если не сотни. Мороз высказал предположение, что тварь, выжившая при взрыве дома, затаилась бы на какое-то время. Или вообще перебралась бы в другую область. Эксперты нашли в обломках дома обугленную лапу саранчи, фрагменты ее крыльев. Этого оказалось бы достаточно, чтобы считать, что твари больше нет. Прошло бы слишком много ужасных дней, прежде чем кто-то догадался бы о том, что происходит. Но и после этого я с трудом представляю, как бы саранчу прикончили. Вращение. Вращение. Вращение и агония. Андрея затошнило, и он открыл глаза. – Кстати, – сказал Дмитрий. – Еще одна приятная новость. Кроме людей, что были в центре,  с нами, выжили еще две женщины: жены Осипова и Гуренко. – Выжили? – переспросил Андрей, чувствуя удивление и приятную дрожь. – Вырвавшись из центра, они спрятались в одном доме. К сожалению, мужчины – Осипов и Гринев – погибли, а женщины укрылись в погребе и просидели там. Им просто повезло. Саранча либо оставила их на потом, либо не посчитала нужным возиться: жертв и так хватало. – Осипов, – пробормотал Андрей. – Благодаря его жене мы кое-что узнали. Возможно, самое важное во всей этой истории. Андрей посмотрел на участкового, и тот сказал: – Саранча откладывала яйца.   Андрей напрягся. Дмитрий пояснил: – Труп саранчи только-только начали исследовать, но к этому моменту уже кое-что известно. Эта особь могла отлаживать яйца без помощи себе подобного. Скорее всего, саранча начала отлаживать яйца только в Холмече.  Прежде саранча уничтожала труп полностью, но в дальнейшем, при избытке жертв, тварь выедала только внутренние органы. Либо достаток нужных веществ запустил процесс размножения, либо саранча подошла к этому самопроизвольно, в связи со своим развитием. И потому она искала подходящее место. То есть группу людей, отрезанных от других. Мороз склоняется ко второму варианту. – Но почему именно Холмеч? – спросил Андрей. – Трудно сказать. Может, со временем узнаем и перестанем гадать. Одно предположение высказал наш док, и оно мне понравилось. Но сначала одно отступление – это что б понятней стало. – В смысле? – не понял Андрей. – Дело в том, что все это время у нас под боком, в Холмече, держали заложника. Совсем ребенка. Дмитрий назвал фамилию отца мальчика, рассказал про Жарковых, про людей Рустама, про их отношения с Максом. Андрей почувствовал, как у него от волнения защипало лицо. – Именно они застрелили двух человек, которых мы послали к Жарковым, и, конечно, самих Жарковых, – говорил Дмитрий. – Все это время эти скоты слушали нас по рации и ждали в конце Дорожной улицы, не желая рисковать. Посчитав, что с тварью покончено, покинули Холмеч, но на этом их везение закончилось – они наткнулись на саранчу. Чудо, конечно, но мальчик остался жив. Невероятное везение. Он лежал без сознания на заднем сидении, укрытый пледом, и тварь его просто не заметила. – Я думал, что все знаю, – прошептал Андрей. – Так вот – насчет высказывания дока. В Холмеч саранча попала случайно – как и в любое другое место, кочуя, выискивала жертву. Ее жертвой стал Макс. После саранча уничтожила четырех боевиков, пробиравшихся Восточным лесом к дому Беловых, а их даже искать не стали. Наверное, это и привлекло тварь, место показалось подходящим. Дмитрий хмыкнул, помолчал немного и продолжил: – И когда подошло время, саранча дождалась урагана, вернувшись в Холмеч. Знаешь, судя по всему, мы остались без радиосвязи именно из-за твари, а не из-за непогоды. Андрей непонимающе смотрел на участкового, и тот пояснил: – Наверное, линии электропередачи порвал ветер, но радиоантенну на крыше сельсовета сломала именно саранча. Это уже проверили. В общем, умная тварь. Она позаботилась, чтобы отрезать нас от остального мира хотя бы на день, и этого едва не оказалось достаточно. – Так что же с яйцами? Их нашли? И вообще сколько этого добра может быть? – Возможно, их чуть меньше, чем погибших жителей Холмеча, или около того. – Черт, – вырвалось у Андрея. – Несколько специальных групп, меняясь, исследуют каждую пядь в поселке. Сейчас Холмеч – закрытое место. Жители эвакуированы. Не знаю, сколько это будет продолжаться, наверное, пока не перероют все вокруг. Проверяют и землю вокруг дома Захара. На всякий случай. А вообще Мороз уверен: не обязательно из одного-единственного яйца появится подобная особь. Это своего рода тоже уникальный шанс. Андрей, не сознавая, что говорит вслух, прошептал: – Захар спас нас с Юлей. Дмитрий встал со стула, чуть отодвинул одну штору. Посмотрел на Андрея, но тот даже не зажмурился. Глядя на его задумчивое лицо, Дмитрий улыбнулся: – Ладно, герой, мы должны тебе приз, – он шагнул к двери. – Пойду, разбужу Юлю.           АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ     Работая над книгой, я обращался ко многим людям, имеющим знания в различных областях. В результате развитие сюжета часть информации так и не понадобилась. Тем не менее, я хочу поблагодарить всех, кто потратил на меня свое время, и предположить, что неточности, встречающиеся в тексте, появились из-за моей невнимательности. Особо хочу отметить двух человек. Сергея Сазанова из УВД г. Речицы, который не только консультировал меня относительно предлагаемых действий представителей силовых структур в нестандартных ситуациях, но и давал советы по другим эпизодам книги. Он также помог мне развязать сюжетный узел, поставивший под угрозу логическое завершение книги. И, конечно, спасибо Славе Власенко, моему другу, некогда преподававшему биологию в университете г. Мозырь. Его знания позволили реалистично объяснить возможности того существа, с которым боролись герои моей книги.